Дяде Пете друг подарок привез. Из самого Заполярья! Бутылку. Да не простую, а со спиртом. Казенную. С этикеткой. И на этой самой этикетке слово «спирт» крупно, а ниже другое слово. Непонятное – «ректификат». А так все в порядке и градусы есть – числом 96, и цена – три рубля пять копеек.
Похвастал, конечно, дядя Петя обновкой.
- Так это же пять шкаликов! – мгновенно вычислил Камасутренко.
Ничего себе!
Живут же люди там на Севере! Мало того, что надбавки сумасшедшие получают, так еще пять шкаликов за трояк купить могут. Причем, свободно!
- Зато там холода такие, что водка замерзает! – пожалел северян дядя Марик.
- Совсем? – не понял Накойхер.
- Совсем…
- А как ее тогда наливать? - заинтересовался Гениталенко.
- Может, подышать… - бережно спросил дядя Петя.
- На троих? – рассмеялся Камасутренко. – Вот поэтому там спирт и пьют. Он не мерзнет!
О, так мы, временно, на Севере! – обрадовался Накойхер.
И все общество с надеждой посмотрело на дядю Петю. А он понял, что бутылка уже не его, а общественная.
- А закуска? – сварливо спросил Межбижер, которого никто сюда не звал. И вообще человек посторонний и неприятный.
Но люди переглянулись. Ответить Межбижеру значило не только удостоить, но и признать участником. Как минимум дискуссии. А то и процесса. Полная потеря квалификации!
Молча рванул Гениталенко клапан кобуры Межбижер испугался и присел. А Гениталенко добыл из кобуры кольцо колбасы, сильно пахнущей чесноком.
- И запах отбивает! – строго сообщил он и вопросительно глянул на общество.
На столе тут же появились два крутых яйца, луковица и плавленый сырок.
- Вот это боевая подготовка! – восхитился дядя Петя.
- А мы сюда не в домино пришли играть! – парировал Камасутренко и тут же скомандовал: - Хлеб!
И на стол дополнительно легли два пирожка с горохом.
- Стакан! – отчеканил Камасутренко.
И стакан явился мгновенно. Заслуженный, потертый, можно сказать, стакан.
- Доверяете? – утвердительно спросил Камасутренко.
Вместо ответа дядя Петя протянул ему бутылку.
- Почем пьем?
- По пятьдесят! – решило общество.
Это означало примерно сто двадцать грамм на рыло с одного раза. Учитывая похолодание в Аргентине и жажду в Одессе, нормально.
Недрогнувшей рукой влил Камасутренко немного жидкости в стакан.
- Воду! – скомандовал он.
И тотчас явилась вода.
Да-а, хорошо иметь специальность в руках и в голосе!
Первую чарку оприходовал дядя Петя. В знак уважения и оценки подвига.
Потом поднести дяде Марику. Возраст уважать надо! Потом пил Гениталенко, Сема Накойхер и, наконец, сам Камасутренко.
- Первый тайм мы уже отыграли! – фальшиво спел Накойхер.
- Пошли на второй! – решили все.
Разлили. Выпили. Стало хорошо. Но… На дне бутылки оставалось еще с палец высотой жидкости. Рядом суетился Межбижер и заглядывал в глаза.
- Налить, что ли… - трусливо подумал Камасутренко.
Но тут появился Герцен, и все обрадовались.
- Соломон, спирт будете? – радушно пригласил дядя Петя.
Герцен посмотрел на каплю оставшейся жидкости, обиделся и спросил:
- Какой спирт?
- Спирт и есть спирт! – пробормотал Накойхер.
- Не скажи! – заупрямился Герцен, - есть спирт полезный этиловый, а есть вредный и опасный метиловый!
- В смысле, опасный? – непослушными губами прошептал Камасутренко.
- От него слепнут! – проинформировал Герцен.
Межбижер вздрогнул, дернул рукой и задел стакан. Тот упал и покатился по столу.
- Ты что ослеп? - взревел дядя Петя.
Межбижер поморгал, потом вспомнил и возликовал:
- А я не пил!
- Достаточно надышаться парами! – до ужаса огорчил его Герцен.
И тотчас поплохело не только Межбижеру, но и всем остальным. Если от паров…
Накойхер ощутил, что глаза смотрят в разные стороны и сами собой закрываются, а дядя Марик осознал, что сердце бьется как-то не так.
- Что делать? – побелевшими губами шептал Камасутренко.
- Для начала сотрем отпечатки пальцев с бутылки и стакана! – сообщил Герцен.
- Зачем? – даже погибая, Гениталенко оставался криминалистом.
- Может быть, умрут не все, - пояснил Герцен, - а у оставшихся в живых не будет неприятностей.
- Может, скорую? – цеплялся за жизнь Камасутренко.
- Поздно! – скорбя молвил Герцен.
- Ну, я пошел! – заторопился Межбижер.
- Стоять! – докатился до команды Герцен. – Что мы их тут валяться оставим?
Дружный стон прозвучал в ответ.
Решив, что натешился вдоволь, Герцен взял в руки бутылку, осмотрел этикетку и оскорбился:
- Что вы мне тут голову морочите? Тут же написано русским языком, что спирт питьевой!
Немыслимая надежда зажгла погасшие глаза членов компании.
- И-и? – взвизгнули они все вместе, как поросенон Нюф-Нюф.
- Питьевой спирт в разумных дозах не вреден!
- Ура! – взвыла компания! – Мы выпили меньше!
А Накойхер пожал руку Герцену и сообщил, что тот спас ему жизнь.
Стали расходиться.
- Эй, - позвал Герцен, - тут еще немного осталось! Может, допьете?
Но никто, почему-то не захотел.
Александр Бирштейн.