меня призывает к себе этот жар
и я
иду к нему, как ребёнок идёт к огню -

ожидая историю, и тепло. боясь

что та прежняя тьма, из которой он вышел - его не примет.

так они проповедуют рай - разливая часть
крови нежной, из набрякшего ею вымени.

угли тухнут, как бы нарочно - едва едва.

и пока ещё видно лицо, позади - лишь звуки.

ночь не кончится - а ты растворишься в имени,
не похожем на человеческие слова.

куча лиц, бесконечное месиво черт
чувств, полыхающих в сердце. спирт
ежедневная осень, химический запах - спид
а потом смотреть, как твоя половина спит
эти пять с половиной лет

тихо, и только смех
расползается издалека.
покрывает кожу на подобие стёганного платка.

куда в нём выйти? - везде говорят "чужой"
ты голая птица среди высоток, среди донжонов.
но если ты ляжешь спать, кто заметит, что ты обнажён?
обитатели снов с любых этажей ионики?

так может, у нас есть право быть нормальными в этот раз?
я слышал, на углу улицы освободилось здание.
закрывай глаза, я обещаю не издеваться.
ты нравишься мне таким. ты мне правда нравишься.

надо купить себе велик, что ли

я могу пялиться на тебя. ты рядом. моя собственная никчемность плодоносит в твоих лучах. ты так хорош. так хорош.
они заставляют меня тратится на продающие тексты, разнообразный промоушен. я пишу, и даже когда о кофеварке - думаю о тебе. механизм смазан как надо. мне нужно много времени в одиночестве, потому что оно всё заполнено, всё пропитано.. ты сам понимаешь, чем. ты ищешь меня. ты меня знаешь.

о, слава богу - сохранив лицо
идёт в свой мир, увенчана, как будто
короною, под гомон шум и цокот
вот - центр города, в нём нынче многолюдно

она встаёт, восходит, и она
всё зачинает, зная, кто с ней рядом.
без прочего: кольца, веретена.
король придёт, восславится дриада.

его черты, и голос, и глаза,
по памяти - из прежнего, как Лушка.
и анатомия того, что он создал.
она всё это знает потому что

они похожи, словно брат с сестрой
пускай инцест слияния - урода
родит единство их души - порода
плода надкушенного горький яд и гной.

когда одиночество становится полным, я вновь в покое
щелкаю буквы руками мокрыми, которыми тебя трогал

и нет диссонанса, и нет смятения, я этим себя утешил
и длится, и длится прикосновение, в каждую строчку - вечно