большинство людей намного синее, чем они думают.

не пытайся бежать от любви, которая не принесет тебе боли.

не вылезти из под останков, не потревожив сон.
я окажусь поблизости, когда ты захочешь любить.
вот - самолет упал. он был железным, он
был небесным - небо, лучше теперь не злить.

за затуханьем света, через лазурь и ртуть
в белый песок, как сахар. благо, не кусковой
рисковый я и несчастный - пробовал заглянуть.
я покупал билеты, я был такой живой.

как распахнуть витрину, мягкую из стекла -
огнеупорный панцирь. тысячи миль вокруг.
я буду рядом. где бы. где бы ты ни была.
на расстоянье шага, на расстоянье рук.

это - одно паденье. в сизом тумане дня
только наступит время, только оно придет
когда бы ни захотела - ты. полюби меня.
и самолет разгонится. самолет упадет.

мне кажется, влюбленность - это всегда отрицание. типа "о нет, этого не могло случится, только не со мной. нет-нет, только не в него, это же невозможно!"
и при этом где-то в горле смешки давишь, мол "ну вот, ну вот, я попался."

уверена, ты простишь меня за всё.
и вот ещё что - однажды, когда нам будет по 40, кому-то по прежнему будет 20.
жалко, что мы не можем делиться, как это делают простейшие.
так, к 40 годам можно было бы стать двумя успешными состоявшимися 20ти летними людьми, ко всему прочему, идеально друг друга дополняющими.
и всё, никакой тебе любовной боли для дважды молодых.
нет, это только для самых-самых юных.

если бы мы могли делится как простейшие, я бы сделала это сейчас, и стала двумя 10ти летними девочками.
без забот, без страха, без сожаления.

вот такой вот пубертатный период.

я в горах. большая белая птица.
крылья расправила, отложила яйцо.
скоро птенец должен родиться.
с северным белым лицом.

я останусь с ним ненадолго.
воспитаю его, всему научу.
вырастет птенчик в белого волка.
я от него улечу.

встретит мой белый малыш волчицу.
станет холен и горд.
выносит в брюхе белую птицу
волчица белейших гор.

вырастет птица, распушит перья.
и всё повториться встать:
будет из клюва вскармливать зверя
белая птица-мать.

если ты птица, мать твоя волчья
или ты волк - птичий сын
пой эту песню, пой ее молча
северным детям своим.

тень призрака. ты свет. тебя не уберечь.
я смешиваюсь с грязью и бетоном.
когда так каждый день - случайность встреч
с тобой, на бледном небосклоне

сердца. крадучись стучать.
пытается, во всём что бестелесно.
я не могу тебя не замечать.
попытка скрыться. это бесполезно.

ну разве что бежать, из разных стран
вокруг земли, где ночь одна в владенье.
и с нею жить - еще один капкан.
для бедного меня. для приведенья.

еще беспомощней него. его предмет.
всё что на камень солнцем отраженно.
тень призрака. не уберечь. ты свет.
я смешиваюсь с грязью и бетоном.

Шиповник. аккуратный лист.
люби. не знай пощады.
люби, как любит аутист -
не раскрывая правды.

Измятый борщевик. трава.
люби. не прикасаясь.
как анонимные слова -
чужими оставаясь.

Крапива. Жжет. Глухая - нет.
люби. и не испорти
таинственность любимых черт,
как мертвость в натюрморте.

Сирень. Высокий пышный куст.
И ядерные маки.
Люби, не разжимая уст.
Не растеряв ни капли.

кровь голая, без кожи - по весне
температуры чая "джи" в моем стакане.
я обнажен. она течет во мне.
как в нервной воспаленной ране.

быть чистым, быть холодным, как она.
двойное дно души диктует спячку.
но я плыву, не доставая дна.
как будто бы нарочно его прячу.

вот боль. и бледные круги
на глади и под сонными глазами.
возьми, налей бензин, и подожги.
ее, меня, и отраженье зданий.

