* * *
Хичкок, люблю твои страшилки,

Такие, чтоб тряслись поджилки.

Ты лечишь от душевных ран.

Смотри, как пялюсь на экран,

Как, позабыв свои недуги,

Весь фильм к соседу жмусь в испуге.

Ты весел, грозен, ядовит

И, слава Богу, плодовит.
2010

* * *

Не плачь! Ведь это понарошку.

Нам крутят старую киношку,

И в этом глупеньком кино

Живет какая-то Нино,

И кто-то любит эту крошку.

Решив убить себя всерьез,

Герой, едва из-под колес,

Вновь обретает голос сладкий...

Но ты дрожишь, как в лихорадке,

И задыхаешься от слез.
1996

Немного прозы:

«Кинотеатр очень юного зрителя»

"Ты только, пожалуйста, не задавай вопросов, пока не кончится фильм", - каждый раз умоляла меня мама, - "Я тебе все потом объясню." Меня хватало минут на десять, после чего я принималась дергать ее за рукав и шептать: "Это русские или немцы? Наши или не наши? Кто здесь плохой?". Однажды увидев на экране человека с усиками и в пенсне, я громко зашептала: "Это враг? Скажи, это враг?". Мама испуганно оглянулась и, больно сжав мне руку, прошипела: "Замолчи!". Ее ярость была настолько неожиданна и необъяснима, что я немедленно потеряла интерес к фильму и сидела, шмыгая носом и смахивая со щек то и дело набегавшие слезы. Но мама смотрела прямо перед собой и вовсе не пыталась меня утешить. Только дома она объяснила мне, что тот, кого я приняла за врага, был сам Молотов, и что она могла иметь из-за меня крупные неприятности. "Я тебе запрещаю задавать мне вопросы в кинотеатре, запрещаю. Поняла?". Поняла…
http://www.gramotey.com/?open_file=1269023866

* * *
Я в рощу за счастьем хожу. Благо рядом.

А нынче мне счастье доставили на дом.

Доставка не стоила мне ничего.

И я описать затрудняюсь его:

Не то сквознячок легкомысленный, вешний,

Не то свет в окошке какой-то нездешний.
2011

* * *
Ничего из того, что зовётся бронёй, —

Ни спасительных шор, ни надёжного тыла…

Как и прежде, сегодня проснулась с зарёй,

Оттого что мучительно сердце заныло,

То ль о будущем, то ли о прошлом скорбя…

А удачи и взлёты, что мной пережиты,

Ни на грош не прибавили веры в себя,

Но просеялись будто сквозь частое сито.

Так и жить, как в начале пути, налегке —

Неприкаянность эту с тобою поделим.

Тополиная ветка зажата в руке —

Вот и руки так горько запахли апрелем.
1971

* * *
«…Можно ли так притеснять

Эти небесные пятна?»
Владимир Соколов

Как хорошо, что всё необъяснимо,

Что облако плывет, другим теснимо,

Что уплывает талая вода.

Подумать только – ведь и мне туда,

И мне туда же по дороге с ними –

Друзьями бессловесными моими.
2011

* * *
И нет завершенья. Ещё не конец.

И тайное что-то задумал Творец,

Ещё продолжается мысли паренье,

Ещё Он намерен продолжить творенье:

Нездешнее что-то в волненье слепить

И горькой любовью потом полюбить.
2003

* * *
О, до чего нетленна бренность,

О, как устойчива мгновенность

Всего, что населяет твердь.

О, до чего живуча смерть!
2011

* * *
Сверху светлая черта,

Снизу тёмная черта.

И не вырваться наружу. Жизнь меж ними заперта.

И бурлит она, бурлит,

От неё душа болит,

И ничто на белом свете эту боль не утолит.
2003

* * *
Я не помню, как я родилась

И как я на земле оказалась.

Я за мамой сперва увязалась,

А теперь вот с тобою слилась.



Я совсем не умею одна.

Я тебе, как спасению, рада.

Вот бы знать, что такая награда

Мне на вечные веки дана.
2011

* * *
Телячьи нежности. Позор

Все эти нежности телячьи,

Все эти выходки ребячьи,

От умиленья влажный взор.



Спешу на звук твоих шагов,

Лечу к тебе и поневоле

Смеюсь от счастья. Не смешно ли

Так выходить из берегов?



Неужто столь необорим

Порыв в разумном человеке?

...Но не стыдились чувства греки,

Стыдился чувств брутальный Рим,



Который так и не дорос

До той возвышенной морали,

Когда от счастья умирали,

Топили горе в море слёз.
1985

***

Какая удача! Я чудом попала туда,

Где я не бывала доселе ещё никогда.

Какая удача! Открыла глаза и попала

Туда, где нога человека ещё не ступала.

