Сегодня я случайно услышала разговор двух женщин лет 55–60. Одна из них рассказывала про свою жизнь. Она вдова.
"Когда мы жили с мужем, мы постоянно ссорились из-за всякой ерунды. Тогда это казалось важным, а сейчас понимаешь — мелочи, которые ничего не стоили. Мы даже специально купили большую кровать, чтобы спать подальше друг от друга. Каждый ложился на свой край, отворачивались, молчали. Мы почти не говорили друг другу, что любим, я его не обнимала.
Я по дому старалась ходить тихо, чтобы лишний раз не было повода для разговоров и конфликтов. Купила ночник, чтобы вечером не включать яркий свет и не мешать ему. Всё время как будто жила осторожно, чтобы не спровоцировать очередную ссору.
Однажды я поехала в санаторий без мужа. Мы созванивались два раза в день — утром и вечером. Но в один вечер звонка не было. Потом выяснилось: ему стало плохо, он потерял сознание, его увезли в больницу. Тромб из ноги попал в сердце, и муж умер.
Сегодня я случайно услышала разговор двух женщин лет 55–60. Одна из них рассказывала про свою жизнь. Она вдова.
И вот теперь, говорит она, я понимаю, что мы жили неправильно. Что вечером не нужно было отворачиваться, а нужно было обнять, поцеловать. Чаще говорить, что любишь. Не ругаться из-за мелочей, а вместе искать выход, разговаривать, быть на одной стороне. Но сейчас уже поздно."
Она сказала, что они выросли в тяжёлое время и многого не умели — не знали, как по-настоящему показывать любовь и тепло. Но и сейчас, по её словам, многие живут так же: готовы разъехаться по разным углам, постоянно ссорятся, а страдают от этого ещё и дети.
И я поймала себя на мысли, что она права. Будто в наше время людям часто не хватает простоты, доброты, внимания друг к другу. Все куда-то бегут, думают о деньгах, выгоде, делах, а жизнь проходит. А ведь сказать близкому, что он дорог, обнять, позвонить — это занимает пару минут, но для человека это может значить очень много. Он почувствует, что не один.
Любите друг друга, дарите тепло и почаще говорите близким, как они вам дороги. Потому что в какой-то момент их может просто не стать.

Это цитата сообщения Baroma Оригинальное сообщение

Леонардо да Винчи «Джоконда»: История картины

22 августа 1911 года из Квадратного зала Лувра пропала всемирно известная картина Леонардо да Винчи «Джоконда». В 13 часов дня, когда музей открыли для посетителей, ее на месте не оказалось. Среди работников Лувра началось смятение. По сетителям было объявлено, что музей закрывается на весь день ввиду аварии водопровода. Явился префект полиции с отрядом инспекторов. Все выходы из Лувра были закрыты, музей стали обыскивать. Но проверить старинный дворец французских королей площадью в 198 квадратных метров за одни сутки невозможно. Однако к концу дня полиции все же удалось обнаружить на площадке маленькой служебной лестницы застекленный корпус и раму от «Моны Лизы». Сама же картина — прямоугольник размером 54х79 сантиметров — исчезла бесследно. «Утрата «Джоконды» — это национальное бедствие, — писал французский журнал «Иллюстрасъон», — так как почти наверняка тот, кто совершил это похищение, не может извлечь из этого никакой выгоды. Нужно опасаться, что он, в страхе быть пойманным, может уничтожить это хрупкое произведение». Журнал объявил награду: «40 000 франков тому, кто принесет «Джоконду» в редакцию журнала. 20 000 франков тому, кто укажет, где можно найти картину. 45 000 тому, кто вернет «Джоконду» до 1 сентября». Первое сентября прошло, но картины не было. Тогда «Иллюстрасьон» опубликовал новое предложение: «Редакция гарантирует полную тайну тому, кто принесет «Джоконду». Ему выдадут 45 000 наличными и даже не спросят имени». Но никто не пришел.

Это цитата сообщения таила Оригинальное сообщение

Рассказ «Последний лист» О.Генри



Рассказ «Последний лист» О.Генри - читать

В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету!

И вот люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринич-Виллидж в поисках окон, выходящих на север, кровель ХVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали «колонию».

Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома. Джонси — уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэйн, другая из Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Вольмой улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава вполне совпадают. В результате и возникла общая студия.

Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Восточной стороне этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу.

Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома.

Однажды утром озабоченный доктор одним движением косматых седых бровей вызвал Сью в коридор.

— У нее один шанс… ну, скажем, против десяти, — сказал он, стряхивая ртуть в термометре. — И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша маленькая барышня решила, что ей уже не поправиться. О чем она думает?

— Ей… ей хотелось написать красками Неаполитанский залив.

— Красками? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем действительно стоило бы думать, например, мужчины?

— Мужчины? — переспросила Сью, и ее голос зазвучал резко, как губная гармоника. — Неужели мужчина стоит… Да нет, доктор, ничего подобного нет.

— Ну, тогда она просто ослабла, — решил доктор. — Я сделаю все, что буду в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств. Если вы сумеете добиться, чтобы она хоть раз спросила, какого фасона рукава будут носить этой зимой, я вам ручаюсь, что у нее будет один шанс из пяти, вместо одного из десяти.

После того как доктор ушел, Сью выбежала в мастерскую и плакала в японскую бумажную салфеточку до тех пор, пока та не размокла окончательно. Потом она храбро вошла в комнату Джонси с чертежной доской, насвистывая рэгтайм.

Джонси лежала, повернувшись лицом к окну, едва заметная под одеялами. Сью перестала насвистывать, думая, что Джонси уснула.

Она пристроила доску и начала рисунок тушью к журнальному рассказу. Для молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу.

Набрасывая для рассказа фигуру ковбоя из Айдахо в элегантных бриджах и с моноклем в глазу, Сью услышала тихий шепот, повторившийся несколько раз. Она торопливо подошла к кровати. Глаза Джонси были широко открыты. Она смотрела в окно и считала — считала в обратном порядке.

— Двенадцать, — произнесла она, и немного погодя: — одиннадцать, — а потом: — «десять» и «девять», а потом: — «восемь» и «семь» — почти одновременно.

Сью посмотрела в окно. Что там было считать? Был виден только пустой, унылый двор и глухая стена кирпичного дома в двадцати шагах. Старый-старый плющ с узловатым, подгнившим у корней стволом заплел до половины кирпичную стену. Холодное дыхание осени сорвало листья с лозы, и оголенные скелеты ветвей цеплялись за осыпающиеся кирпичи.

— Что там такое, милая? — спросила Сью.

— Шесть, — едва слышно ответила Джонси. — Теперь они облетают гораздо быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только Читать далее...

Это цитата сообщения макошь311 Оригинальное сообщение

Жестокая правда старения после 70, о которой никто не говорит – 7 реальностей

Психология и Факты

Есть одна вещь, о которой редко говорят прямо, без сглаживания и красивых слов, хотя она касается каждого, кто доживает до глубокой старости:

Жизнь после 70 – это не только про мудрость и спокойствие, как любят писать в книгах, а ещё и про очень тихие, но довольно резкие изменения, которые происходят почти незаметно, пока однажды ты не замечаешь, что привычный мир вокруг стал другим, более пустым, более хрупким и требующим другого отношения к себе.  

Читать далее...

Это цитата сообщения Лариса_Воронина Оригинальное сообщение

Ольга Оболенская. Мне жаль....

Мне жаль людей завистливых и злобных, У них в душе покою места нет, В их душах беспокойных и тревожных Навек погашен благодатный свет. Я предпочту иметь друзей завидных, Беззлобных, верных, преданных во всем, Кто камня из-за пазухи не вынет И не швырнет в меня его потом. Когда беда моей судьбы коснется, Со мною рядом будет верный друг, Поможет бескорыстно, улыбнется И разорвет печали черный круг. Пороки людям дьявол дал в награду, В придачу - яд змеиный роковой, Ведь злоба, зависть и змея - всё рядом, Все с буквы начинаются одной. © Copyright: Ольга Оболенская, Свидетельство о публикации №110081506947 Художник Monica Lunitak

Это цитата сообщения Бусильда50 Оригинальное сообщение

📘Р.Я. Плятт "Без эпилога"

Ростислав Янович Плятт. Имя, дорогое каждому театралу. Имя, к сожалению, теперь принадлежащее истории. Но, к счастью, Актёр успел написать эту книгу. В ней добрый и искренний рассказ о театре, о тех с кем он встречался, о том, что его волновало. Фаина Раневская, Вера Марецкая, Михаил Ромм, Николай Мордвинов, Константин Станиславский, Осип Абдулов, Любовь Орлова, Михаил Названов, Андрей Попов, Александр Эскин, Иосиф Юзовский, Константин Симонов, Чарли Чаплин... Все они в его книге. И, конечно, сам Ростислав Янович - скромный, доброжелательный, открытый. Без эпилога Читает Юрий Заборовский 08:44:47 ✽ ✾ ❃ Ростислав Янович Плятт (1908 --1989). Народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, Лауреат Государственной премии СССР (за театральную работу).

