когда я пишу что-то, я собой не владею

в гостях у чужого дома
с лестницей за спиной
с картиной в проеме напротив

и я - абсолютно голая
и, рядом со мной
вонзается дротик

*

если не прятать взгляд,
и если не засыпать
и если руки твои - к оружию

то этот миг для тебя
и этот взгляд - для тебя
и для тебя здесь всё, находящееся снаружи

*

за разговором спрятанная вода
за руками спрятанный зов
за развалинами сверкающее сокровище

и я подхожу: ну что?
и тикает звук часов.

- так, ляг. так, тихо. так...

одиночество.

спокойный мир в глазок
а ты не спи, не спи
закрыта дверь, и смазан свет, и выпит мутный спирт

а ночь ещё темна,
стекло окна дрожит
и тусклый ореол – луна. и кровь, и чад, и жит

губа к губе, скупей
вновь сомкнут тонкий рот
она сидит – и сколько в ней!

и утро настаёт.

и эта синева и спазмы рук
где вен река стремиться до обрыва
в вагоне, искажая перспективу
когда он тянется, не глядя, в ноутбук

и пишет что-то. в череде пейзажей
несущихся от дома до постели
в гостинице, где он, не глядя в телик
опять знакомый повторяет стук.

– как стук колёс. как стук колёс уносит
его лицо стареет,
взгляд всё глубже.
и с новым рвением наматывают оси.
и осень вечная – не просыхают лужи.

сменяется колючая эпоха
всё зафиксировать – пока ещё есть силы
на красоту – пусть дряхлое в красивом
откроет искру,
искреннюю похоть

в желании – пускай желания эти
сбивают складки кожи в одеяла.
и он моргнёт – как спят в тенях при свете,
как дремлют дети на краю причала.

черные сапоги, бляшки на рукавах
влажные ладони,
джипы,
ангедония во взгляде

помоги мне, Господи
помоги
от любви неистовой
от любви жестокой
отведи дороги все, все стрелки отведи
на циферблате

*

бледно-серые глаза, бирюза, дубовый лед
не посеешь – не пожнёт, дале-далече
губы дерзкие его
губы мокрые его
на морозе упоительные речи

*

черные сапоги, бляшки на рукавах
влажные ладони,
джипы,
ангедония во взгляде

помоги мне, Господи
помоги
от любви неистовой
от любви жестокой
отведи дороги все, все стрелки отведи
на циферблате

я влюбился в чиновника

мать стареет, а я не знаю как жить
развивать сталь в волосах
прятать кровь под манжетами

мне не по себе
я тону в жидкости –
где ещё дышишь, но не знаешь, зачем тебе это.

спасаюсь от звука, пряча уши под паралон;
от самого себя, не касаясь, будто медузы.
искусство –
больше не помогает
сказать о том,
что изувечено в прозе.

...

просто, всё кажется лишним
и я – с обоза
спрыгиваю,
чтобы идти пешком.

живи храбро

в меня целятся все эти лучи

как же всё бесит

Я сделал это.

очень очень милое
абсолютно белое
сердце без крови
сердце без крови

все слова, которые скажешь, будут неправильными
мы оба отлично знаем, что там, за мишурой

мы оба всё знаем, но — ...

я налью тебе пару стаканов того, по чем мне их продали.
я налью тебе пару стаканов —
и я выпью с тобой.

я смотрю
и я вижу как старость запирает тела в оболочку
из мятого шёлка

я смотрю
и я вижу пустые дома, и, мне кажется, я знаю точно
сколько нам, сколько
осталось здесь быть...

этот мир
был прекрасен и без тебя, но с тобою он стал ещё лучше,
он расцвел, как звезда, потому что
я узнала, что значит любить тебя

этот мир
был жестоким, но я знаю точно,
что и это – в порядке вещей.

это всё – допустимое зло,
всё возможное, что...

но и всё невозможное.

я лежу, да, я сосуд для вечных слёз
в венах моих то, что будет тут

до краёв полна печаль – наливай вина, кончай
выходи из берегов, из пут,
из грёз

*

я дарю глазам свободу – я смотрю
я рыдаю, я до капли состою

из того, что, задрожав
из того, что, задрожав

миг единственный проводит на краю