минуты, перед покинутым.
впереди - гладь. свет в нашей комнате гаснет, без какого либо вмешательства.

я жду моря, жду песка и земли, разных деревьев и трав.
мы уходим, чтобы поставить печать дороги. чтобы узнать, кто мы такие на самом деле.

может, мы вернемся другими. но скорее всего, мы вернемся такими, какие мы есть.

посмотрела серию "оранжевый - новый черный". захотелось в американскую тюрьму.

все я маюсь. прячу свою тайну.
редко представляю твои руки, которые бродят по телу, как по глади воды.

ты могла бы поцеловать меня, и я бы тебе позволила. только ты об этом и не мыслишь, ты и не знаешь этого.
а меня тянет к тебе неумолимо, и я все спрашиваю себя - когда же это закончится.

пора с этим заканчивать

смотрю на них, никем толком не обовьюсь -
вот, розовые чашечки у вьюна.
я забором железным ржавым не притворюсь,
встану, как есть - каменная стена.

и попробуй за что задеть, да разрушить гладь,
выбить из твердости хоть какой валун.
нет, мне не нужно переживать.
какой по мне заберется кусачий вьюн?

только мох способен вертикально расти на всем,
но во мне ни влаги, да ни земли.
кто меня приручит и разнесет
на маленькие угли?

буду ждать ладонь, что меня живит.
тонкий запах человеческого существа.
роет камни пальцами, норовит
подчинить все твердые вещества.

буду ждать сердечного, губ да слов.
пусть захочет дальше меня узнать.
пусть посмотрит он каменистых снов,
будет ногти слабые в щель вонзать.

никаких вьюнов, я на них смотрю.
не нарушат мой осажденный клок.
только человек, я его люблю.
превратит в песок. превратит в песок.

есть в городе, где белые дома
и жители с коричневою кожей
красавица холодная одна,
которая всех женщин в нем моложе.

её глаза, как голубой опал
зрачки черны, как ямы чернозема,
которые в них кто-то раскопал,
в которые никто не сеет зерна.

ее душа светла, но пуст рассвет
ее холодные лучи не греют кожу.
она живет, ей восемнадцать лет.
она всех женщин в городе моложе.

вот волосы - тугие завитки
спускаются к груди, щекочат ребра,
которые хранят тайгу тоски -
цветы костей, белеющие мудро.

в ней все - от цвета мышц и до белков
завершено, в какой-то юной смерти.
она бледна, как козье молоко,
которое руками пили черти.

она порой спускалася к ручью,
и набирала там воды для дома.
в ее саду всегда цвели пачули,
и маки цвета солнечного рома.

ее любили множество мужчин,
а женщины ласкали ее тело
древесным взглядом самочьим своим.
она глазами трогать не умела.

ни родинки, ни точечки одной -
ей ихний бог не подарил отметин.
как будто это призрак не земной
на этом рос несовершенном свете.

ее нашли в овраге у ручья
с разорванной душой и пуповиной.
она лежала - вся, совсем ничья
виновная, в своей душе невинной.

струилась кровь, горел под ней карал,
от красности, от этого бессилия.
из жителей ее никто не знал,
ее никто не убивал насильно.

бродили рядом рыбы. шел огонь.
не грело солнце. белыми цветами
прикрыта грудь, на ней лежит ладонь,
в ней семена, проросшие местами.

там в городе, где белые дома
и жители с коричневою кожей
жила красавица холодная одна,
всех женщин в этом городе моложе..

у меня такое впечатление, что свое взросление я имитирую.
просто в какой-то момент меня обдурили, а когда я опомнилась, они уже выбросили все игрушки.

не нужно привыкать, нужно двигаться дальше,
пока все обычаи в твоем городе не повторились дважды.

боль пробивается, как полоска света
через дурман наркотика, через смех.
да - алкоголь и гашиш - все это
ты раскалываешь как орех.

сказал я недавно своей подруге,
что внутри меня колодец, в котором звон.
я бросаю монетку, и умываю руки,
чтобы вернуться в себя потом.

там, где в любом уголке не скрыться
ни от прошлого, ни от дат.
франклин, решка, это не повторится.
просто муки на разный лад.

ты в любой момент выжигаешь веки.
и зрачком зачерпнешь земли.
дни минувшие все - калеки
столько памяти сберегли.