Я в новое утро попала, где сказочно нов

Расцвеченный свежими блёстками снежный покров,

Где новые песни слагает пернатый народец,

Где свежие ветры гуляют. Я первопроходец.

Я в новое утро попала – на тот материк,

Который неведом, загадочен, странен, велик.

2011





* * *

Я в новый день вступаю не спеша,

Когда луны растает в небе долька,

От холода сробев и не дыша,

В него вхожу по щиколотку только,

Как в реку, что светла и велика;

И наклоняюсь, не пройдя и пяди,

Чтобы коснуться пальцами слегка

Незамутнённой неподвижной глади.

Глядит ли кто вослед иль не глядит,

Как ухожу из обжитого края

Минувших дней? И, бликами играя,

Грядущее мне пальцы холодит.

1967

***
Какая удача! Я чудом попала туда,

Где я не бывала доселе ещё никогда.

Какая удача! Открыла глаза и попала

Туда, где нога человека ещё не ступала.

Я в новое утро попала, где сказочно нов

Расцвеченный свежими блёстками снежный покров,

Где новые песни слагает пернатый народец,

Где свежие ветры гуляют. Я первопроходец.

Я в новое утро попала – на тот материк,

Который неведом, загадочен, странен, велик.
2011

* * *
Я в новый день вступаю не спеша,

Когда луны растает в небе долька,

От холода сробев и не дыша,

В него вхожу по щиколотку только,

Как в реку, что светла и велика;

И наклоняюсь, не пройдя и пяди,

Чтобы коснуться пальцами слегка

Незамутнённой неподвижной глади.

Глядит ли кто вослед иль не глядит,

Как ухожу из обжитого края

Минувших дней? И, бликами играя,

Грядущее мне пальцы холодит.
1967

***
Пока не придумал Создатель, чем кончить всё это
Мы будем блуждать в темноте или слепнуть от света,
По струнке ходить иль с пути то и дело сбиваться,
Года торопить, чтобы после по ним убиваться,
Хвалиться обновкой иль думать о перелицовке,
Покуда Творец не найдёт подходящей концовки.
2011

* * *
За концом, пределом, краем,
За чертой, где умираем,
Простираются края,
Протекает жизнь земная;
Тропы новые вия.
Годы, скрытые от взгляда,
Станут чьим-то листопадом,
Чьей-то болью и тщетой,
Чьим-то домом с тихим садом,
Чьей-то памятью святой.
И таит земное лоно
Лета будущего крону,
Весен будущих траву,
Лист, которого не трону,
Плод, который не сорву.
1975

* * *
А веселье – такое серьёзное дело.

То душа не готова к веселью, то тело,

То страна, где живу, не готова к нему.

Но стараюсь – то к небу глаза подниму,

То, с царящей тоской не желая мириться,

Я на снег погляжу, что сегодня искрится.
2011

* * *
Концы с концами я свожу

Путем рифмовки.

Над каждым словом ворожу,

Движеньем ловким

Приделав легкие крыла

К слогам конечным,

Чтоб вечно музыка была

В пространстве вечном.

И где грозили небеса

Концом летальным

Легко летают словеса

В наряде бальном.

Танцует смертная тоска —

Крылами машет,

И жизнь, что к гибели близка,

Поет и пляшет.
1993

* * *
Время только и делает, что утекает, но,

Если б мы жили вечно, нам было бы всё равно.

«Время летит», - вздыхаем. И что оно нам далось?

Если б мы жили вечно, оно бы не родилось.

Ведь для небес бессмертных времени нет как нет.

Пусть скажет спасибо смерти, что родилось на свет.
2010

* * *
Не больно тебе, неужели не больно

При мысли о том, что судьба своевольна?

Не мука, скажи, неужели не мука,

Что непредсказуема жизни излука,

Что память бездонна, мгновение кратко?..

Не сладко, скажи, неужели не сладко

Стоять над текучей осенней рекою,

К прохладной коре прижимаясь щекою.
1983

* * *
А мама собирается на бал.

И жемчуг бел, и цвет помады ал,

На стуле серебрится чернобурка –

Её не любит мамина дочурка.

Берет не любит, что с распялки снят,

И платье из панбархата до пят.

Ведь, значит, мама из дому уходит

И дочкин праздник из дому уводит.

Не надо было маму отпускать.

Ведь где, скажи, теперь ее искать?
2011

* * *
Московское детство: Полянка, Ордынка,

Стакан варенца с Павелецкого рынка —

Стакан варенца с незабвенною пенкой,

Хронический кашель соседа за стенкой,

Подружка моя — белобрысая Галка.

