но знаешь. пусто мне. все мои мысли неизвестно где. периодически - у марьяны за пазухой, где им тепло и радостно. единственное где им тепло и радостно, как мокрым щенкам беспризорной, безмолочной собаки.
они умрут. когда-нибудь.
они должны когда-нибудь умереть.

Сегодня надо заехать в музыкальный магазин и купить чехол для гитары.
Позвонить Феде и забрать у него мою электруху, которую он четыре месяца назад взял погамать на недельку.

Моё сердце разрывается, как земная кора. как змеиная кожа.
как будто бы я ношу внутри себя что-то очень тяжёлое. свою бесконечную неусыпную молодость.
рыбы-ракеты, разрывающие тонкую плёнку глаз, уносят моё зрение в зияющую черноту космоса.. И теперь он, как и сон, кажется мне враждебным. Подумать только, смыкая под вечер глаза, меня начинает трясти. потому что организм противится отключению систем на ночь, как какой-то неизбежной смерти. От пули. От ножевого ранения.
И когда под конец он смиряется с этим и всё-таки засыпает, я теряю себя в этой шумной толпе противостояний.
Настоящий усатый гитлер, кажется, тоже боялся спать.

Это странное ощущение. Это почти как ежедневная смерть, которой очень хочется, но которой противится всё - от подсознания до маленькой трещинки на ногте моего большого пальца.

мы жжём в квартире аромопалочки и медленно успокаиваемся. мы засыпаем. раз-два. мы смиряемся.

я думаю о тебе.
каждую секунду.

У меня, похоже, портится зрение.

А ещё я очень устала, а мне опять надо отдирать жопу и куда-то ехать.
Сегодня ночую у гитлера. хорошо хоть обратно в купчино тащить своё тело мне представится только завтра.
Ну, конечно после того как я соизволю к трём часам заехать за зарплатой.

я даже не знаю почему я стала так уставать.

короче ладно, пора выезжать. а то я опаздаю.

я не помню даже, как ты меня целовала. бред
все эти мысли, все эти пробники, мескалин,
воспоминания, которых по сути, нет,
как и потока речи, который не разделим
с твоим языком. я помню - ресницы твои седы
в безоружейном выстреле. смотришь - глоток воды.
не смотришь - неделя засухи. острым локтём поддых.
господи, моя девочка, я не могу без них!
я не могу без тебя, без тебя, без тебя - мне яд
кажется всем, что вены встают подряд
всё во мне распремляет твой самопальный взгляд.

You know what-what-what-what he said?

Я помятый кустарник,
живу в ожидании взрыва.

Листаю картиночки кожных заболеваний, как календарь.
сегодня был псориаз. и мне в него везло.

даже не знаю что меня сжигает.. ревность, ненависть, любовь?
я испытываю какое-то смешанное сумасшедшее чувство, которое выводит меня из под контроля.
я нервная.
и я даже не знаю кого к кому я ревную больше.

я бы и саму себя на клочки разорвала, еслиб смогла.
монорельсовые дороги у меня в голове шумяят в жару. сами по себе они встают, и идут, перебирая шпалами, друг за другом, ставя в тупик поезда, города, реалистов и пухлых беременных мамочек-ямочек на твоих краснеющих от мороза щеках, рядом с твоим носом, которым ты всех переносила (ударение ставь как хочешь), рядом с твоими губами, которыми я хотела бы сама когда-нибудь посмеятся. которые я хотела бы целовать, слышишь меня?!
и не к месту будет сказано, что я и сама не верю и не слышу, что в меня всё это вмещается. Всё это отсудствие полароидов, глюциногенных флюидов - флюрацентных катафотов, поездов, тебя. Тебя!

я же сойду с ума, пока разберусь к чему всё это.
у меня уже есть билет.

я люблю тебя.

я ебанутая.

дрянные женщины,

сегодня мы ходили смотреть фильм об океане.
самым классным во всём фильме оказался краб-пошёл-нахер, который ебашил клешнями здоровенную волосатую хрень, которая пыталась залезть в его..ээ.. нору?