P.S. Чтобы послушать книгу, нажмите на её название.

Это цитата сообщения дракоша52 Оригинальное сообщение

Великолепные женские образы и городские пейзажи в живописи испанского художника Рикардо Санца(Ricardo Sanz)

Читать далее...

Это цитата сообщения Лариса_Воронина Оригинальное сообщение

Лариса Рубальская. Так будет не всегда...

Все проходит – и плохое, и хорошее, Все кончается – и радость, и беда. Было важным, а сегодня – просто прошлое. Ты скажи себе – так будет не всегда. День с дождем, и сильный ветер дышит холодом., Тучи низкие, с земли рукой подать. Но, отчаявшись, в пальто с поднятым воротом, Ты скажи себе - так будет не всегда. От обиды в горле ком, и жить не хочется. От удачи не осталось и следа. В жизни точек нет, есть только многоточие. Ты скажи себе – так будет не всегда. Утром в зеркало посмотришь - диво-дивное - Хороша собой, свежа и молода. Ни заботы, ни тревоги – жизнь счастливая. Ты скажи себе – так будет не всегда. Опьяняет ароматом сад сиреневый, Теплой ночью в траву падает звезда. Счастье рыбкой золотою бьется в неводе, Ты скажи себе – так будет не всегда. Лучше рыбку золотую в море выпусти, Пусть плывет себе неведомо куда. Счастью радуйся, а все печали выгрусти. Ты скажи себе – так будет не всегда. Потому, что все проходит – это истина. Так мудрец изрек в далекие года. И когда смириться с чем-нибудь немыслимо, Ты скажи себе – так будет не всегда. Свидетельство о публикации №120111701295 https://stihi.ru/2020/11/17/1295?ysclid=mnso7lgpo6254746402 Художник Avtandil Makharoblidze

Это цитата сообщения Лариса_Воронина Оригинальное сообщение

Януш Вишневский. Нужно уметь прощать людям их ошибки, потому что однажды ты ошибёшься сам.

Минус одиночества в том, что через время начинаешь получать от этого наслаждение и просто не пускаешь никого в свою жизнь.

Нужно уметь прощать людям их ошибки, потому что однажды ты ошибёшься сам.

Кто не понимает вашего молчания, едва ли поймёт ваши слова.

Большая сила в человеке, который сумеет промолчать, хоть он и прав.

Иногда нам не хватает лишь капли смелости, а ведь она может изменить всю нашу жизнь.

Не всегда то, что вы хотите - действительно вам нужно.

Мы переходим на более высокий уровень, когда начинаем обращаться с другими лучше, чем они с нами.

Нет ничего хуже, чем знать, что у тебя была возможность, а ты ею не воспользовался.

Когда люди понимают, что нравятся друг другу – начинается молчание.

Одно слово может изменить твоё решение. Одно чувство может изменить твою жизнь. Один человек может изменить тебя.

В жизни каждого человека существует два замечательных дня: день когда родился и день, когда понял зачем.

Часто самое сокровенное мы говорим в шутку, чтоб никто не понял, что это правда.

Мужчина, способный на поступки, обречён быть любимым.

Мы часто жалеем, что промолчали, зная, что сказать.

Самый лучший секс с тем, с кем хорошо и без секса.

У желания тысячи возможностей, у нежелания - тысячи причин.

Хорошие мужчины делают женщину счастливой, а плохие - сильной.

Невозможно убежать от того, что внутри нас.

И десятки тех, кто хотел твоё тело, не стоят и мизинца того, кто полюбил твою душу.

Не стоит принимать доброту за слабость, грубость за силу, а подлость за умение жить.

Ошибки, это знаки препинания жизни, без которых, как и в тексте, не будет смысла.

