всё болит при взгляде на тебя.

косеножка. с глазами хаски.
полными талого льда.
прикосновения - это стаскивать
одиночество - в никуда.

я все равно заключен в поруку.
трепет. я полон сил
не шевелится. не спать. - ни звука,
кто бы не попросил.

я узнаю себя с новой грани.
глубже, чем может быть.
вот - если мертвое тело ранить -
оно начинает гнить.

пусто. там эхо. все мшит по кругу,
всё обросло. пушок.
можно засунуть по локоть руку.
можно сажать в горшок.

только что вырастет - не понятно.
скалы. колючка. бриз.
вот - на мертвое не приятно
смотреть - все равно что вниз.

это - иллюзия возрождения.
в сущности - пустота.
вот - где душа - не растет растения.
не нежится красота.

бывает, что они как вода, заполняют все маленькие ямочки твоей души.
только вода способна проникать в такие маленькие щелки.
моя душа - неотесанная глина. есть, наверное, и еще с такими душами. кто-то пытается их обжечь; а я просто оставила ее лежать там, где галька.
любой человек искусства в глубине себя понимает, что так он сможет претерпеть множество разных форм, впитать в себя и камушки пляжа и руки детей. но также он понимает, что в отличии от обоженных фигур, он - обречен на распад.
его мутный туман в волнах может никто и не заметит, и душа его никогда не встретит покой.
но это всегда осознанный выбор.
это даже не сгорающая звезда.
мне кажется, в этом есть какая-то умиротворенность и мудрость.
сначала ты меняешь форму, а потом ты просто теряешь ее. становишься чистыми молекулами, способными охватить всё.

всю красоту мира.

хорошо, если кто-то успевает это заметить. хорошо, что прежде чем получить любовь, ты много лет ее отдаешь.

обоженные фигурки становятся чем-то слишком четким для любви. они могут быть предметами красоты, но не способны ее постичь.
чтобы вселенная обнажила тебе свои пространства, ты всегда должен выбирать движение. особенно внутри себя.
даже если оно ведет к полному растворению.
остановится - значит приобрести предметность. четкую тень и суть.

мне всегда грустно, когда я об этом думаю.

тепло. сладкий вкус. айда
на раз два - в душе - калейдоскоп.
я вижу блестки чешуек. одна вода.
и по воде бьет ногами малышка-клоп.

щеку-ямочку своей подперев рукой.
вишневую веточку подношу к нему.
пускай спасается, он еще молодой.
красивые рыбы не тянут его ко дну.

небо, над макушкой-маковкой, как хлопок.
клопик сметен, ползет, устремившись в синь.
небо - тот же глянцевый потолок.
можно увязнуть, даже не попросив.

а иногда как ляжешь на шифер крыш
старого гаража. слышишь мшистый гул.
и. в небе блестки. - видишь их и молчишь.
там тебя ждут. и ты идешь ко дну.

всё пустое.

возможно, не делать выбора - это единственный не правильный выбор.
[693x700]

у меня такое ощущение, что любой сделанный мной выбор априори неправильный.
боль внутри человека никогда не кончается, она просто становится то тише, то громче.
куда бы ты не свернул, тебя ожидает облава.

зачем тогда вообще что-то решать? делать мне больше нечего - варьировать свои внутренние заморочки.

всё по своим мечтам

нет причин для сомнений

я - неваляшка, с дырой в груди.
без рук и без ног, но с чем-то,
что при толчке говорит динь-динь,
в сердце, которого нету.

я - это лего, ни дать ни взять -
такое же цвето-крошево.
можно коня, можно дом собрать,
но ничего хорошего.

я - кукла Ваня, с большой головой
и мягким, из ваты, телом.
я - умираю, кажусь - живой,
хотя ничего не делаю.

я - это мяч. резиновый круг.
сфера и натяжение.
только касание чьих-то рук
мне придает движение.

я - это формочки для песка.
что в меня не положишь -
всё опрокинешь - тоска. тоска.
и это тоска - тоже.

я - это мягкий слепой медведь.
поеден твоей собакой.
он может всё это вытерпеть,
потому что не может плакать.

я - это лазерка-арбалет -
обычная красная точка,
корпус железный, в котором свет
склеен прозрачным скотчем.

я - это палка. на ней - стекло.
тем, чем её представишь -
станет она. ей повезло.
её даже не исправишь.

такое ощущение, что кто-то завещал, не любить тех, кто любит тебя.
всем.

еще немного разговоров о море, и на сегодня мы закончим.

всем бы хотелось чтобы их спасли.

люблю ровные лица,
такая моя беда.
глаза, в которых корица,
глаза, в которых слюда.

губы, в которых патока.
губы, в которых мед.
меня не спросили - как это,
и я полюбил её.

пытаюсь записывать каждый прилив
сил.
море зовет меня, нужно вернуться
к нему.
только кто-то мой старый компас
перекосил.
кто живет и дышит, не зная свою
вину.

ну а я с каждым днем разваливаюсь.
молю.
от моллюска не много толка - в нем только
звук.
кто живет и дышит, не зная как я
люблю
превращать его имя в один полимерный
слог.

всё бушует во мне. мне нужно прийти
домой.
чтобы север меня успокоил, улегся
в гладь
водоем взбудораженный слишком большой
волной.
той которую мне, к сожалению,
не про-жевать.

это буря. но это будет. соленый
шквал.
плакал плакал. но натерпелся. залег
на дно.
это сам океан, меня, развалюху,
звал.
я приду, когда в сердце станет
совсем
темно.

что за паршивая грусть?
ей бы истлеть.
тело мое готовится
умереть.

душа ожидает вечность
в большой воде.
она будет жить
памятью о тебе.

слишком много оттенков
чтобы искать цвета.
время
поменяло свои места.

теперь только море
может меня спасти.
прости меня, милая.
Боже меня прости.

сделай вид, что мы держимся за руки, перед нами восход, и прилив омывает ноги.
и мы молоды, бешено молоды. мы с тобой молодее многих.

кожа вся в песке, серебро потеряно, и рубашки застираны.
пройдет время, а мы все равно будем такими красивыми.