Мне жалко тех улиц и города жалко,

Той полудеревни домашней, давнишней:

Котельных ее, палисадников с вишней,

Сирени в саду, и трамвая "букашки"',

И синих чернил, и простой промокашки,

И вздохов своих по соседскому Юрке,

И маминых бот, и ее чернобурки,

И муфты, и шляпы из тонкого фетра,

Что вечно слетала от сильного ветра.
1991

* * *
Я малолетка. Я в Клину.
Я у Чайковского в плену.
Я тереблю промокший, мятый
Платочек. Плачу я над Пятой
Симфонией. Пластинку нам
Поставили. За дверью гам.
В музее людно. День воскресный.
А музыка с горы отвесной
Столкнула, снова вознесла.
Я плакала. Душа росла.
2011

* * *
Когда звучала сонатина,
Казалось, в мире все едино
И нет начала и конца —
Лишь золотая середина.
Слетали звуки, как пыльца
Летит весной с ветвей ольховых.
И таял звук, рождая новый,
Неповторимый. И финал
Казался не прощальным зовом,
А провозвестником начал.
Так, силой звуков, тоник, пауз
Был побежден вселенский хаос,
Все, что веками намело,
Все, от чего душа спасалась,
Стремясь укрыться под крыло.
Так победил однажды гений.
И все же плод его борений,
Его прозренья сладкий плод
Нас не избавит от мучений,
От тяжких бдений не спасет.
Прозренье Моцарта и Грига
Нам не поможет сбросить ига.
И чтобы озарился путь,
Должны мы собственную лигу
От мига к мигу протянуть.
1975

* * *
Нет, послушай, когда я работала в школе,

Я стишок задала второкласснику Коле

И забыла спросить. Ну а он весь урок

Повторял про себя эти несколько строк.

Повторял про себя и шептал их соседу.

Но не вспомнила я ни во вторник, ни в среду.

А однажды пришла ко мне Колина мать

И, смущаясь, сказала: «Не может он спать.

То ночами зубрит, то проснётся с рассветом».

Не приди она, я б не узнала об этом.

Боже, сколько же их – тех неведомых Коль,

Кому я причинила нечаянно боль.
2011

* * *
На смерть Яши К.

Встань, Яшка, встань. Не умирай. Как можно!

Бесчеловечно это и безбожно,

Безжалостно ребенком умирать.

Открой глаза и погляди на мать.

Ты погляди, что с матерью наделал.

Она твое бесчувственное тело

Все гладит и не сводит глаз с лица.

И волосы седые у отца.

Он поправляет на тебе рубашку

И повторяет: "Яшка, сын мой, Яшка".

И повторяет: "Яшка, мой сынок".

Гора цветов. Венок. Еще венок.

... Пришел ко мне смешливым второклашкой.

Нос вытирал дырявой промокашкой.

И мы с тобой учили "I and You",

"I cry, I sing" - я плачу, я пою.

Как жить теперь на свете. Жить попробуй,

Когда вот-вот опустят крышку гроба,

В котором мальчик, давний ученик.

Его лицо исчезнет через миг.

И нет чудес. Но, Господи, покуда

Еще не наросла сырая груда

Земли, не придавили снег и лед,

Приди, вели: "Пусть встанет. Пусть идет".
1979
Аудиозапись: № 69 на
http://www.larisamiller.ru/disk2.html

* * *
Одинокий лист безродный

Проплывал по глади водной.

Лист течением несло…

Было пятое число,

Но оно уже кончалось…

Ветка голая качалась…

Как тебе на свете быть,

Бедный хомо? Дальше плыть,

Плыть во времени текучем.

Бедный, бедный, чем ты мучим?

Что бы ни было – плыви

С красным шариком в крови.
2002

* * *
Это всё до времени,

До зари, до темени,

До зимы, до осени,

До небесной просини.

Вздумаешь отчаяться,

А оно кончается.

Вздумаешь надеяться,

А оно развеется.
1985

Всем, кто меня поздравил и кто откликается на мои
стихи здесь и на «зеркалах» , большое спасибо!
Мне это очень дорого.

Лариса Миллер

* * *
Франциск с овечкой говорит,

Молитву тихую творит.

Он дышит воздухом прозрачным

И говорит с цветком невзрачным,

Шепча: “Господь тебя храни”.

Текут его земные дни,

Молитва длится, длится, длится,

И горлинка на грудь садится.
2006

* * *
А вместо благодати - намек на благодать,

На все, чем вряд ли смертный способен обладать.

О, скольких за собою увлек еще до нас

Тот лик неразличимый, тот еле слышный глас,

Тот тихий, бестелесный мятежных душ ловец.

Куда, незримый пастырь, ведешь своих овец?

В какие горы, долы, в какую даль и высь?

Явись хоть на мгновенье, откликнись, отзовись.

Но голос твой невнятен. Влеки же нас, влеки.

Хоть знаю - и над бездной ты не подашь руки.