Когда мне тяжело, я всегда напоминаю себе о том, что если я сдамся, лучше не станет.

Чем сильнее характер, тем меньше настоящих друзей.

Сильный человек - это не тот, у которого всё хорошо. Это тот, у которого всё хорошо несмотря ни на что.

Отдай миру лучшее, что есть в тебе - и к тебе вернётся лучшее, что есть в мире.

Любите друг друга такими, какие вы есть, и учитесь жить, как в последний день, ведь когда-нибудь он действительно станет последним.

Пока человек чувствует боль, он жив. Пока человек чувствует чужую боль - он человек.



**http://www.russiantaste.com/forums/showthread.php?t=3543&goto=newpost


Фото Sander van der Werf.

Это цитата сообщения Лариса_Воронина Оригинальное сообщение

Карина-Кислицина. Тихо в квартире....

Тихо в квартире. Слышно соседский счетчик. Мама легла. Устала на двух работах. Ире – четыре. Папа у Иры – летчик. Только не пишет папа ей отчего-то. Владику – восемь. Хочет быть космонавтом, Мама ему в «Детском Мире» купила ракету. Владик уверен: в небе, где звезды – папа. Может быть, даже приедет к ним этим летом Ане – двенадцать. Мама у Ани – повар В местной столовой. Папа по миру ездит. Он - акробат. Выполняет смертельный номер. Мама сказала. Повода нет - не верить. Саше – шестнадцать. Осенью Саше – в колледж, Хотел бы как папа – актером. Но будет – столяр. Мама уходит на ночь. Ведь мама – сторож, У каждого в жизни свои, несомненно, роли… II Игорь Андреевич в кресле-качалке – на даче, Жизнь пролетела. Поездки…командировки. Игорь Андреевич – взрослый. И он – не плачет, Пьет молоко и бегает стометровки. Игорь Андреевич ездил по всей России: Сибирь, Сахалин, Карелия, Крайний Север. Игорь Андреевич был как актер – красивым, Статным как летчик. Как акробат – был смелым. Время летело. Быстро менялись даты, Так, что и города он не все запомнил. Игорь считает, что это теперь – расплата За бурную жизнь – тишина в лабиринтах комнат. Он одинок. Из родных лишь - собака Черри. Тапочки носит. И преданно тянет лапу. Владики, Иры и Саши упорно верят, Что к ним приедет Когда-нибудь Все же папа… © Copyright: Карина-Кислицина Свидетельство о публикации №113032703279 Художник Евгений Мравинский

