я медленно приближаюсь к этому, чего бы мне это не стоило.

ну и пускай это бы быстро наскучило,
зато это не сделало бы меня параноиком.
пускай потом станет невмоготу скучно,
и мы разойдемся. но так же, не важно сколько

мы будем очень счастливыми гитаристами -
молодыми людьми, в цветение возраста.
пускай между нами будет что-то настолько быстрое
что всё на мгновенье покажется просто. просто.

это естественное, на мой взгляд, человеческое желание.
я всего лишь хочу не превращаться в сухой пустырь.
я голосую за чувства без воспоминания,
за лодки, а не мосты.

как же все просто, просто, моя хорошая.
пускай это будет не долго, не навсегда.
я выбираю будущее без прошлого.
властью мне данной.. - Да!

постараюсь ращепиться

страх быть отвергнутыми очень мешает нам.
а еще, открываясь человеку, ты перестаешь быть ему интересным.

ну и в конце концов, что бы увидеть вещь большой, надо отойти на какое-то расстояние.

Настя, похоже, вообще единственный человек, собирающийся сделать меня человеком.

рррр

веселой ночи!

строю планы побега.

женщины доводят меня до белого каления.

тем временем круглая дата неумолимо приближается. ну кто бы мог подумать что на этой планете можно дожить и до двадцати тоже?

ни любви, ни тоски, ни жалости.
обещаю себе не впутываться в болезненные истории.

занимайся чем угодно, только не этим, пожалуйста, ира. пожалуйста!

спать спать спать. хоть немного полета.
всем щенкам, что не будут любимы людьми
хлороформа, и тем, что внутри самолета
чайкой падают в землю. в огне и пыли.

спать спать спать. избавляться от боли и страха.
путь замедлится ритм, пусть понизится пульс.
сон приятнее смерти. всё прахом от праха
в темноте без тебя покрывается пусть.

сытных ярких картин, неимоверное чудо
нет страданий, морщин, нету тела и зла.
спать спать спать - опускайся, не бойся, покуда
твое тело терзают осколки стекла.

что бы ни было здесь, чтобы здесь не живило:
неизбежность аварии, водная гладь.
где под веками дымка. отчаянье - сила.
постарайся уснуть.
надо спать, надо спать.

готова хватать любую толстую книгу, трясти ее перед твоим лицом и орать " - Это о тебе, дура! Слышишь меня, это все о тебе!"

хорошо, что у горловины руки собираются в сноп. в пучок.
и выматывает ощущение фантомной боли.
так уж вышло, что я маленький дурачок,
в огромном пшеничном поле.

говорят что у бога на всех есть задумка. какой-то план.
так что я ни жалуюсь, мне досталось.
я бегу по полю, у меня впереди туман.
а у кого-то старость.

вроде от задницы отляжет,
а потом возвращаюсь туда
где жизнь как дерьмо на пляже,
а я рядом с ним вода.

реальность жестока, боже
кругом только грязь и шмаль.
ну вот и доплыли. дожили -
все волнами загребай.

мне мерзко, и грань прилива
опять отступает в синь.
и злится душа залива,
и плачет восход над ним.

за что я влюбилась в дуру
всё красится в этот цвет.
и волны в бензине буром
ласкают песок, как снег.

одно время мне кажется, что я могу ходить по свету. скажем, выхваченные лучом фар ноги, вдруг шагают по нему, будто бы утопая в мягкий осенний мох. а другое - я ненавижу все сущее, и человечество в особенности. ненавижу бездеятельность или недостаток денег. или и то, и это, и всякое разное.
а с третей (возможно какой-то северной) стороны, когда я рада, чувствую себя черно-белой, с красными щечками.

вот такая я ебанутая баба, уж простите.

поцелуи плохо сказываются на моих губах.
всё обветренное и колючее, будто бы я не целуюсь, а на героине сижу.

не сразу заметишь в моем оооогооо запрятавшуюся "г"
среди букв "о", растянутых, словно связка на ноге.
я удивлена, как ты красива,
как день хорош.
даже бог не знает в чем сила,
когда его обретешь.

я только что поняла. стоит мне одеть чертову полосатую футболку, как меня ожидает суровая пьянка, где я надерусь и пойду по миру делать глупости.
иначе я не могу объяснить тот факт что на всех самых идиотских фотографиях в своей жизни я запечатлена именно в этой футболке.

твое время приходит, Элмо.
шоколадная крошка и белое зарево утра.
как легко уходить от ответа, прощаться до завтра.
ты сидишь в этой комнате, снова прижав по кому-то
свои белые ноги к черной груди экватора.

свяжут свитер, срубят чай, еще - накромсают чаинки.
будет виться над городом, будет ложиться упрямо.
ты сидишь в этой комнате, сжав свои мускулы в мимике,
абсолютно, почти идентично, как делала мама.

эта сталь у зрачка, эта родинка выше над веком.
окна в глади колец старинного серого дома.
ничего не легло в твою душу с опилками снега,
ты сидишь в своей комнате, комнате сам не знакомый.

наполняется, как молоком, до краев, но не грудным
далеко-далеко в девяносто втором или пятом
так легко оставаться собой и грустить по кому-то.
но еще будет править земля..
черно-бурые пятна.

я обожаю обожаю обожаю мьюз.
их музыка делает мою тоску светлее. и весь мир движется в этой светлоте, словно в морских волнах.

что со мной, что во мне
я не признаюсь.

Настя учила меня не быть любимой.

Настя хотела чтобы я побродила внутри, как вода в прудах; отцвела, и весной, в меня вошла какая-то новая женщина.

не хочу ложиться спать, сон не берет.
я люблю тебя так сильно, что кто-нибудь умрет.

я люблю тебя так сильно, что убиваю людей из своих рассказов
всех, поголовно, слышишь?
в начале. сразу.