[500x600]

[показать]

"World’s Best Hits", Vol.6 (CD1), 2011.

Инструментальная музыка - Золотая Коллекция

[показать]

Tреклист: CD 1: 01. Ennio Morricone – The Sicilian Clan 04:00 02. Francis Goya – Natacha 02:49 03. Neal Schon – Caruso 05:42 04. Giorgio Moroder – Irena’s Theme 04:17 05. Kirk Whalum – My All 04:00 06. Richard Clauderman – La Cumparisa 03:14 07. Helmut Zacharias – Moon River 02:49 08. Goran Bregovic – Old Home Movie 05:05 09. Ed Calle – Spanish Rose 04:58 10. 3rd Force – Bridge of Dreams 04:18 11. Milan Koren – Tiko-Tiko 04:49 12. Gil Ventura – Bogota 02:55 13. Tim Timmermans – Andrea With the Flowered Bag 04:07 14. Chris Spheeris – Psyche 04:53 15. James Last – Slovanie Dance Nr. 10 02:18 16. Chet Atkins & Les Paul – Limehouse Blues 02:49 17. Joe Satriani – Tears in the Rain 01:20 18. Rondo Veneziano – Armonie 02:37 19. Jan Holland – De Vogeltjesdans 02:13 20. Max Gregor – Medley 07:33

Впряг

Циркът свърши. Вратите съвсем се разчекват из пантите,
а тълпата се люшва, залита безгрижно щастлива и сита.
И какво ни остава, освен с тия мулета крантави
да разблъсваме яростно стръвни сърца и искрящи копита.

Този впряг ни омръзна. Опъваме трескаво шиите
и блестят наште гриви изящни над мръсната улична киша.
Няма нужда след нас като вълци самотни да виете
или още по-точно след нас като слепи деца да въздишате.

Ей сега ще разцепим на две хоризонта следесенен
и ще хлътнем в обора на замък разкошен или селска хижа.
Ще висят в някой ъгъл седлата ни като обесени,
докато ги сменят за ракия и няколко долара мижави.

Ще одрасква ухото ни всяко далечно “Обичам те”,
а пък ти, в златни поводи, трепетно горда глава ще подвиваш.
Но когато връз теб се стовари пороят от бичове,
де ще скриеш душата си волна довчера и тъй милостива?

Затова тръгвай с мен да обърнем хастара на тъмното,
накъдето очите ни видят, дори и в кушия последна.
Сутринта всички чорлави вестници тук ще са гръмнали,
че най-бързата двойка я няма… и няма какво да се гледа.

После циркът ще свие платната. Ще трепкат със месеци
разлепените нощем по гари и кръчми небрежно афиши.
И градът цяла вечност ще бди и ще чака унесено
сякаш, нашия валс под прожектора други нозе да изпишат.

Ще пропадат изгнили звезди и несбъднати празници
и ще пълнят с досада годините празни сърца и олуци.
Свободата си някак безшумно и леко намразили
ще сънуваме впряг… ще се спъваме в мислите, куците.

И в безпътна неделя ще гътнем по пладне коремите,
ще сметем бавно Млечния път със опашки и рехави гриви,
но със грация, дето почти неподвластна на времето,
и пред просяци сваля света във краката… и ги убива.


Ивайло ТЕРЗИЙСКИ

[600x402]

 

 

[600x402]

[700x464]

[700x525]

Хан Сон Дунг, Вьетнам. Кликабельно* 

     «Отчаяние Бог посылает нам

"Страшная женщина",-  вспоминаю слова коллеги много лет назад, оторопевшей от впервые услышанного от меня мало распространенного ахматовского стихотворения "Ленинградские элегии. Пятая" и сказавшей после некоторого молчания только эти слова.

А. Фрейндлих читает стихи А. Ахматовой и Н. Гумилёва

"Сжала руки под тёмной вуалью..." Анна Ахматова, "Это было не раз, это будет не раз" Николай Гумилев.

Анна Ахматова

«Ленинградские элегии. Пятая»

Есть три эпохи у воспоминаний.
И первая - как бы вчерашний день.
Душа под сводом их благословенным,
И тело в их блаженствует тени.
Еще не замер смех, струятся слезы,
Пятно чернил не стерто со стола -
И, как печать на сердце, поцелуй,
Единственный, прощальный, незабвенный.
Но это продолжается недолго...
Уже не свод над головой, а где-то
В глухом предместье дом уединенный,
Где холодно зимой, а летом жарко,
Где есть паук и пыль на всем лежит,
Где истлевают пламенные письма,
Исподтишка меняются портреты,
Куда как на могилу ходят люди,
А возвратившись, моют руки мылом
И стряхивают беглую слезинку
С усталых век - и тяжело вздыхают...
Но тикают часы, весна сменяет
Одна другую, розовеет небо,
Меняются названья городов,
И нет уже свидетелей событий,
И не с кем плакать, не с кем вспоминать.
И медленно от нас уходят тени,
Которых мы уже не призываем,
Возврат которых был бы страшен нам.
И, раз проснувшись, видим, что забыли
Мы даже путь в тот дом уединенный,
И, задыхаясь от стыда и гнева,
Бежим туда, но (как во сне бывает)
Там все другое: люди, вещи, стены,
И нас никто не знает - мы чужие!
Мы не туда попали... Боже мой!
И вот когда горчайшее приходит:
Мы сознаем, что не могли б вместить
То прошлое в границы нашей жизни,
И нам оно почти что так же чуждо,
Как нашему соседу по квартире,
Что тех, кто умер, мы бы не узнали,
А те, с кем нам разлуку Бог послал,
Прекрасно обошлись без нас - и даже
Все к лучшему...