Вкусно и сытно!!!

Истинное разрешение — это простое «можно»

Эрик Берн — автор знаменитой концепции сценарного программирования и теории игр. В их основе лежит трансактный анализ (это модель, служащая для описания и анализа поведения человека как индивидуально, так и в составе групп- прим.»Хочу Всё Знать»), который сейчас изучают во всем мире. Берн уверен, что жизнь каждого человека программируется до пятилетнего возраста, и все мы потом живем по этому сценарию. В нашем материале подборка цитат этого выдающегося психолога о том, как программируется наш мозг.

1. Сценарий — это постепенно развертывающийся жизненный план, который формируется еще в раннем детстве в основном под влиянием родителей. Этот психологический импульс с большой силой толкает человека вперед, навстречу его судьбе, и очень часто независимо от его сопротивления или свободного выбора.

2. В первые два года поведение и мысли ребенка программируются в основном матерью.Эта программа и формирует первоначальный каркас его сценария, «первичный протокол» относительно того, кем ему быть, то есть быть ли ему «молотом» или «наковальней».

3. Когда ребенку исполняется шесть лет, его жизненный план уже готов. Это хорошо знали священники и учителя средневековья, говорившие: «Оставьте мне дитя до шести лет, а потом берите обратно». Хороший дошкольный воспитатель может даже предвидеть, какая жизнь ожидает ребенка, будет ли он счастливым или несчастным, станет ли победителем или будет неудачником.

4. План на будущее составляется в основном по семейным инструкциям. Некоторые из самых важных моментов можно обнаружить довольно быстро, уже в первом разговоре, когда психотерапевт спрашивает: «Что родители говорили вам о жизни, когда вы были маленьким?»

5. Из каждого указания, в какой бы косвенной форме оно ни было сформулировано, ребенок старается извлечь его императивное ядро. Так он программирует свой жизненный план. Мы называем это программированием, поскольку воздействие указания обретает характер постоянства. Ребенок воспринимает желания родителей как команду, таковой она может остаться на всю его жизнь, если в ней не случится какого-то драматического переворота или события. Только большие переживания, например война, или неодобренная родителями любовь могут

Детям всех травмированных матерей посвящается. А также тем матерям, которые постоянно чувствуют свою внутреннюю боль, то есть являются травмированными. 

Мама, мне было так больно рядом с тобой, что я предпочел забыть и себя и ту боль. И я создал нового себя, так далеко спрятав того, первого, но он все равно снова стучится ко мне. А мне так страшно. Как страшно было тебе рядом со мной.

Травмированные люди не могут переносить сильные чувства. 

Потому что сильные чувства — любые — соединяют их с их травмой, а это может быть очень небезопасно, вплоть до впадения в травматические переживания и психического разрушения. 

Поэтому они должны либо избегать таких чувств — как своих, так и чужих, либо самостоятельно их дозировать, например, склонность к безответной любви одна из таких "дозировок", когда боль хоть немного контролируется, находится в поле зрения, но не зашкаливает. 

Но вот если у травмированной женщины появляется ребенок, то избегать чувств становится сложнее. Ребенок изначально не способен скрывать свои аффекты и переживает их телесно и вполне явно. 

Есть матери, которые не в состоянии перенести своего ребенка недовольным, злобным, требовательным и раздраженным или страдающим. Если ребенок так и не получит того, что ему было нужно, то сначала он будет горевать, плакать и грустить. Потом "отложит" потребность (по принципу "зелен виноград") и будет жить дальше. 

Вообще связка фрустрация — попытка все же получить — и при невозможности получить отказаться, перегоревать и жить дальше, очень важная для психического здоровья человека.

Работа горя — это та самая работа, которая помогает пережить любую потерю и жить дальше.
  
Пережить потерю, а не заменить потерянное чем-то другим. 

Ребенок в силу незрелости пережить отсутствие чего-то очень важного не может, он просто откладывает потребность на "лучшие времена". 

Иногда и взрослый человек сталкивается с тем, что не имеет права на что-то, что этого буквально "не может быть" и тогда, даже если это (и особенно, если это) как никогда возможно, откладывает, не пользуется возможностью. 

Например, если ребенок не получает любви (именно любви, а не функциональной заботы) матери, то он потребует-потребует, а потом начнет горевать. Естественно, в детстве пережить такое горе невозможно и ребенок отложит работу горя до попозже, такие дети выглядят безжизненными и их обычно диагностируют как депрессивных, детская депрессия (или анаклитическая депрессия) — это депрессия потери. 

Но вообще — когда все же возможна такая работа — пережить то, что мама не такая, какой хотелось, и жить дальше? 

Не искать заменитель мамы, не пытаться получить безусловную любовь и принятие у других людей, а если не получилось этого, то не пытаться получить одобрение или стать нужным. 

Остаться с верой, что в принципе любовь возможна, это просто мама не все могла. Но вообще-то я любви достоин и любить меня можно. 

Такое возможно тогда, когда мать не может дать чего-то ребенку, но может встретиться с его сильными чувствами по этому поводу и поддерживать его в их переживании. 


Например, ребенку очень больно и мама не может изменить ситуацию (ну, какая-то травма уже произошла и вспять ситуацию не повернешь). Что она может сделать для ребенка, так это остаться устойчивой к его боли и дать ему понять, что она пройдет, при этом важно не давать ребенку ощущения, что он несчастный, жертва и очень страдает. 

Потому что если ребенка этому не научить, то он будет просто переживать боль, а не будет несчастным страдальцем. 

То есть здесь главное — не сделать ребенка жертвой и остаться с ним в эмоциональном