Вот уж не думал, что себе тоже что-то куплю. Так, за компанию. Но как увидел эту вещь...
Я просто сорока)). Но этот цвет! Ёлки, это же мой любимый — кислотный, карминово-алый. Под разным углом зрения меняет оттенок.
Да ещё и со стразиками чёрными. Ах!
Производитель CABO.
Как на меня вытаращилась женщина-продавец, когда я это примерил, ха-ха! А я взял, и купил. Тут же одел под синюю курточку, и пошёл. И солнышко мой набрал себе всяких интересностей.
Да, в этом году я его пропустил. Просачковал. Продинамил.
Вместо того, чтобы пить лёгкие вина, до икоты пугать прохожих, и вообще, весело проводить время, поехал к морю. Прощание с солёной водой до весны. Бродил в одиночестве по берегу. Километров пять прочапал в одну сторону. И без плейера. Да! Море тоже слушать нужно. За этим и приезжал. И ещё собраться с мыслями.
Тяжело мне будет без снега. Может выпадет? Привык зимой лыжами баловаться. По крайней мере осень здесь приятная, не то что в Зазеркалье.
Ах, да. Хэллоуин! Вот в прошлом году была веселуха, ха-ха)). Однако я не одинок в своих чудачествах)). По правде говоря, есть куда рости. Народ делает экземпляры покруче.
Вот к чему надо стремиться.
Сегодня немного полегче. А то вчера, о-ой((. Это ж надо так человека укатать. Бедный мой котёнок. Никому не отдам! Пусть хоть что будет.
Ничего, завтра пятница, начало уик-энда. Развеемся. В магазинчики сходим, купим что-нибудь красивенькое. А вечерком... может в оперу махнуть? Нет, лучше в оперетту. На Штрауса. Точно! «Летучая мышь». Такая вещь прекрасная.
Что-то ещё в голове крутилось... потом вспомню.
x-x-x
Сегодня вернулся мой ненаглядный. Сам не свой. Понятно, мама мозги промыла. Даже и обнять не дал. Чёрт, лучше бы и не ездил. И ведь как чувствовал, что там ему по мозгам всё время будут ездить. Знал ведь!
Проклятие. И ещё акварель запорол. Всё псу под хвост. Рыбки, рыбки, пруд-вода. Вот знаю же, что в таком настроении нельзя кисточку в руки брать.
А в каком «таком»? Я просто лузер. Аутсайдер. Может и правда, лучше жить с толстой, расползшейся женой, чем с самым любимым человеком? Тогда всё в порядке. Все вокруг довольны. Неет, был опыт. Спасибочки.
Опять начинается. Сегодня очень хочется сдохнуть/// или кого-нибудь.
Что есть уродство и что есть красота?
Что такое душевное величие и низменность чувств?
Вещь 2010 года
* * *
Около часу дня раздался телефонный звонок. Незнакомый голос, извиняясь произнёс:
— Мне очень неловко, господин, но здесь ваш друг. В баре «Рису». Он назвал этот номер, не могли бы вы за ним приехать, пожалуйста. Мне, право, очень жаль вас беспокоить. Простите.
— Сейчас приеду! Спасибо, что сразу мне позвонили, — отозвался я, мгновенно поняв, о каком друге говорил незнакомый собеседник.
Набросив пиджак, я спустился на скоростном лифте, и через четверть часа, такси доставило меня к месту назначения.
— Подождите, пожалуйста, пару минут, — попросил я водителя, и вошёл в бар.
Ещё было очень рано, поэтому посетителей было немного. В воздухе висел голубоватый сигаретный дым, свет был приглушен, музыкальный автомат в углу выдавал что-то джазовое, а по телевизору над барной стойкой, судя по взрывам смеха, транслировали дневное юмористическое шоу.
Я сразу увидел Хидэ, на высоком табурете, и около него, низенького, пухлого человечка с усталым лицом и виноватой улыбкой.
— Вы господин Арэкусу? — прошелестел он, кланяясь мне. — У него была ваша визитная карточка.
— Сколько он выпил? — спросил я, — не отводя взгляда от Хидэ.
Хозяин назвал мне сумму, и я расплатился.
