Новогодние анимашки

Новогодние анимашки



Код для вставки:

<a href="http://www.liveinternet.ru/photo/olesya055/post20110560/" _fcksavedurl="http://www.liveinternet.ru/photo/olesya055/post20110560/" title="Новогодняя анимашка10"><img border="0" width="317" height="317" src="http://img1.liveinternet.ru/images/foto/c/0/73/3925073/f_20110560.gif" _fcksavedurl="http://img1.liveinternet.ru/images/foto/c/

moje ulubione obrazy, a właściwie ulubiony motyw - martwa natura

[480x319]

Большинство людей, поверхностно знакомых с творчеством Балтуса, считают его картины эротическими. Не знаю, может быть, это и так, но у меня они никаких эротических эмоций не вызывают. Да, конечно, он любил рисовать юных девственниц с задранными юбчонками, а то и вовсе без оных. Но, на мой взгляд, у него это получалось достаточно целомудренно.

Никому ведь в голову не приходит обвинить его в зоофилии, хотя он любил рисовать кошек не меньше чем девчонок, и даже называл себя «кошачьи

[показать]За глухой бурьян
Помолись в дуброве,
И за смерть от ран
И за реки крови.

За ярмо судьбы
И мольбу о чаше.
И за все мольбы.
И за слезы наши.

Б. Лесьмян

Настоящая фамилия – Лесман. Великий, возможно величайший польский поэт, писавший на польском и русском языках. Еврей по национальности, он имел счастье умереть своей смертью в 1937 году и не видел, как угоняли в Маутхаузен его семью.
Лесьмян – поэт того света, пророк потустороннего мира, в который он погрузился еще при жизни.
Я (автор этих строк  Вадим Молодый - Филофоб.)  не раз слышал упреки своих читателей в том, что подбирая стихи для Антологии мировой поэзии, уделяю слишком много внимания конечности земного бытия. Сомневаюсь, что этой теме можно уделить слишком много внимания. Во всяком случае, мне не известен ни один настоящий поэт, который не писал бы о смерти.
Выдающийся переводчик Анатолий Гелескул, один из тех, кто донес Лесьмяна до русскоязычного читателя, заметил однажды: «Считается, что настойчивые мысли о смерти вредны и вообще признак душевного нездоровья. В таком случае человечество, начиная с первобытных мифотворцев, неизлечимо. Смерть – это стержень человеческих раздумий, гордиев узел мыслителей, поэтов и вероучителей, и раздумья о ней – скорей лекарство, чем болезнь».

Так что оставим неунывающий оптимизм заполонившим мир жизнерадостным графоманам и графоманкам, а сами будем помнить о том, что:

Сильна любовь и дружба прежних дней,
И красота сильна. Но смерть сильней.
(Джон Китс)

А теперь текст другого душеведа:

Людям, которые знают меня поближе, известно, какой я свирепый критик: похвалу из меня выдавить практически невозможно, а свои реальные мнения я стараюсь большей частью скрывать, потому что за них легко схлопотать по шее. В свое частичное оправдание могу сказать, что к собственному творчеству я отношусь точно так же, и большую часть написанного давно выбросил – если и жалею, то лишь о том, что не выбросил больше. Поэтому, утверждая, что речь идет о великом поэте, вероятно одном из гигантов прошлого столетия, приглашаю ловить меня на слове: я именно это и имею в виду, без малейшей скидки. Ряд, в котором для меня стоит Болеслав Лесьмян, – это Мандельштам, Рильке, Стивенс и Лоуэлл. Хватило пальцев одной руки. Забавляет отсутствие нобелевских лауреатов – не преднамеренно, но факт неукоснительный. Нобелевские стихотворцы (в прозе попадания случались точнее) – это в лучшем случае крепкий второй сорт, вроде Йейтса, Хини или... - нет, не буду, а в худшем – ну, скажем, Шимборска. В юности я, подобно многим гуманитарно любопытным сверстникам, выучил польский язык, чтобы читать доступные на нем переводы игнорируемых в СССР авторов, но очень скоро язык оказался не средством, а целью, и главной находкой стала замечательная польская поэзия. Это была, однако, совсем не та поэзия, которую штамповали для нас штатные переводчики СП. Первым сюрпризом стало открытие Норвида (типично, по цитате в фильме Вайды «Пепел и алмаз»). Затем настал черед плеяды «Молодой Польши». А встреча с Лесьмяном совершенно ошеломила – и это ошеломление сохранилось на всю жизнь. Нет неблагодарнее задачи, чем объяснять, почему любишь поэта, недоступного для аудитории, к которой адресуешься – а Лесьмян недоступен и, видимо, таковым и останется. Он накрепко спаян со своим языком и мертв для экспорта. В русской литературе есть похожие примеры, пусть ничем Лесьмяна и не напоминающие: Андрей Платонов, Заболоцкий и обериуты, да во многом и тот же Гоголь, который за пределами России никогда не встал вровень с Толстым, Достоевским и Чеховым. Даже мировая слава Мандельштама – в какой-то мере курьез, он обязан ею своей дружбой с инспектором манежа русской поэзии ААА, а также мемуарам вдовы, которую тоже вывела на орбиту эта дружба. В пору этого открытия, а мне тогда было лет 20, и состоялось оно в стенах Библиотеки иностранной литературы, я, конечно, еще плохо понимал все эти польские тонкости, и поразил меня в первую очередь не язык, а совершенно ни на что не похожий поэтический мир, который передо мной предстал. Это некие сумерки на границе жизни и смерти, населенные самыми невероятными существами: какими-то полуфольклорными персонажами с