5 лет я считал жену наивной дурочкой. Одной ночи в больнице хватило, чтобы понять, как я ошибался Денис всегда знал, что он умнее своей жены. Не то чтобы он считал себя гением, но Лена… Лена была другой. Она могла искренне восхищаться закатом, как ребёнок, могла отдать последнюю тысячу просящему на улице, а потом забыть, куда положила ключи от квартиры.Когда они познакомились пять лет назад, Дениса это умиляло. Она работала продавщицей в цветочном ларьке и перепутала его заказ, отдав вместо мужского букета гербер нежные пионы. Он рассмеялся, разговорился, а через месяц они уже жили вместе.
— Ты как солнечный зайчик, — говорил он тогда, целуя её в нос, — тёплая, добрая, немного не от мира сего.
Но годы идут, и такая наивность начинает раздражать, когда ты приходишь с работы злой, хочешь тишины, а жена ставит дурацкую музыку и танцует с веником посреди прихожей.
— Лен, ну сколько можно? — Денис бросил ключи в тумбочку. — Я целый день пахал как проклятый, у меня клиент сорвал сделку, а у тебя тут цирк.
Лена замерла с веником в руках. Улыбка сползла с лица, сменившись виноватым выражением.
— Прости, День. Я просто хотела тебя развеселить. Я пирог испекла.
— Вишнёвый?
— Ну… он немного подгорел. Я зачиталась и забыла про духовку. Но серединка вкусная!
Денис закатил глаза. Молча прошёл на кухню, налил себе чай и уткнулся в телефон. Лена села напротив, как провинившаяся кошка, и молчала.
Таких вечеров становилось всё больше. Денис ловил себя на мысли, что ему стыдно за неё перед друзьями. Пока жёны коллег обсуждали инвестиции и открытие бизнеса, Лена могла ввернуть что-то про говорящего хомяка из рекламы. Денис морщился, дёргал её за рукав, а дома устраивал разнос.
— Ты можешь включать голову? Люди смотрят на тебя как на дурочку!
Лена молчала. Она, вообще, редко спорила. Только смотрела своими огромными глазами, в которых блестели слёзы, и уходила на кухню мыть посуду.
А потом родилась дочка. Сонечка появилась на свет копией матери — светловолосая, с ямочками на щеках и таким же доверчивым взглядом.
Денис надеялся, что рождение ребёнка отрезвит жену, сделает её серьёзнее. Но Лена словно ещё больше ушла в себя. Она пела дочке странные колыбельные про «зайку-попрыгайку и мишку-шалунишку», водила хороводы с погремушками и могла полчаса обсуждать с пятимесячным ребёнком, почему облако похоже на бегемота.
— Ты бы лучше книжки по воспитанию почитала, — ворчал Денис. — А не несла эту чушь.
— А вдруг она правда понимает? — Лена подмигивала дочке. — Мы же с тобой секретничаем, да, малая?
Денис махнул рукой и начал задерживаться на работе. Сначала на час, потом на два, потом до ночи. Дома его ждал этот кукольный театр, от которого хотелось выть.
Всё изменилось в одно мгновение. Обычный вторник, Денис собирался на совещание, как вдруг Лена выбежала из комнаты белая, как мел...— Денис! Соня… ей плохо. Она задыхается!У Дениса сердце ухнуло в пятки. Он влетел в детскую — дочка синела на глазах, хватала ртом воздух и не могла заплакать.
— Вызывай скорую! — заорал он не своим голосом.
В машине скорой Лена не плакала. Она сидела, прижав дочь к себе, и что-то шептала ей на ухо. Денис смотрел на жену и видел её впервые такой — собранной, спокойной, без тени той дурацкой наивности.Врачи сказали: отёк Квинке, аллергия на новый прикорм. Соню увезли в реанимацию. Дениса внутрь не пустили.
— Ждите, — отрезала медсестра.
Он сел на жёсткий стул в коридоре и спрятал лицо в ладонях. Мысли разрывали голову: «Это я виноват. Я орал на неё. Я не замечал. Я…»
Рядом бесшумно опустилась Лена. Денис поднял голову, готовый увидеть истерику, слёзы, упрёки.
Но Лена смотрела на дверь реанимации спокойно и твёрдо.
— Всё будет хорошо, — сказала она тихо, но так, что мурашки пошли по коже. — Она сильная. Я знаю.
— Откуда ты…
— Она моя дочка, — тихо ответила Лена. — Я бы чувствовала, если б…
Дальше была ночь. Самая длинная в жизни Дениса. Лена ни разу не заплакала. Она ходила к медсёстрам, договаривалась, уточняла анализы. Она, которая в обычной жизни терялась в трёх соснах, здесь действовала увереннее любого опытного врача.
Под утро вышел доктор.
— Кризис миновал. Девочка будет жить. Вы молодцы, родители. Вовремя привезли.
Лена кивнула и вдруг… улыбнулась. Той самой светлой, «дурацкой» улыбкой.
— Я же говорила, — прошептала она.
И тут Дениса прорвало. Он схватил её за руки, прижал к себе и зарыдал, как мальчишка.
— Прости меня… Прости, дурак… Я скотина… Я не видел…
Лена гладила его по голове, как ребёнка.
— Тише, тише. Всё хорошо.
— Какое хорошо?! — Денис отстранился, вытирая слёзы. — Я тебя унижал годами! Я смеялся над твоими песнями, над твоей добротой. А ты… ты сейчас… Ты тут как скала была. А я тряпка тряпкой.
— Денис, — Лена взяла его лицо в ладони. — Ты не тряпка. Ты испугался. И я испугалась. Но я знала, что ты рядом. Я всегда это знала.
— Почему ты мне никогда не говорила? Почему не защищалась, когда я наезжал?
— А зачем? — Лена пожала плечами. — Ты бы всё равно не понял. Ты думал, что сила — это кричать и Читать далее...

Это цитата сообщения --Лина Оригинальное сообщение

Река времени Александра Городницкого. К 93-летию со дня рождения поэта.

Александр Моисеевич Городницкий – заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза писателей России, широко известен как поэт, бард.

Читать далее...