Хидэ почти лежал на барной стойке, положив голову на руки, и спал. Хотя хозяин уже прибрал все рюмки, на чистой поверхности отпечатались многочисленные влажные кругляши от донышек, и я поразился их количеству.
— Хидэ, — я тронул его плечо.
— Бесполезно, — сказал хозяин. — Его хватило только на то, чтобы назвать ваше имя, и дать мне визитку. Кстати, вот она. Он и на ногах-то не стоит.
После минутного колебания я осторожно взял Хидэ на руки, едва не опрокинув табурет, и понёс его к выходу.
— Позвольте вам помочь, — хозяин забежал вперёд.
— Не нужно, — я мотнул головой. — Лучше придержите дверь.
Небольшая компания сидела у самого выхода. Их столик был весь мокрый, заставлен пустыми кружками с остатками пены, и покрыт шелухой от фисташек, а обе пепельницы до краёв заполнены окурками. Один из этой компании, какой-то мужчина с бледным, сморщенным лицом и залысинами, провожая меня мутным взглядом, ехидно произнёс:
— А вот и мамочка приехала.
Хозяин с укором посмотрел на него и что-то пробормотал, я же ничего не ответил, лишь стиснул зубы и подумал: «Чтоб ты пивом подавился, старая обезьяна».
Таксист помог нам устроиться на заднем сидении, я назвал ему адрес и мы поехали. Всю дорогу я придерживал голову Хидэ. Как же сильно он был пьян, мне не часто приходилось видеть, чтобы так напивались.
Через двадцать минут я поднимался на лифте в квартиру, всё ещё держа его на онемевших руках. Дальше была сплошная эквилибристика: удерживая его одной рукой, я достал ключи. Два оборота и, стаскивая на ходу туфли, я вношу Хидэ в спальню и осторожно укладываю на кровать. Я совсем не силач, плечи мои ужасно ломит, а руки болят зверски, но я даю себе всего минуту отдыха, и начинаю его раздевать.
Намочив полотенце, и захватив в ванной упаковку влажных салфеток, обтираю всё его тело. Его лицо измученное и бледное, а на губах засохла плёночка. Сейчас он такой беспомощный и жалкий, что моё сердце обливается кровью. Салфетками я бережно протираю его лоб, щёки, губы. Веки не полностью закрыты и видны белки глаз. Во мне сейчас живут два чувства: с одной стороны я ужасно зол на него, как можно себя так истязать? А с другой, моя злость смешивается с целым морем нежности, я люблю его со всеми недостатками и привычками. Даже сейчас, вдрызг пьяный и несчастный, он для меня ещё дороже. Я целую его лоб, и накрываю нагое тело тонкой простынёй, затем, задёргиваю шторы. В комнате воцаряется приятный полумрак. Хидэ уже дышит ровнее, на губах блуждает лёгкая улыбка.
Вхожу на кухню, где-то здесь должен быть его запас. Поиски длятся недолго, несколько шкафчиков заполнены выпивкой. Как её здесь много: прямоугольные бутылки марочного виски, картонные футляры с дорогими сортами односолодового скотча, плоские фляжечки совсем уж дрянного, дешёвого бурбона. Я потрясённо оглядываю всю эту внушительную батарею бутылок. Сколько же здесь этого отвратительного пойла!
Открыв холодную воду в кухонной мойке, я начинаю выливать туда содержимое бутылок.
* * *
Очень много времени у меня отнимала работа. По правде говоря, она отнимала почти всё время. Шесть дней в неделю, по условные восемь часов. Условные потому, что редко когда в день выходило меньше десяти, а то и двенадцати. Пусть я и окончил университет с отличием, начинать пришлось с самого начала. Нет, я не мыл полы, хотя и слышал, что раньше такое было в порядке вещей. У меня даже был отдельный кабинет, пусть и размером с кладовку, площадью в два татами. Но это была тяжёлая, черновая работа. Фактически, я был никем. Потребовалось четыре года, прежде чем дело сдвинулось с мёртвой точки. Помог случай.