С НОВЫМ ГОДОМ С КОДАМИ.

СООБЩЕНИЕ ХАВЭРОЧКА

Зайдя в дремучий лес, где птицы - есть,
пойми: природа - мастерская бога,
где бродит мысль, что сил твоих немного,
и больше их не станет - даже здесь.
 

[показать]  [показать]

[показать]

Эпизоды и факты проходят сквозь разум
И, как из машин, выходят стальными полосками;
Все около пахнет жирным наркозом,
А душа закапана воском.

Электрическое сердце мигнуло робко
И перегорело. — Где другое найду?!
Ах, я вверну Вашу улыбку
Под абажур моих дум.

И будут плакать — как весело плакать
В электрическом свете, а не в темноте! —
Натыкаться на жилистый дьявольский коготь
И на готику Ваших локтей.

И будут подмаргивать колени Ваши,
И будет хныкать моя судьба…
Ах, тоска меня треплет, будто афишу,
Расклеив мою душу на днях-столбах.

13 июня 1913

[показать]

Сидят: слева- В.Шершеневич и ...кто? 

"....В 1922 году в личной жизни Шершеневича разразилась катастрофа. «Вадим полюбил артистку необычайной красоты, обаяния, ума - Юлию Дижур, - вспоминал Ройзман. - Она ответила ему взаимностью. Когда он познакомил меня с Дижур, я от души поздравил их, понимая, что они станут мужем и женой. Но вот Дижур повздорила с Вадимом, и он ушел от нее, заявив, что никогда не вернется он хотел проучить ее. Она несколько раз звонила ему по телефону, но он не поддавался ее уговорам, и она выстрелила из револьвера себе в сердце. Почти все стихи, как и последние книги Вадима, посвящены памяти Юлии».

[показать]

"Вот она, Юлия Дижур, актриса, не успела стать женой поэта-имажиниста Вадима Шершеневича, у них были сложные отношения, шершеневич писал о ней в сборнике "И так итог" а Мариенгоф срисовывал, с Шершеневичем они были соратники по имажинизму и она действительно покончила с собой а Шершеневич после смерти ещё получал от нее письма "письма от Киева до Москвы шли дольше, чем пуля от дула до виска"

[показать]

Как папиросой горящей,
Подушку лбом прожигая в ночи,
Сквозь зелёное днище похмелья,
Сумасбродно и часто навзрыд лепечу
Неистовое имя Юлии.

Продолжение следует.

[показать]

"С музыкой наедине" - музыкальная радионовелла, созданная по произведениям Франсуа Мориака - французского романиста, драматурга и поэта, лауреата Нобелевской премии по литературе. Герой Ф.Мориака размышляет на тему "что значит любить музыку", делится впечатлениями от концертных залов, пластинок, музыки на радио.

[flash=290,29,http://www.favormusic.ru/player/a/player.swf?animation=yes&initialvolume=60&bg=339999&text=333333&leftbg=339999&lefticon