Это цитата сообщения Vlad53 Оригинальное сообщение

Москва Эльдара Рязанова

«Всё я в доме живу, в том, который снесли и забыли;
На работу хожу, ту, где должность мою упразднили;
От мороза дрожу, хоть метели давно отшумели,
И по снегу брожу, что растаял в прошедшем апреле»

Эльдар Рязанов был москвичом, и здесь же работал над своими картинами. 1971-ом году Рязанов и Брагинский написали пьесу «Сослуживцы», и у нее сложилась на удивление удачная судьба. «Сослуживцев» поставили 134 театра Советского Союза. Так узнали, что Рязанов – талантливый драматург.



Переделывали пьесу под конкретную актрису, режиссер видел в роли Калугиной только Алису Фрейндлих. Чтобы подстроиться под театральную актрису, Рязанов изменил само кинопроизводство, приблизив его к театру. Фильм снимали длинными кусками, последовательно, от первых сцен к последним. У Фрейндлих в кадре всегда был партнер, чтобы она обращалась к актеру, а не к камере. А роль зрительного зала исполняла съемочная группа.



«В нашем городе чересчур много жителей, чересчур много приезжих, чересчур много машин. Все куда-то спешат, все куда-то опаздывают. Всюду толкотня, давка, очереди. Но всё равно я люблю этот город. Это мой город. Это очень хороший город». Так начинается «Служебный роман». Рязанов сделал Москву одним из героев фильма. По сути, это картина об одиночестве, об одиночестве в большом городе.

Читать далее...

Это цитата сообщения MsTataka Оригинальное сообщение

Мы много лет с тобою вместе, с тобой любую боль стерплю. Когда-то ты мне, как невесте, признался: «Я тебя люблю». И мы пошли одной дорогой, рука мы об руку с тобой. Ты был опорой и подмогой, скажу: единственный ты мой! Да, были трудности и вьюги, мы вместе их с тобой прошли. Ты верен был своей супруге, нас ссоры, беды обошли. И в этом вся твоя заслуга, от зла меня оберегал. В часы работы и досуга с любовью мне ты помогал. Меня ты сделал королевой, была главнее всех людей. Не дал ты повода для гнева, считал наградою своей. Ты возвышал меня повсюду, среди родных, среди друзей. Всю жизнь и каждую минуту, в любви купалась я твоей. Любим ты мною, мне ты дорог, и освещаешь ты мне путь. Умён, решителен и зорок, ни в чём тебя не упрекнуть. Ты дан судьбою мне на счастье, тебя ценю, боготворю. Со всей присущей сердцу страстью, мой милый, я тебя люблю. © Copyright: Майя Дзугаева "

Вологда

 

«За датою — дата...»
Борису Васильеву
 

За датою — дата.
Простой человеческий путь...
Всё больше
«когда-то».
Всё меньше
«когда-нибудь».
Погода внезапна,
но к людям, как прежде, добра.
Всё крохотней
«завтра».
И всё необъятней
«вчера».
Найти бы опору
для этой предзимней поры.
Как долго мы —
в гору.
За что же так быстро —
с горы?!
Остаток терпенья
колотится в левом боку...
 

Всё реже:
«успею».
И всё невозможней:
«смогу».
 

Роберт Рождественский

https://www.liveinternet.ru...514631672/

Александр Тарадов
Я люблю эту женщину. Очень люблю!
Мой диагноз предательски точен.
Между правдой и ложью стою на краю.
Я люблю эту женщину очень!
Без неё - всё не так... Без неё - всё не то...
Без неё - всё становится "прочим".
Без неё - все надежды водой в решето...
Я люблю эту женщину, очень!
Я не знаю, за что?.. Я не знаю, зачем?..
Перепутались мысли и ночи.
Только я заявляю открыто и всем:
Я люблю эту женщину. Очень!
Почему лишь сейчас?.. Где ты раньше была?
Кто мне эту судьбу

Александр Городницкий
Неприкрытая хлопает дверь,
Под деревьями мечутся тени.
Вслед за возрастом приобретений
Начинается возраст потерь.
Начинается время потерь.
Выбирай себе ношу полегче.
Перед тем, как подставить ей плечи,
Восемь раз её прежде измерь.
Ненадёжна истлевшая нить
Отношений, которыми жили.
Дети выросли, стали чужими.
Новых поздно уже заводить.
Начинается время потерь,
Время неизлечимых болезней.
Во влюблённых девчонок не верь, -
Для тебя это будет полезней.
Начинается время потерь,
Старых истин и старых понятий.
Опасайся нечаянных пятен:
Не успеешь свести их теперь.