Мне поручили подготовить служебную записку, с проектом развития компании на зарубежных рынках сбыта. Такую же записку составил и Хикори Норо — самый пожилой работник отдела планирования. Полноватый, всегда тщательно причёсанный человек с круглым лицом, начисто лишённый честолюбия. За глаза его называли не иначе как Дедушка Но, так он был стар. В компанию он пришёл с одного предприятия, купленного американцами, и впоследствии ими закрытого. Должность его была не намного выше моей, но все предложения о повышении, он неизменно отклонял.
— К чему все эти начальственные посты? — говорил он, покашливая. — На своём месте я приношу гораздо больше пользы.
Ни я, ни другие молодые работники и не догадывались, каким огромным опытом обладал этот неприметный, всегда безукоризненно одетый пожилой мужчина, к чьему мнению прислушивались даже в совете директоров.
Слушать наши доклады должны были двое работников немного меня старше, занимавшие более высокие должности, и сам начальник отдела, тоже человек в годах.
— Читай первый, Арэкусу, — посмеиваясь, предложили парни. — Не то мы здесь уснём.
Это был явный намёк на Дедушку Но, который добродушно щурясь, словно речь шла о ком-то другом, рылся в своём портфеле. Начальник внимательно просматривал бумаги из своей папки, и казалось, ничего не замечал. Меня немного покоробило их отношение к этому старому человеку, поэтому я самым учтивым образом предложил ему выступить первым. Норо, как ни в чём не бывало, прочёл свой материал, следом выступил я, и мы разошлись по рабочим местам. Я и подумать не мог, что начальник, читающий листы из толстой папки, всё это время за нами внимательно следил. А спустя много дней, на одной загородной встрече, в беседе с такими же крупными руководителями, посетовал, как мало уважают людей старшего поколения.
— Разве что этот парнишка.… Да, этот весь в отца. Толк из него будет.
— Как, как? Как его звать? — спросил кто-то.
Прозвучало моё имя.
— Что, думаете, будет толк?
— Ну а почему нет, — ответил он закуривая.
Вот так я и получил первое, небольшое повышение. Всё было настолько неожиданно, что я навыдумывал себе чёрти чего. Мне казалось, что это своеобразная проверка, что за мной следят, поэтому рыл носом землю, совсем пропадая на работе, хотя прибавка была совсем невелика. Никто за мной, конечно, не следил, просто через некоторое время, за мной закрепилась репутация не только учтивого человека, но и работника, который расшибётся в лепёшку, лишь бы обеспечить делу положительный итог.
Ах, Дедушка Но! Сам того не ведая, ты стал крёстным отцом моей карьеры.
* * *
Людей было — не протолкнуться. Я сразу понял, что выбрал правильную одежду: вместо мягкой кожаной куртки с бахромой на рукавах, одел чёрную мотоциклетную, из толстой кожи с яркими оранжевыми вставками. Иначе вся бахрома уже была бы оторвана. Как мы все поместились в вагон, я не представляю. Я говорю «мы», потому что, похоже, все здесь едут на их концерт в пригород. Не нашлось ни одной площадки поближе к столице, на которой бы выступила молодая, не очень известная метал группа.
Вообще-то в Тибе было пару мест, но Ёсики наотрез отказался. Хидэ рассказал мне, что остальные были в принципе не против такого варианта, но Ёсики и слушать ничего не желал. Одно слово «Тиба», выводило его из равновесия: «Так мы никогда не выберемся из этой дыры»! И доводы подействовали. Вот почему, ещё накануне утром, Хидэ с остальными уже уехали. Надо было перевезти оборудование, инструменты, и подготовить сцену.
Ну а я еду в этом
Память
II. Затмение
Всё исчезнет.
И хорошее и дурное.
Кажущиеся незыблемыми вещи
Уже обречены в самый момент их создания.
Пустота и ничто — вот альфа и омега нашего мира.
Что же остаётся нам?
Что останется после нас?
Моим соседом по комнате оказался ирландец, чемпион университета по регби; конопатый, здоровый, как бык и обладающий всеми манерами сельского хулигана. Едва только увидев эти водянисто-голубые безжалостные глаза и торчащие во все стороны рыжие вихры, я понял, что мне несдобровать.