Хоть знаю - только этот почти неслышный глас -

Единственная радость, какая есть у нас.
1976
Аудиозапись: № 23 на
http://www.larisamiller.ru/disk3.html

* * *
А мир творится и творится,
И день, готовый испариться,
Добавил ветра и огня.
И вот уж залетела птица
В пределы будущего дня.

И не кончается творенье,
Как не кончается паренье
Полётом одержимых птиц,
И что ни утро – озаренье
Подъятых к небу светлых лиц.
2006

* * *
Опять этот темп — злополучное "presto"
И шалые души срываются с места,
И мчатся, сшибаясь, во мгле и в пыли,
Как будто бы что-то завидев вдали,
Как будто вдали разрешенье, развязка,
И вмиг прекратится безумная пляска.
Неужто весь этот порыв и угар
Всего лишь муз`ыка — бемоль и бекар;
Неужто наступит покой, передышка
И ляжет на клавиши черная крышка?...
Неужто два такта всего до конца?
Семь нот в звукоряде. Семь дней у Творца.
И нечто такое творится с басами,
Что воды гудят и земля с небесами.
1979
Аудиозапись: № 73 на
http://www.larisamiller.ru/disk2.html

* * *
Посвящается фильму
Юрия Норштейна
“Ежик в тумане”

Ёжик в тёмном лесу потерял узелок.

В узелке – всех счастливых мгновений залог.

В узелке – всё, что надо душе для паренья:

Много сладостей разных, включая варенье.

Но растяпу ежа не спешите жалеть.

Узелок – молодец. Он умеет белеть.

Пёс добрейший принёс его ёжику в пасти.

Всё здесь временно. Временны даже напасти.

И неважно, что там у судьбы на уме.

Наше дело – светиться, светиться во тьме.
2011

* * *
Посвящается фильму
“Сказка сказок”

Красное яблоко падает в снег.

Вечного времени медленный бег.

Вечного времени медленный ход.

Красного яблока тихий полёт.

Это из сказки, где нету конца.

Сказка такая одна у творца.

Красные яблоки с белых ветвей

Падают в снег. И поёт соловей.
2004

Песня Михаила Приходько
и Галины Пуховой
http://www.larisamiller.ru/pesni8.html

* * *
А Россия уроков своих никогда не учила,

Да и ран своих толком она никогда не лечила,

И любая из них воспаляется, кровоточит,

И обида грызет, и вина костью в горле торчит.

Новый век для России не стал ни эпохой, ни новью.

Матерится она и ярится, и кашляет кровью.
2011

* * *
Было всё, что быть могло,

И во что нельзя поверить.

И какой же мерой мерить

Истину, добро и зло.



Кто бесстрашен - взаперти,

Кто на воле - страхом болен,

Хоть, казалось бы, и волен

Выбирать свои пути.



Свод бездонен голубой,

Но черны земли провалы,

Кратковременны привалы

Меж бездонностью любой.



Чёрных дыр не залатать.

Всяко было. Всё возможно.

Может, завтра в путь острожный

Пыль дорожную глотать.



Мой сынок, родная плоть,

Черенок, пустивший корни

Рядом с этой бездной чёрной,

Да хранит тебя Господь



От загула палачей,

От пинков и душегубки,

От кровавой мясорубки

Жути газовых печей.



Ты прости меня, прости,

Что тебя на свет явила.

И какая может сила

В смутный час тебя спасти.



Эти мысли душу жгут,

Точно одурь, сон мой тяжкий.

А в твоём - цветут ромашки.

Пусть же век они цветут.
1974

* * *
Как всё же печально дела обстоят!

Те дни, что стояли, уже не стоят,

И улиц тех нет, по которым кружила,

И многих из тех, кем я так дорожила,

Не стало. И время сечёт, как картечь,

И не понимаю, как это пресечь.
2011

* * *
Вы меня слышите там, вдалеке?

Видите, к вам я иду налегке.

Видите, к вам я всё ближе и ближе.

Пёс мой покойный мне руки оближет.

Он не навеки – земной этот кров.

Встретимся с вами без слёз и без слов.

Все мы, с земного сошедшие круга,

Просто затихнем в объятьях друг друга.
2006

* * *
Со слова бы надо пылинки сдувать,

Ему бы, родному, скучать не давать,

К хорошим соседям его подселить

И долгое эхо ему посулить

В стране моей бедной, чьи тяжки грехи,

Но где почему-то ютятся стихи.
2011

* * *
Сколько напора и силы, и страсти

В малой пичуге невидимой масти,

Что распевает, над миром вися.

Слушает песню вселенная вся.

Слушает песню певца-одиночки,

Ту, что поют, уменьшаясь до точки,

Ту, что поют на дыханье одном,

На языке, для поющих родном,

Ту, что живет в голубом небосводе

И погибает в земном переводе.
1987