Александр Тарадов
Я люблю эту женщину. Очень люблю!
Мой диагноз предательски точен.
Между правдой и ложью стою на краю.
Я люблю эту женщину очень!
Без неё - всё не так... Без неё - всё не то...
Без неё - всё становится "прочим".
Без неё - все надежды водой в решето...
Я люблю эту женщину, очень!
Я не знаю, за что?.. Я не знаю, зачем?..
Перепутались мысли и ночи.
Только я заявляю открыто и всем:
Я люблю эту женщину. Очень!
Почему лишь сейчас?.. Где ты раньше была?
Кто мне эту судьбу напророчил?
Ведь осталось так мало любви и тепла!..
Я люблю эту женщину! Очень!

ГОЛОС В МЕТРО.
ДИНА РУБИНА
Рассказ
Учительница музыки, вдохновенная и строгая старуха, жила в огромной коммунальной квартире на Чистых Прудах. Если закрыть глаза, можно и сейчас вспомнить до мельчайших подробностей – что стояло в этой тесной, как пенал, комнатке, и в который раз подивиться – каким чудом вполз и стал боком к окну старый «Блютнер». На стене висели четыре тарелки саксонского фарфора: на одной – кавалер в коротких лиловых штанах знакомился с дамой, в глубоком поклоне отставив икрастую ногу с бантом, на второй – они гуляли под ручку среди двух зеленых кустов, на третьей – откровенно миловались, на четвертой – женились.
Старый «Блютнер» в пустой послеполуденной квартире звучал властно и гулко…
– Менуэт надо играть – так! – говорила учительница и указывала пальцем на третье блюдо, где, прикрыв веером длинную шею и половину щеки, дама пальчиком грозила галантному кавалеру…
Уроки музыки продолжались все детство, до самого девятого класса, пока мама не решила, что пора приналечь на математику, оставив музыку «для души».
В девятом классе их школу слили с другой, математической, в классе появилось несколько новых мальчиков, и в одного из них она влюбилась до беспамятства. Это был блестяще одаренный мальчик: он прекрасно учился, писал стихи, рисовал… И внешне удивительно соответствовал всем своим дарованиям: рослый, тонкий в кости, с волнистыми светлыми волосами, с сильным худощавым лицом – такими она представляла себе ангелов. И даже очки ему шли, и даже имя его – Кирилл – казалось ей благородно-лаконичным, мужественным, летящим. Но главное, голос – светлого счастливого тембра – ввергал ее в экстаз, сродни молитвенному. Голос был чистой радостью…
Стоило ему оказаться поблизости, с ней происходило нечто вроде припадка: горло сжималось в спазме, в висках стучали молотки, колени подгибались, по спине бежали мурашки…
Он ее не замечал… Дружил с двумя мальчиками из бывшей своей школы и с ее подругой Фирой – активной девочкой, какие всегда становятся старостами класса, комсоргами, председателями школьных комитетов.
– А знаешь, это даже хорошо, что он ни о чем не подозревает! – уверяла ее Фира, – Не так унизительно для тебя…
Целый год она ждала, что случится что-нибудь – например, в один прекрасный день она спокойно подойдет к нему и что-то спросит, легко и остроумно, как она может, или, наоборот, – он вдруг увидит, заметит ее, восхитится ею… Но время шло, и ничего не менялось – каждый раз, когда он проходил мимо или случайно обращался к ней, она немела, теряла самообладание, в висках бухали молотки, колени подгибались…
В десятом, последнем классе он перешел в другую школу. Она проболела от горя недели три, потом несколько месяцев жила как в погребе, задыхаясь без его голоса; наконец стала выздоравливать от этой запойной любви и в конце концов выжила, обошлось…
Время от времени Фира, которая продолжала дружить с Кириллом и встречалась с ним в каких-то компаниях, приносила новости: он с блеском сдал экзамены в медицинский, он опубликовал в «Смене» три стихотворения, он – капитан команды КВН Первого медицинского… Он закончил аспирантуру… Он женился…
Через несколько лет, когда все они уже переженились, Фира пригласила ее с мужем на день рождения, обронив мельком: «Приходи, между прочим, и Кирилл будет».
Она пришла. И она увидела его. Это был умный, яркий мужчина с начальственным баритоном, уже добившийся немалого в своей профессии. И он был абсолютно ей безразличен, потому что ничего общего не имел с тем удивительным мальчиком, при звуке голоса которого она цепенела и глохла.
Когда все выпили и завязался разговор, она стала что-то рассказывать, одну из своих забавных историй, – она всегда была артистичной, остроумной рассказчицей и умела подмечать и отшлифовывать те блестки, которые рассыпаны по нашим будничным жизням. И на другом конце стола он вдруг умолк, обернулся в ее сторону, потом заулыбался, расхохотался, удивился и уже весь вечер ходил за ней из комнаты в комнату, а она с удовлетворением взрослой молодой женщины чувствовала эту натянутую струну между ними. И была спокойна, спокойна и уверена в своем обаянии.
На другой день позвонила Фира, сказала: – Слушай, какой успех ты имела вчера у сильной половины! Мне Кирилл говорит: «Как преобразилась Нона! Умна, интересна… А хороша!» – а я ему: «Да она всегда такой была, ты просто не замечал!
И прошло еще несколько лет. В середине семидесятых он эмигрировал с семьей в Америку и там поначалу приживался и пробивался тяжело, экзамены сдавал, ассистировал какому-то профессору, – он, кто уже блестяще проводил сложнейшие операции, к кому в Москве добивались попасть на прием! – он подавал инструменты и отвечал: «Да, сэр… нет, сэр…» Но и такое превозмог этот сильный талантливый человек, встал на ноги, преуспел, даже разбогател… Изредка на перекладных довозились полузаглохшие приветы… И Фира рассказывала какие-то невероятные вещи: Кирилл приобрел под Нью-Йорком огромный дом – для русских писателей, нечто вроде дома творчества, – чтобы тем было где Читать далее...