Виной всему был наш куратор, деятельный дурак. Он вообразил, что расселить нашу группу по всему кампусу — блестящая идея. Мол, это будет способствовать укреплению дружеских связей среди студентов разных стран. Моим друзьям повезло больше, их поселили на этаж к корейцам. Вообще там собралась хорошая компания: четверо корейцев и один китаец. Но они были в другом корпусе, а я стал соседом этого рыжего чудовища.
Когда я первый раз несмело вошёл в его владения, он некоторое время угрюмо разглядывал меня, как какого-то неизвестного науке зверька. Затем приоткрыл рот, и рыкающим голосом, глотая половину окончаний слов, с оттяжкой произнёс:
— Ну надо же. Вместо смазливой бабёнки мне подселили узкоглазого. Нет в жизни счастья.
Я лишился дара речи.
— И как тебя звать?
— Арэкусан… Арэкусу, пробормотал я.
— Ха, чёрта с два я буду тебя так называть, — процедил он сквозь зубы. — Просто япошка и всё, понял?
Я растеряно кивнул.
— И что ты стал, как лорд Кентэрбери? Вон твоя койка, стол и шкаф, распихаешь туда своё барахло и проваливай — мне надо отдохнуть.
Я снова кивнул и начал обживаться, стараясь не встречаться с ним глазами, но спиной чувствуя его взгляд. Комната мне очень понравилась. Это было обширное, светлое помещение с высоким кессонным потолком и мебелью, имевшей весьма антикварный вид. Моя кровать была таких размеров, что на неё легко бы поместились три таких человека как я. Что до грубости соседа, я списал её всего лишь на огорчение от того, что он привык жить один, и теперь его одиночество нарушено моим присутствием. Как показали дальнейшие события, я жестоко ошибался.
По правде говоря, я и сам бы с удовольствием вздремнул часок после перелёта, но он явно не желал моего общества, поэтому более или менее разместив вещи, я вышел в коридор. «Надо бы ознакомиться со списком своих преподавателей, да и вообще, посмотреть, что к чему» — решил я, и направился на улицу.
После сумрака коридора, солнечный свет ударил по глазам, а тут ещё и смена часовых поясов, так что неудивительно, что мне было не по себе. Вдобавок ко всему, разболелась голова и, когда я не торопясь шёл вперёд, меня немного пошатывало.
— Арэкусу-кун! — окликнул меня кто-то.
Я обернулся и увидел Кано, старшего нашей группы. В круглых очках и с короткой причёской, волосы которой, вопреки силе тяготения всегда торчали вверх, он напоминал забавного ёжика.
— Доброго дня, Кано-сан, — поклонился я.
— Доброго, — весело отозвался он, обнимая меня за талию. — Как устроился?
— Да так, — протянул я, — в общем нормально.
— И зачем нас разделили, хотел бы я знать? Ну ладно. Имей в виду, в шесть вечера у нас организационное собрание, а с завтрашнего утра начнётся весёленькая жизнь — занятия с рассвета и до потери сознания, — захихикал он. — Первую лекцию прочтёт Хасперс, только вообрази себе! Начинали постигать азы по его книгам, и вот он, собственной
Йожин с болот — песня, написанная Иваном Младеком и исполненная его группой «Banjo Band» в 1978 году.
Как-то гнал на «Шкоде-сто» в направленьи Оравы
У Моравских у болот рисковал я здорово:
Там чудовище живёт с безобразной рожей,
Всех хватает и жует, звать ту нечисть Йожин.
Припев:
Йожин с бажин весь в болотной жиже,
Йожин с бажин к хутору всё ближе,
Йожин с бажин с острыми зубами,
Йожин с бажин съест вас с потрохами.
Но Йожина из болот (вот вообразите!)
Остановит самолет-дустораспылитель.
На грунтовку повернул, подкатил к Визовице,
Председатель стопанул, угостил сливовицей:
«Кто поймает, говорит, Йожина мне срочно —
В жены дочь тому отдам и пол-колхоза точно!»
Припев.
«Кукурузник мне готовь, план не очень сложен
И отраву-порошок, будет тебе Йожин!»
Председатель обалдел, но к утру все было.
Я на бреющем влепил Йожину на рыло!
