Но мифы есть не только внутри Библии — не меньше мифов бытует вокруг неё. Массовая культура, фольклор и интерпретации богословов изменили наше представление о библейских героях и событиях до неузнаваемости. Итак, Библия вовсе не утверждает, что…

[800x500]

…ЗЕМЛЯ ПЛОСКАЯ | Миф
В отличие от мифологии древних индийцев или скандинавов, Библия не описывает фантастический мир с гигантскими слонами на черепахе, обвивающими мир змеями или ясенями размером с галактику. Упоминается лишь, что Бог «восседает над кругом Земли», которая «повешена над ничем». Это можно трактовать по-разному — то ли диск, то ли шар в космическом пространстве. Мелькающие время от времени термины типа «тверди» и «оснований Земли» тоже очень неопределённы.  Читать далее

[показать]

Роберт Конквест прожил почти столетие, он успел не только написать самую популярную книгу о Большом терроре (каковое понятие введено в обиход им же), но и увидеть доказательства своей правоты. Было два художественных исследования, как Солженицын с присущей ему точностью обозначил жанр, — которые перевернули западное представление о России и в особенности о большевизме. Не случайно "детьми Солженицына" называли себя французские философы, в том числе Глюксманн, избавившиеся от социалистических иллюзий и преодолевшие моду на все левое. Солженицын заставил пересмотреть романтическое отношение к Ленину и сдержанно-доброжелательное — к Сталину, которого уважал сам Черчилль — вы подумайте! — и который все-таки спас мир от фашизма.

Но — сейчас я скажу вещь достаточно рискованную — книга Конквеста представляется мне более принципиальной, в каком-то смысле более значимой, чем "Архипелаг ГУЛАГ".

И влияние ее было глубже, что стало видно только сейчас. Притом что у Конквеста — англо-американского Радзинского, сказал бы я, — было много произвольных цифр, весьма ограниченный доступ к источникам (он пользовался в основном открытыми свидетельствами оттепельной поры да советской прессой тридцатых), эффектные, но не всегда достоверные версии (скажем, он рисовал Николаева — убийцу Кирова — мрачным фанатиком, убежденным антикоммунистом и не сомневался, что Сталин лично готовил убийство). Многое с годами прояснилось, кое-что опровергли, другое уточнили, — но заслуга Конквеста не в том. В отличие от Солженицына — считавшего в конце шестидесятых, что все дело в коммунизме, в людоедской его природе, — Конквест справедливо полагал, что никаким коммунистом Сталин не был, и вообще для нас, большевиков, идеи не фетиш. Величайшее историческое свершение Конквеста заключается в том, что он убедительно доказал: книга о терроре может быть международным бестселлером с многолетним запасом прочности.

Террор — это очень интересно, прямо-таки увлекательно.

[показать]
Роберт Конквест и Джордж Буш. Фото: ТАСС

Уже при жизни Солженицына стало понятно, что дело не в коммунизме, что одни и те же идеи, попадая на различную национальную почву, приводят к противоположным результатам; что шведское представление о социализме не имеет ничего общего с кампучийским, и в обоих случаях смешно обвинять — или благословлять — Маркса. Россия коммунистическая — или большевистская, или сталинская, назовите как хотите, — была органическим продолжением России царской, прошла тот же круг опричнины, почему и интересовалась так пристально Иваном Грозным и вкусными деталями его правления вроде публичных казней; все значительные государства, у которых вообще наличествовала политическая жизнь, хоть раз да прошли период террора, но одним хватило (как Франции в 1789–1793 гг.), а другим нет. Другие подсели на эту иглу, на эту игру, на Большой театр террора (перекличка "театр" — "террор" часто встречается в русской поэзии, у Пастернака, скажем) и повторяют это представление бесконечно. Оно повторяется и сейчас, потому что для террора ведь не важно, какие у него декорации. Бывают декорации подробные, реалистические, в духе старого МХАТа, чтобы реализмом со сцены так и перло, чтобы кровища настоящая и процессы масштабные; а бывает нынешний постмодерн, минимализм, когда дела рассыпаются на глазах, а декорации разваливаются; когда отца Ходорковского, уж точно не имеющего никакого отношения к гибели нефтеюганского мэра, можно и нужно тягать на допросы, хотя повод откровенно смехотворен. Поводы-то смехотворны — однако Сенцов и Кольченко сидят по-настоящему. Однако Савченко судят.

Однако любой гражданин России, который не в то время не в том месте перешел улицу, может быть посажен как враг народа, и пришить ему русофобскую агитацию не составит труда. То есть сколь