гитлер сказала, втянув свой насморк поглубже: - я тебя типа люблю. ну, только без типа.
как это было романтично.

и даже не знаю что ещё сказать.
я провожу самоанализ по средствам рисования депрессивных комиксов.
Герои которых: конечно я, гитлер, фанаты, рыба и две первопричины с женскими лицами и женскими именами.
хотя на самом деле только одна. та, которую я вижу почаще.

учитель по живописи посоветовал мне купить молескин.
800 рублей на молескин!
я себе в столовой-то сок за 34 рубля позволить не могу, какой нафиг молескин?

с учёбой у меня тоже не ахти щас.
с планами на жизнь - также.
о личном фронте я промолчу. и не то что бы там всё плохо, всё как раз-таки хорошо. просто очень запутанно.
я не могу разобраться ни в своей голове, ни в своём сердце, ни в своей комнате.

душа-душка-душонка-душенька.
тебя не оставят в покое.

А ведь уже тогда, идя по невскому проспекту, за спиной некой Светки, и небрежно ляпнув: " - значит лучше не быть твоим врагом. лучше быть на твоей стороне. мне бы хотелось быть на твоей стороне.."
я, блять, знала, что хуйня случится!

и хуйня случилась.
потому что я шаман. я даже погоду менять умею.

вот только
нет средства против будущего.

Сегодня мы с Гитлером занимались нашим любимым занятием "для бедных".
Если говорить короче - гуляли по центру Галерея и пиздили еду с оставленных подносов.

И вот так, бодро шагая к очередному из них, в спину я услышала: "Смотри, Земфира!" "Земфира?" "ого, это же Земфира!" Оглянувшись на источник звука, и убедившись что источник звука палит именно меня, я поспешила смыться.
Гитлер долго ржал над тем, что, видно звезда Земфиры закатилась и концерты её не сильно удачны, раз она с таким воодушевлением пиздит еду с подносов ростикса.

Кажется, я создаю кое-кому плохую репутацию.
За последние три дня это уже третий случай, когда меня путают или мягко намекают на некоторую схожесть.

Я начинаю нервничать.
Это, конечно, приятно, но, чёрт возьми, как я сама стану знаменитой, если за мной закрепится репутация второй Земфиры?
по-моему это весьма грустно.

А вообще-то день был хороший, и в его расцвете я даже ела суши с угрём и Филадельфию.

Когда я смотрю в лицо Гитлера, иногда я невольно вспоминаю Кристину.
Или нет, не так. Я вспоминаю Кристину, когда за раз прочитываю больше пяти страниц "Лолиты".
И я не знаю почему, просто это писатель который будит во мне такую невероятную боль, что..

Ну, вы верно понимаете, что все женщины моей жизни в итоге обернулись моими роковыми ошибками. Я долго не задерживаюсь на руках, возможно, потому что не умею быть достаточно хороша.
Мне не хватает (чего они там говорят обычно, чем аргументируют?) взрослости (да, конечно).
Вот и всё.

В свои семнадцать с гаком лет я была в клубах всего пару раз, сделала пару вдохов мышиной дозы гаша, и два раза у меня сдохла пихта, потому что я забывала поливать и одно и второе деревце.

Я даже не умею играть на гитаре. Понимаете? во мне нет того звёзднокрышего очарования, которое встречается во всех девочках с длинными пальцами и языками.
А все мои пассии, к сожалению, не умели ценить стихи. (единственное, на мой взгляд, что я умею делать хорошо) Или ценили, но не те, что пишу я. - Более грубые, более современные - привязанные к одному конкретному - нашему веку.
Я бы не возражала, если бы его прозвали изумрудным.
Изумруд красивый загадочный камень.

Подумать только - писатели изумрудного века.
Девочка из изумрудного города.

Здравствуй, Элли. Где же твой волшебник?

