
Ноктюрн Шопена, дождь в окне,
В забытой книге листик клена.
Покой души… Жизнь, как во сне –
Полупрозрачность полутона…
Мечта туманна. В легкий смог
Укутала ее погода.
Дождя и ветра диалог –
Осенние печали ноты.
Полуволшебность тишины…
Покой души… Ноктюрн Шопена…
Последний вздох живой листвы
В полузагадочности тлена…
1. Ноктюрн in B flat minor Op.9, No.1
2. Ноктюрн in E flat major Op.9, No.2
3. Ноктюрн in B major Op.9, No.3
Между мной и тобой — осень.
Поцелуй под дождем — на память,
Только сердце по-прежнему просит,
Только губы твои снова манят.
Между мной и тобой — бездна,
Ты далек, как чужая планета...
Я любила тебя так нежно,
Только где ты? Тебя нету!
Между мной и тобой — годы:
Жизнь поделена на расстоянья.
Вместо слов на бумаге ноты —
Это музыка расставанья.
Между мной и тобой — ливень —
Это наши с тобой слезы.
Только нету меня счастливей,
Пережившей поэзию прозы.
5. Ноктюрн in F sharp major, Op.15, No. 2

9. Ноктюрн in B major, Op. 32, No. 1
Серость дышит своей монотонностью,
Убегаю я в дождь от нее…
Заблудилась в своей безысходности,
И в душе, как в потемках, темно.
Попрошу у дождя откровенности,
Пусть я спрятана под зонтом…
Он узнает один сколько нежности
Не растрачено в сердце моем.
Попрошу я у этой осени
Убаюкать мою печаль.
Листья в небе, как ноты разбросаны,
Ключ скрипичный – летящий журавль.
А у листьев спрошу разрешения,
Вместе с ними хочу парить…
Необузданной жизни течение
Не свернуть и не остановить…
Оттого я стремлюсь за листьями
В эту осень, в оранжевый дождь…
Понимаю, что глупо, немыслимо…
[600x620]
В шесть часов дождя
безмолвие, огромного уникального
цвета, кажется бескрайним и
ощущается глазами, а слух
продолжает питаться настойчивой
сумятицей сирен, всхлипами сжатого
воздуха, сипеньем гудков, словно
это звуковая живопись.
А Весна, которой здесь
приходится зарабатывать на жизнь,
как всем, - как единственной дочери,
пробавляющейся оформлением
фасадов, - улетает на своей
ласточке, вся в белом и в белой
панамке, в дом на Лонг-Айленд, чтобы
набраться сил перед завтрашним
днем.
Тот, для кого весь в яствах стол стоит,
Тот, мне сказали, недвижим лежит!
Вчера при мне он в горнице прилег,
А нынче стлал ему седой клинок.
Сэр Эджер, сэр Грейм и сэр Грей-Стил
доброго утра.
Так и знала: вновь у нас бедлам.
Что притих, усатая ты морда?
Кто опять носился по столам,
Сбрасывая на пол все, что можно?
Кто на кухне шторы оборвал?
Кто нагадил возле унитаза?
И не трись у ног моих, нахал,
Не коси умильно желтым глазом!
Кто котлету сунул под комод,
На пол уронил горшки с цветами?
Тыгыдымский конь ты, а не кот...
Зайчик мой, иди на ручки к маме!
Музыка на ночь
Послушаем перед сном?
Стихи из романа «Грех»
ИНЫМИ СЛОВАМИ…
КОНЦЕРТ
В полночный зной в кафе у Иордана
смешалось всё. Коктейль не остужал.
Лица касался вдохновенный жар:
мягка волна взрывная, как сметана.
Дрожит висок. Куда нам наступать?
Восток разрознен. Всюду рубежи.
Смешалось всё. И жалок автомат.
Мозг ужасом раздавлен как томат.
О, позвоночник мой, - тебя не убежишь!
Над океаном мороки возникли,
Их шаг гремит, как радостный скелет.
Здесь полночь бьют изящные зенитки,
Их алый зёв к Всевышнему воздет.
Но не дарует Он ни окрика, не вздоха.
Грудные клетки в крике рвет пехота, -
сердца на волю отпускает, озверев.
И пенье упокойное Востока.
И горла тонкие зениток на заре.
Держитесь дальше блеска папирос:
здесь снайпера не верят в светлячков.
Где тот семит, что задал нам вопрос?
Ответ готов, зайдите после трёх
стаканов. Мальчик, выдай нам гранат.
И ножик, чтоб разрезать их на части,
и блюдо, чтобы сок гранат собрать.
Аллах Акбар, о, кроткий мой собрат!
Нарушим это пошлое всевластье.
Восход. Восток теряет рубежи.
Сдирая шкуру, сладко обнаружить
ржаное мясо. Здесь наслоен жир.
Топчу ногой: восток, яви мне душу!
Ужели она - жалкая прореха?
Внутри Саддама ветер ищет эхо,
Внутри Адама глухо, как в земле.
Но на Содом заявится проруха
В ушанке и с лицом навеселе.
Страшись тогда, испитый неврастеник.
Вомнет тебя спокойная пята.
И будет мир. И в мир придет цветенье.
Корявых гусениц увидим мы в цветах.
Взойдёт бесстрастно сумрак галифе,
Не разделив виновных и безвинных.
Пока же мы немного подшофе.
Восток завис в израильских кафе.
Мы слушаем пластинку Палестины.
Мясной концерт в кафе у Иордана...
. . .
Я жил уже не раз,
Но больше жить не смею,
То чувственная страсть,
То вздорная идея
Дожить мешали мне,
Дособирать все крохи,
И нежил сладкий снег
Еловые дороги.
Прости мне, отче, что
Я не имел желанья
Ловить горячим ртом
Последнее дыханье,
Судьбы дар, как не жаль,
Я не берег, не ластил,
И жизни не держал
За скользкие запястья.
Не сетуя, ни злясь
Я опадал неспелым.
Душа, в который раз,
Легко прощалась с телом.
От столь коротких встреч
И частых расставаний,
Вместить не в силах речь
Времен и расстояний.
Я жил так часто, что
Забыл места и числа.
И вспоминать о том
Здесь не имеет смысла.
На войнах мировых
Не успевал стареть я, -
Погиб на двух из них.
И попаду на третью.
. . .
Беспамятство. Не помню детства,
Строй чисел, написанье слов...
Моё изнеженное сердце
На век меня переросло.
Искал тебя, ловил все вести,
Шел за тобою в глушь, и там
Тобой оттянутые ветви
Так сладко били по глазам.
Захар Прилепин
[220x305]
[показать]
[показать]Получать новые посты дневника на почту:
Город трех религий
В Иерусалиме, в Израиле, три возвышены церкви: православная, магометанская и, конечно, иудейская.
А вот как увидели это и какие отзвуки в душе родились у рок-группы Emerson-Lake-Palmer (ELP), послушайте сами.
Итак, ELP - Jerusalem.
|
|
|