отполированный дождем,
блестит асфальт, как будто новый.
а ты в цветах иконы старой
сияешь. лист цветет кленовый.

где мрачным золотом и влагой
наполнен день - там день прозрачен.
на коже белой, как бумага,
в глазах, расцвеченных от плача.

насыщенность. и дым. и серость.
кистей болезненная хрупкость.
усталый выдохом хотелось
себя отправить в невесомость.

но пар - в склубившееся слово,
и звук твоих шагов не слышен.
одно касание - до живого.
как гроздь рябины - цвета вишен.

красивые вещи далеки от нас; мы родились не там, где есть хоть что-то красивое. здесь бисер можно найти лишь на полу.
и времени на создание красивых вещей не хватает. оно берется из собственного здоровья. а его нет даже на заработки денег, которые нужны на эту жизнь. жизнь без красоты.

есть грубая топорная красота. и её мы видим, ей мы умеем наслаждаться, как люди с большими мозолистыми пальцами и такими же сердцами. крупные губы, глаза, утесы, многоэтажки, карьеры, камни, детские пустыри.
оранжевый свет да гирлянда за сотку. обои за оторванными обоями. зато в цветочек - там целый секретный сад.

нет. кружева, ниточки, хрустальные стекляшки, золотые панцири, шелк, мех и парча - это всё о другом.

я выросла здесь, в месте, где ты всегда наполовину болеешь. где смог продирается сквозь дождь, дождь сквозь табак, и за всем этим лицо разглядеть уже невозможно.

мы привыкли, что здешняя красота обладает силой, потому что без неё здесь просто не выжить. мы привыкли, что соприкосновение с прекрасным - это ощущение борьбы. как обращаться с тем, что не даёт отпора? хрупкость превращается в пыль. пыль летает по нашим дорогам, режет глаза, и мы, слава богу - плачем от счастья.

Женское нутро меня не устраивает, и я всё еще падаю в ворох тряпья, чтобы скрыться от глаз, и я всё еще убегаю, всё еще просачиваюсь в толпу, к центру, в самое безопасное место. Туда, где в вышине качаются головы людей под 180; их волосы развеваются на ветру, сплетаясь друг с другом, и где-то на МКС сообщают, что они потеряли человека. Речь титана звучит в громкоговоритель, разносится по железу.

Все силы брошены на мои поиски, но им ни за что меня не найти.

Тогда они выбирают самый древний и проверенный спутник, дают ему это имя, и выпускают блуждать по орбите. То и дело его мерцающее око настраивает очередной кадр, пытаясь распознать вверенные ему черты. Черты человека, загруженные в машину. И он ищет меня. Ищет, ищет. В конце концов, ему начинает казаться, что он, возможно, ищет себя. Он спрашивает - кто он? Что у него внутри? На что нацелены эти радары, и есть ли предмет его поисков вообще где либо на этой Земле?

Он спрашивает себя - почему я должен искать что-то настолько крошечное, с такого колоссального расстояния? Почему, чем дальше от собственной цели я отхожу, тем больше шансов у меня её обрести?

Такими вопросами задается машина, одиноко скитаясь по кольцу холодного космоса. А я хожу в шапках, я ношу капюшон, и когда я умру, мой трупный песочек будет то и дело взбиваться вибрацией, от разрастающегося метро.

Спутник с этим именем будет летать, летать над землёй. Без шанса обрести утерянное, наконец завершить свою миссию. И потом... перегоревший мотор вспыхнет. Орбита будет нарушена.

Спустя миллионы лет этот Железный будет уже на другом конце галактики. И всё, что у него останется - потерянный человек внутри.

думаю, в моей личности лет с 16ти особо ничего и не изменилось. я просто стала делать меньше тупых вещей. а если уж делаю что-то тупое, то с максимальной самоотдачей. прямо настолько тупо, чтобы потом над этим иронизировать.

молчаливо выпить кофе, глядя на людей. слушая о том, что они о себе думают.
вот это - работа мечты.

кто говорить умеет, распинается, пытаясь заглядывать в глубину. и это интересно. о космической пыли, холоде, о воображении, времени и пространстве. очень претенциозно.
те, кто проще, говорят про имена, чувства, профессии. и это тоже интересно.

человек смотрит на человека, и не может решить - простым ему быть или сложным. несколько раз за жизнь начинает искать что-то новое, продолжая искать то самое.

я сама себе казалась злой по отношению к людям, их глупостям. но теряя часто, теряя много, становишься будто терпимей. становишься к ним ближе. и с близкого расстояния видишь, что не так уж они одинаковы.

да и с большой цели сбиваются шерховатости, отваливаются куски... какой далёкой от идеала она может воплотиться?

я продолжаю смотреть.

Люблю это сентябрьское солнце на бело-зеленых коробках. Ни в одном окне - всё на шкуре, на кожуре (как сказал мальчик из магазина)

Самые потрясающие дни в году. Наблюдаю их уже столько лет, и ничего не могу о них понять.

Обогреватель топит, а по полю приходится бегать в шортах. И воздух такой прозрачный - я вдыхаю его и всё существо пронимает новыми чувствами. Совсем скоро мир погрузится в непроглядный серый туман, месяцев на 9 потеряет свои цвета, и будет лениво по утрам шевелится в сумраке.

Но дни сейчас похожи на рай - они кажутся вечными. Сама себе я кажусь такой - словно мне 14 лет, и не случилось еще никакой значительной катастрофы.

Красота полна лёгкости, полна прощания. Она всегда ускользает, и потому врезается так глубоко. Листья еще горят серебром, земля чёрная, как маково семя, и я - готова быть такой молодой всегда.

всё так уже давным давно -
тепло, и легче груз
когда она одна - её
для самых лучших чувств.

кому угодно по ночам
темно и страшно спать.
но ей легко, нырнув в качан
из одеял, сиять.

звезда её родной земли
и свет любви её
плетет вокруг лучи свои
в сияние своё

как много счастья у двоих
она - её. она
еще одна, одна из них
кто нежно влюблена.

и хорошо любить, как впредь -
не так - не тяжелей.
как будто существует смерть,
не властная над ней.

почему любовь сильна,
как моя печаль?
и со мной она одна
и жестока и мила -
как не называй.

словно это всё о том,
что она со мной
многомерная как дом,
созданная о живом,
всё стоит пустой.

свет включен, и шторы в цвет
ветер ворошит.
много много много лет
тем, кого там больше нет,
хочется там жить.

но, я царствую одна.
словно в лабиринт
проникаю. тишина
поднимается, и над
прошлым воспарит.

всё останется, как есть.
брошено - под стать
тем, кто был счастливым здесь.
неизученная смесь.
лучшая их часть.