дружный ряд, как приговоренных,
строит змейку к пивным ларькам.
будет масса еще зеленых,
дней не знающих твой капкан.

только выбраться бы из серых,
из стальных, из холодных глаз.
мертвый день - он один из первых
встретил в школьном пролете вас.

и теперь, при любом дурмане
как консервную банку нож
открывает, и палец ранит
то, чем глубже в себя капнешь.

по чернеющим комьям грязи,
влажным запахам от трущоб
я придерживаюсь той связи,
за которой идешь еще.

если рыться в земле руками,
видишь лица. сверкнет лучом
и распустится взгляд слогами
и движение губ качнет.

ты обронишь, нечаянно будто:
"кстати, как же вас тут зовут?"
а кому говоришь? кому-то.
тем, кто в будущем не живут.

и останусь я. в этом. в мертвом.
через вина, через гашиш -
вечной шлюпкой за правым бортом.
в море буря и море тишь.

свет - твой образ. острит детали.
я безжалостен сам к себе.
этот взгляд из травы и стали -
на бескрайней царит воде.
[700x455]

Сердце Данко пылало ярче солнца, и люди, очарованные, снова пошли за ним.

курица тушеная с ананасами, луком и морковью и медовые кексы с жимолостью.

курица запеченная с яблоками и бананами в молоке, с красным перцем, тимьяном и куркумой.
я просто скажу, что это заебись, и больше ничего не буду говорить.

здравствуй мир, до свиданья люди.

с каждым днем неотвратимость этого все ярче.
ты железнеешь, и сквозь мелкие дырки, будто ты лейка, понимаешь - тебя окружают цветы.
им нужна вода, которая есть в тебе, чтобы не умереть. а тебе нужно выплеснуть воду, чтобы не проржаветь напрочь.

но чтобы продолжать быть нужным им, ты должен быть полон. полон до самой крышечки.
как хорошо на них смотреть, они очень красивые.

вот когда ты понимаешь, что пора уехать - когда видишь трещину раскола со своими друзьями. когда понимаешь, что никто не наслаждается тобой просто так. всем нужна вода, убивающая тебя.
пожалуйста, будь полон ради нас. пожертвуй собой, чтобы мы не умерли.
ты же железо, а мы всего лишь цветы.

ты - дело, а мы - красота.
уповай на дожди и прости, прости нас за это.

он всегда будет в нее влюблен,
как в первый день, как в первый раз.
в кудри, в разрез ее добрых глаз,
который в улыбке морщинками умилен.

он всегда будет хотеть только ее, желать
для нее самого лучшего, и бога просить
только о том, чтобы ее ненароком не потерять
ее случайно не упустить.

он всегда, вопреки всем мужским инстинктам подмять рывком
каких-то других женщин с другими душами,
даже не обернется. следя, тайком
за тем, как случайно вздрагивают ее уши.

он - будет хотеть от нее детей, будет стоить дом
где им будет тесно, но так уютно на каменном берегу.
будет спускаться к морю и наполнять бидон
с соленой водой зачерпывая слюду

которая красиво блестит на солнце. ее глаза -
только бы они всегда были счастливы. вот и всё.
это всё, что можно о нем сказать.
он нашел девушку, которую не спасет.

я становлюсь холодной, как молоко.
только ты меня не люби, теленок.
небо фиолетовое, движется над рукой
если лежать с тобой в густоте зеленых.

только ты меня не люби, не люби, молчи.
черная как угли, темноглазый маленький.
мир так прекрасен в бело-цветной ночи.
белое летом - можно надеть валенки.

не будем загадывать в будущее, просто знай,
избавить от легкости - проще простого будет.
когда встанет солнце, я тоже скажу - вставай.
вставай, уснувший под снегом, на ядерном изумруде.

солнце восходит, посмотрим на чистый свет.
на свет без цветов, без эмоций, такие чистые.
я становлюсь горячей, как пистолет.
и если тебе хватит смелости, встань и выстрели.

сегодня это была вторая чакра - чакра боли или по другому "место исхода души", цвет оранжевый, стихия вода, расположена в районе селезенки.
на этой чакре возникают желания, стремление добиться цели. также там хранятся все негативные эмоции и болезненные воспоминания.
еще эта чакра отвечает за сексуальность и страсть.