пробуди меня

я обретаю отношение к каждой вещи
я хочу прострелить бутылки молока, которые вижу
я хочу чтобы огонь на плите шевелился быстрее
я хочу идти, раздвигая бамбуковые стволы

мне до всего есть дело
мне до всего есть дело

мои мышцы собраны в плотные букеты
мои глаза слезятся словно от слезоточивого газа
мои мысли бродят где-то далеко-далеко

мне до всего есть дело
мне до всего есть дело

секс секс секс

мне до всего есть дело

мне до всего есть дело

может быть я должен вновь заслужить право слышать голоса в своей голове
сейчас там абсолютная тишина
мышечная память не хранит ничего
но когда я умру
мои руки сожмутся, так, словно я ещё хватаю тебя
словно я что-то обрёл в этой пустоте

я хватал поручни, чтобы зависнуть над обрывом
и я держал карандаш и ручку
и я знал руки других людей
но мои мозоли говорят о том, что я делал чаще всего
чему посвящал всё свое время на земле

и когда я предстану перед богом
и он попросит меня разжать кулаки во имя мира
мне нечего будет ему показать, кроме огрубевшей кожи
которая спрятала все линии жизни на моих пальцах
все мелочи жизни и счастье
которые я отдавал тебе

мир наконец похож на место, в котором я могла бы жить, но это получилось уж очень непонятное место

прилетай, душа моя, где бы ты не была
что вода в амазонке по щиколотку гнила
что небесная твердь – а зыбкая, словно хлеб.

прилетай,
хоть я не похож на свет.

мы продолжаем с усилием держать линию горизонта
как атланты держат иглу
как мечтаешь отсрочить наступление вечера
как не ждёшь ничего хорошего от взгляда в зеркало

мы имеем некую тайну

и, ориентируясь на сновидения, ибо они отделяют прошлое от грядущего, мы всё же растеряны

у меня в голове нет вопроса, а потому, нет и решения
это может быть глупо, но, в месте без ориентиров, с ровно посаженным солнцем – с солнцем, которое сияет точно над твоей головой, по настоящему осознаёшь значение короны.
что же – Амон Ра следует, и день проходит во след за ним.
ужасная задача. он наверняка плачет, пока несёт его над собой.

мне нужно, чтобы мне что-нибудь было нужно

мне кажется, я стою
на пороге твоего сентиментального мира
тебе стоило родится сорок лет назад,
чтобы, когда он поспеет – уже быть взрослым
тогда сейчас мы бы с удовольствием вспоминали о прошлом,
не разочаровавшись в том, где именно провели юность

но мы слегка опоздали
нам едва было пять, когда этот сочный персик упал с ветви
и мы впитали все его идеалы – выросли тем, на что он вдохновил нас
и теперь мы не знаем, куда деть свою юность,
потому что все машины уже отгремели
вся сталь уже тысячу раз прогрелась и остыла на солнце
и нам здесь нечего делать
и даже нечего вспомнить
потому что прошлое для нас – лишь смутное ощущение радости посреди полудня

в моём сне всё зацветает
ты выходишь во двор, а там – сад
и ты танцуешь один
ты танцуешь один –
что ещё нужно?

твой дом – это твой дом
мой сад – это мой сон
ты выходишь из дома, и танцуешь в саду один
и что ещё нужно?

я отдам тебе всё
до сентября я отдам
этих красок весну, и насыщенный цвет, и нисан
и муссон, что осядет в хрустящей траве
всё-всё-всё в сентябре

лишь бы розы твоих избалованных щёк
светились ещё

я чувствую, как что-то уничтожает меня внутри меня
и, скорей всего, это мутная вода, в которой я хочу оказаться по пояс

я мечтаю о беспечных днях, белых палантинах бьющихся о оконные рамы; о днях полных ветра и вечернего света. когда тени длиннее и ýже предметов, и ты тот, кем был изначально.

когда-нибудь, когда-нибудь, когда-нибудь