здесь серебренные маленькие рыбки и котята сидят в цветах, а небо кажется высоким и волокнистым, как мякоть какого-то космического фрукта. но больше всего я рада, что провожу свое время с тобой, и не смотря на укусы комаров и всё еще бледную кожу со следами от капельниц на локтевом сгибе, я чувствую себя живой, как никогда за последнее время. страх медленно отступает, и я уже меньше переживаю, слыша учащенные удары сердца, или в очередной раз наблюдая за тем, как весь воздух, что мне бы хотелось вдохнуть, не умещается в легких.
в основном у меня получается и не думать, и не беспокоится.
дни тут иногда бывают горячими, а иногда холодными, но от твоего лица всегда исходит только тепло.

совершенная красота вызывает во мне трепет.
это то, что лучше всего поддается разного рода деформации.
одевая наушники, я порой ощущаю вакуум. надеюсь, скоро эти состояния будут пугать меня меньше, и я хотя бы частично смогу вернуться к своему обыкновенному образу жизни.
с другой стороны, она говорит - может быть это повод начать всё заново? значит ли это, что пришло время отфильтровать свои цели?

мало простора, но и сил, и желания по прежнему мало.
а август тащится незаметно, чай-чай, вот-вот, наступит осень, отрезая еще одну тесемку на платье жизни.
Ваня говорит, что свои изъяны нужно обыгрывать, а потом спит до полудня.

похоже, я всё еще не сделала выбор - воевать ли мне за себя, или против.
скажем так, я еще наглядно не разобралась в последствиях. я еще ничего не уловила.
и наверное, это опасно.

надеюсь, что скоро появится кто-нибудь новый, или расщеперится старый. мне интересно изменить подход и взаимодействие. да и просто хочется наконец глоток чего-то свежего.
может и мои черты скоро заостряться, а вокруг будет только мягкое желтое масло?

теперь я знаю что такое паническая атака

чтобы что-то расслышать, надо это развидеть, и останется только голый звук.

по крайней мере, я знаю что такое любить Лиличку.

женщины должны гореть в огне, особенно те, что с одинаковыми именами.

они сказали - закрой глаза,
послушай-ка шум камней.
как в клади бетонная бирюза
шевелится всё сильней.

сосредоточься еще на том,
что улица нам поёт.
где камни серые за окном,
считают касанья стоп.

возьми еще, и не вскинь зрачки,
услышав, как в небесах
всё так же каменное почти,
как в маленьких дзен-садах

попробуй так навострить свой слух
чтоб всё таки уловить
сквозь твёрдость камня прозрачный пух
и с этим поговорить.

я огонь, который умеет греть. а он - тот, кто не отвечает ударом на удар.
может во мне всё же есть немного мудрости - во всяком случае я созидательно использую свою силу.
а сила в чем? знать, что ты можешь испепелить - быть злым, но всё равно согревать ладони.

вот бы не знать что такое любовь, а потом почувствовать что-то, и не понимать что это.

глубоко вдохнуть, и сказать себе: "это не последний раз, когда мне врут, но всегда находятся люди, готовые открыть мне глаза на правду. и это не последний раз, когда близкий человек выбирает кого-то другого, чтобы быть к нему ближе, но место никогда не бывает пустым. и это не последний раз, когда я в ком-то разочаровался, но я еще очаруюсь кем-нибудь снова."

да, да. это лишь толчок к голубой выси, Томми. невозможно победить того, кто не сдается.
теперь можешь выдохнуть, собрать в кулак всё что сможешь, и сделать еще один волевой шаг.

и тогда, потом, это было не чудо, а чудом было другое. я смотрела на ее глаза, на лицо, которое в толпе было бы для меня не приметно, и понимала, что теплое тоскливое чувство появляется от того, что я знаю какой человек за всем этим кроется. вот с такими вещами по настоящему сложно бороться. так в последствии ты не осознанно вяжешь голубые глаза с весельем, а большой улыбчивый рот с меланхолией, и зря ожидаешь волшебного от людей, наделенных по праву тем же.
но тревога зарождается раньше - когда ты разглядываешь знакомую тебе душу, и не видя черты вообще, нутром ощущаешь вокруг ультрамариновые всполохи и розовые искры.

боже, что я несу. Ира, иди нахуй.

если бы это было, вопрос бы стоял только в том, кому это достанется.

я так хочу у всего мира тебя отвоевать, но уже много лет не видела твоих глаз.

судя по тому что мудрость обратно пропорциональна злости, мне до нее еще далеко.
впрочем, чем дольше времени ты проводишь наедине с собой, тем меньше начинаешь нуждаться в людях.
по-настоящему сильно я люблю только себя, проблема состоит как раз в том, что иногда для проявления этой любви мне нужен еще кто-то.
а решение проблемы кроется в онанизме на почве искусства. я люблю свой образ мысли, её противоречивость и вечную полемику, но чтобы любить её самодостаточно, она не должна оставаться в голове.
иными словами - мало, по прежнему мало дела, Ираа-а.