Офигеть.
Встретила сегодня в автобусе Наташу. Мою соседку по квартире, в те времена когда мне ещё было лет 12.
И она.. оказалась лесбиянкой.
Причём эта история имеет и вторичные корни.
Первый раз за долгое время я её увидела в автобусе и подумала: "ах ты ж бля, какая симпатичная"
второй раз - на фотографии класса Виталика, вчера.

И всё это время я её не помнила.

А сегодня снова пересеклись в автобусе, и меня узнала она.
хахаха.

похоже тот дом носил отпечаток какой-то лесбийской кармы.

А вообще-то мы обменялись телефонами, и.
я не знаю что будет и найдём ли мы общие темы для разговоров теперь. наверное найдём.
Она позвала меня потусить с ней в клуб, и пообещала с кое-кем познакомить.

я не воспринимаю её старой подругой.
и вообще это очень странное ощущение - как будто бы она делится для меня сразу на двух людей.

что что что что это такое?

я нелюдимый.
у меня под кожей и море, и солнце, и даже льдины.
у меня под кожей хмурые севера.
всемогущий боже не знает что я вчера
не рождался, - ложился в дорогу с краю,
словно маленький камушек, который я в пыль стираю,
и вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю,
прости-прощай.
не предай... значений нам всем - дорогим вещам.
конвульсивно прижавшихся в белом песке.
целУю.
глубоко, словно женщину,
яростно - как живую.
остаются молочные усики, из крупиц
и на них прилетает целая стая птиц.

Наверное я замучаю Гитлера.
К слову сказать она считает меня сумасшедшей.

Она была первая, кому я позвонила, когда увидела свою первую смерть.
У моей смерти были исколотые синие руки, синие губы, мокрые волосы и сухая кровавая корочка под носом. И как только стало известно, что это и правда смерть, человек, обладавший ею стал для меня на тот момент самым прекрасным человеком на земле. Самым бездушным человеком. Самым пустым. В которого даже можно залезть, столько там наверное место внутри него.
Он был настолько прекрасен, что к нему хотелось прижаться, прильнуть всем телом, и лежать так, ощущая уже слабые отголоски его тепла. Можно было положить руку ему на грудь с левой стороны, и, о боже мой, боже!!, не почувствовать сердцебиения!

Его не хотелось только целовать. Как не целую я всех, с кем никогда не стану достаточно близка. Будь это люди, или трупы.

Влажная припухлость. черничное варенье. в тоже время твёрдость. кожа его выглядела почти восковой, почти деревянной.
И колла в моём рту, и дрожь в моих руках, а в голове только одна мысль: "как же.. как же он прекрасен."

Его особенность выражалась и ироничностью всей сложившейся ситуации.
Он умер на следующий день после своего дня рождения, от передоза наркотиков. (ему исполнилось 27) Прямо в туалете теремка, на грязном полу - обоссаный и омерзительный. В это время я как раз ела блинчики. Очень вкусные, кстати.
У него была девушка Вика, и грядущая свадьба с ней, через неделю.
Но самое главное - его Вика была беремена, и скоро у них должен был появится малыш.

Я наблюдала целый крах Римской империи, последний день Помпеи, метеорит упавший на динозавров - час, за который разрушилась вся их жизнь.
Вики и трупа.

..в горе и в радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас.

Вчера отмечали день рождение Виталика. Его совершеннолетие.
Ели пиццу в маме-роме. Там было много моих бывших одноклассников, так что было ощущение школьной экскурсии.
Почти не пили. На моей совести только один мохито.

Вечером ко мне приехала Кира. Сейчас лежит рядом со мной в кровати. Она, как впрочем, и всегда, оставалась на ночь.
Я думала это будет трудно - поговорить с ней по поводу неё и девушки по прозвищу Гитлер.
Но она вроде бы восприняла всё нормально.
Сейчас я думаю, что люблю её. Она такая хорошая. Мне легко с ней.
Но это немного не та любовь, которой я ищу. Она даже больше похожа на близкую дружбу.
Мне нравится когда Кира обнимает меня, нравится лежать к ней спиной и чувствовать дыхание в затылок..
Но я, кажется, научилась не изменять хоть чему-то.
Иногда я мечтаю о том, что найду свой жизненный путь, и мне на нём будет попросту не до женщин.
Что отсутствие тепла перестанет меня тревожить. Потому что среди всей этой кутерьмы я так нежно ценю своё собственное одиночество. Но особенно - когда оно может быть сию же секунду разрушено.