Припев:
Йожин с бажин белым стал, скотина,
Йожин с бажин вылез из трясины,
Йожин с бажин, план мой оправдался,
Йожин с бажин, вот ты и попался!
Мне не нужен их колхоз, не нужна мне дочка —
В зоопарк его продам, денежки на бочку!
Теперь я знаю, что самая забористая травка растёт в Чехии)).
Вольная трактовка клипа Юры Демидовича. А всё-таки был ли вызван Ктулху))?
Весьма своеобразный симбиоз живописи и музыки. Чудесные работы Макото Мурамацу, и чудесная музыка Жан-Мишеля Жарра за кадром)). Всё остальное — кошки.
Jean-Michel Jarre / Revolutions (1988), track 9 - September
While it can be easy to dislike and dismiss some cookie-cutter electronic music, the challenge lies in finding reasons to listen to it again. Such is the case with Revolutions by Jean Michel Jarre. One reviewer wrote, simply, "(This) is not revolutionary." That is true; Jarre breaks no new ground with the release of this album. He does, however, continue to create original music in his own style. He is often imitated and that is the sincerest form of flattery. This album features ten short pieces (five minutes and 22 seconds is the longest) of pop influenced e-music. This disc neither challenges nor offends the listener. It has its moments but it neither soars nor plunges. Of course, die-hard Jarre fans will love this disc. Fans of Synergy, Char-El, Klaus Schulze, and Ashra will like it. ~ Jim Brenholts
Composer: Jean-Michel Jarre.
Personnel: Jean-Michel Jarre (keyboards, synthesizer, vocoder, drum programming); Hank Marvin (guitar); Jun Miyake (trumpet); Dominique Perrier (synthesizer, programming); Francis Rimbert (synthesizer); Franзois Kevorkian (sound effects).
Audio Mixers: Claude Ermelin; Francis Dreyfus; Michel Geiss; Franзois Kevorkian.
Recording information: Croissy Studio France.
Director: Sylvain Durand.
Мияви, ужасно усталый, возвращается со студии домой. Дети играются с его ноутбуком, в котором весь материал для нового альбома. Нажимают разные кнопочки, потом старшенькая осторожно подходит к нему и тихо спрашивает:
— Папочка, а что значит «диск С формат комплит?»
Мияви смотрит на неё налитыми кровью глазами и говорит:
— Это значит, что ты сейчас умрёшь.
Приятель спрашивает у Мияви:
— Мива, друг! Ты чего так рано женился?
— Да не нравилось по всяким забегаловкам питаться.
— А теперь как?
— Эх. А теперь нравится.
Кё, после записи нового альбома, загремел в сумасшедший дом. Лечение проходит успешно, через год собирается медкомиссия. Кё задают разные вопросы, показывают картинки, просят сложить из кубиков слова. Вроде всё нормально, собираются уже выписывать. Тут слово берёт старенький психиатр, и спрашивает у него:
— Ответьте, голубчик, на вопрос: зимой и летом, одним цветом. Что это?
Кё подскакивает и орёт на весь зал:
— КРОВИЩА!!!!!!!!!!
Вот чёрт. Хочу причёску как у него. И волосы по фактуре похожи. Но куда деть полметра своих? Вопросец)).
Надо же, когда были такой длины, я дико хотел длиннющие, чтоб до попы)). А теперь, когда длинные, хочу опять такие. Вот чёрт.
Красавец, лучше бы я тебя не видел))).
Забацал скромненький такой, мужской такой маникюр. Долой цвет и роспись! Так похожу пока. Осень скоро, перчатки всякие. А зимой опять салатовый будет. Вот идёт мне этот цвет. Наверное оттого, что в гардеробе оранжевого много.
Вот интересно, любимый буржуйский лак очень страдает от морской соли, зато miss Selene хватает на неделю!
Натуралы и геи слишком однобоко воспринимают этот мир.
Очередное (и такое долгожданное) фанвидео! За гранью Чёрной Мезы, история Шепарда. Это вам не поделки Уве Болла, это труЪ. Фанатское сердце, оно не схалтурит)).
В середине декабря 1998 года начал приходить на уроки сонный, и однажды, на вопрос препода почему, честно ответил: «Так ведь хэдкрабы»! Вот ржака была, ха-ха!