тепла - вот всё что хочет мой тайфун.
поток лоснящийся как бархат и вискоза.
воспоминанья - воспалённый ум;
цветок, не уважающий мороза.

не жаль любви. и тела калабас -
пустышка. как кабан идет на вертел.
прости, что я - не обессмертил нас.
прости, что ничего не обессмертил.

лучом косым разрезал самолет
бесчувствие сиреневого цвета.
я лёд. я бесконечный лед.
ещё прочнее стали и цемента.

а дни длиннее стали. невзначай.
стою на мостовой и ртом глотаю
холодный сладкий пластиковый чай.
и таю. упаси господь. я таю.

сколько женщин я перебрала по рукавам?
похудела. даже похорошела.
где же я - разделенная пополам?
словно свет, всклоченный из торшера -

вся в пыли. целиком - это слово еще страшней
когда опрометчиво падает рядом с кем-то,
кто на два года старше, на парочку слов смешней,
и двуличен - как кованная монета.

я - одна. из моря частиц - саше.
однородная масса с запахами растенья.
сколько женщин? - это почти клише.
я цепочка на шее. якорь. железо. звенья.

нет любви. остались одни слова.
не затронет сердце моё (поседевши) - вишня,
кость которой внутри - супротив кожуре - цела.
и мясистость сросшихся ягод над нею - лишня.

это стоит принять - суррогатное молоко.
все движение в жизни контролируется субтильно.
быть единственной - так-то - почти легко.
если только единственной - это не значит сильной.

иногда только.. в часы откровений сна,
там, когда, я уснувшая посередке
рядом с новой женщиной - опять. навсегда. одна.
словно милая ямочка на маленьком подбородке

я задумываюсь о пальцах, о языке.
о чужом неизведанном теле, в котором, может
оказался бы кто-то, с кем я похожа, с кем
мы могли бы стать целым. искалечив себя. о боже.

сросшись. сросшись! открывшись друг другу. но.
это просто мысли, веяния. и вскоре
я проснусь однородной. маленькое панно -
на котором из камушков выложенное море.

монолитность частиц теперь не утихнет - нет.
она будет виться ветром - листва и вьюга.
вся в пыли. словно всклоченный, бледный свет.

ты шла в черном песке, под томным сияньем юга.

Накачала пресс, на животе появились кубики.
" - О Боже, я бы понравилась Йозефу Хоффману!"

во мне, уж наверняка - мокрые облака.

ход - легче, не то чтобы через льдины,
все равно что ледокол с "чаечка" на борту -
через метровский мрамор - с женщиной и мужчиной,
и ментоловой жвачкой во рту.

иду - но никаких пассажиров. моя - свобода.
(что еще мягче хлебного мякиша в рукаве.)
строители подняли землю, как поднимают воду
тучи, чтобы перенести ее ближе к сухой траве.

только выйдешь же - ступеньки пересчитаешь.
в мокром месиве оставишь ребристый след.
и увидишь то, что обычно не замечаешь,
может даже немного того, чего вовсе нет.

потянет воздухом парка. без слуха - трассы
не существует. без зрения - ничего,
что имеет структуру - принадлежать каркасу.
не эфемерного, не запутанно-кочевого.

и вот ты - один на один. на остановке.
так сближаются пары - спины свои изогнув.
только ты оказался другим - еще более ловким.
и увидел себя, сам в себя заглянув.

тихо. облачно. просторы тайги. тут равнина.
солнце не греет. нет холода. нет тревог.
и вокруг, как туман, витки серо-белого дыма,
узнают тебя, волком ложатся у ног.

и ты видишь сиянье. пемза. клочок карала.
абсолютный свет - все равно что кромешная тьма.
моя любовь - весна, внутри минерала.
север. дрожат колени. весна, весна..

всё в этом мире для женщины. вся любовь для нее. и вся сила.
женщина и для мужчин, и для женщин тоже. и для смерти - женщина.

я вдруг поняла какое отличное это было лето. лучшее лето в жизни.