Это цитата сообщения babeta-liza Оригинальное сообщение

1 минута и поясница не болит: как снять боль в поясницы - гениальные врачи

Иногда утро начинается не с кофе. А с осторожности.

Человек открывает глаза – и уже знает: сейчас будет тот самый момент. Нужно повернуться, аккуратно свесить ноги, нащупать пол. И если всё сделать слишком резко – спина «ответит». Не криком, нет. Тихим, глухим напоминанием о себе.

Кто-то привыкает к этой боли так, будто она стала частью характера. Кто-то злится на возраст. Кто-то шепчет: «Наверное, так у всех».

Но правда в том, что «так у всех» – это не норма. Это привычка терпеть.

Когда тело шепчет, а мы делаем вид, что не слышим

Виктору было всего 47. Не девяносто. Не «глубокая старость». Он просто однажды заметил, что встать с дивана стало сложнее, чем раньше. Сначала – после долгой поездки. Потом – после обычного рабочего дня.

А потом – каждое утро.

Он даже шутил:

– «Собираюсь, как старый трансформатор».

Но в этих шутках было больше правды, чем хотелось.

Однажды приятель показал ему простой тест: сесть на край стула, вытянуть ногу, потянуть носок на себя и опустить подбородок к груди. Если ощущается лёгкое натяжение – нормально. Если боль тянется от поясницы до пятки – это уже сигнал.

Не приговор. Сигнал.

Читать далее...

Это цитата сообщения Елена_Краева Оригинальное сообщение

"Прости" Валентины Бершадской

 

Прошу прощения у всех И низко кланяюсь пред вами! Кого ввела в какой-то грех, Кого обидела словами, Кому я повод подала, О мне подумать с осужденьем, Кого в соблазн тайком ввела Своими видом и движеньем, Кому ответить не смогла Взаимной дружбой и любовью. Кому в беде не помогла, Чьи раны истекали кровью. Прошу прощения у всех, Кому помочь я не успела. У тех, чей вызывала смех, Когда была я неумелой. Прошу прощенья и у вас, Каменья, кто в меня кидали... Когда я падала не раз, И руку мне не подавали... Прошу врагов меня простить! Хоть вас врагами не считаю. Я не хочу ни в чём вам мстить! И видеть вас в друзьях мечтаю! Прошу прощенья у Творца, Что чад его...люблю я мало... Прошу небесного Отца, Чтоб к ним любви мне больше дал Он.

Читать далее...