Кира спит рядом - и сейчас время моего одиночества. Но стоит ей проснуться, как всё распадётся на атомную пыль.

Так вышло, что я остаюсь с Гитлером. Гитлер требует постоянного внимания.. но..
очень-очень часто
спит.

"Жители Земли 19 марта станут свидетелями редкого природного явления - «суперлуния». луна приблизится к нашей планете на 356,5 тыс. км. Некоторые ученые уже заявили, что событие, которое ждали 19 лет, грозит природными катаклизмами."

Романти-ка лунати-ка.

а, к чёрту. я не хочу ничего говорить.
пусть это сметение будет моим безраздельно.

Какая я.. густая. Как самодурное варенье.
Думаю, этот дневник служит маленьким каждодневным выпуском (ах, мини журнальчиков, чёрт их дери) с моей неподкованной ревностью.
И я ничего не могу поделать с тем, что оказывается умею любить нескольких женщин сразу. одновременно, понимаете ли.
Я хочу чтобы ты сейчас училась в восьмом, чтобы я имела возможность подойти к тебе, положить руки на твердые плечи, и удержать в этом периоде беспробудного детства.
Что бы я всё ещё изредка чувствовала находящее "ты моя. моя. моя!"
понимаешь меня?

Моим годам предписано малодушье.

Наверное, я не верю в большую любовь с тех пор, как любила последний раз, который, в общем-то, по совместительству был и моим первым. В свои пубертатные ещё лета я и не догадывалась что встречу тебя. Клянусь, я не знала этого.
Зато я знаю, что внутри меня есть что-то, легко расстающееся с принадлежавшим, и тянущееся к недосягаемому.
Потому-то у меня все руки в рытвинах от вылезающих синиц.
Ох, думает ира, я подчиню себе совершенство мгновения неузнаности. Я совмещу его со своей личной жизнью и буду.. буду счастлива с незнакомкой!

Я до сих пор не знаю ни тебя, ни её. но теперь уже могу предсказывать что будет дальше. потому что ощущения будущего приходят ко мне раньше, чем его воспоминания. И это мучает меня. ..как же мучает!
Ты понимаешь меня?

Моим годам предписано малодушье.

В том числе год - не является чем-то безраздельно принадлежащем мне одной. Он существует и отдельно.
Время этой реальности будет течь так же, как и текло много тысяч лет назад, даже если я внезапно из него исчезну.

И мне сложно поверить в то, что эти странные динозавры вымерли так неудачно вовремя, что мы с тобой, через пару миллионов лет смогли-таки познакомится!
Хотя если бы я родилась некрасивой девочкой Одессы, было бы куда хуже. Ну а так я, по крайней мере, могу это выносить.

Взрослая любовь это что-то типа заботы.
Но на самом деле я не разбираюсь во всём этом,
я умею только ревновать.

Я ревную тебя, очень сильно. Даже к твоему возрасту.
Я бы отобрала его весь и выпила бы до дна.
И была бы даже гуще, чем самодурное варенье.

Потому что на самом деле я люблю тебя, мои несколько женщин.
я сумасшедшая. сумасшедшая!.. в венах моих цемент.

[388x480]

Я бы хотела принять свой мысленный вид.
и посмотреть на то, что из этого получится.

Как у того мужчины, что на против меня - на против метро - напротив всего мира - сидел, сцепив руки в замок, а на его костяшках выступали венки в форме семёрок. У него было три семёрки на трёх своих самых длинных пальцах.
Или та полоса света, выступающая из лифта, как окрепшие на морозе чернила с блестящими полированными краями. Та полоса, что концептуально делила подъезд на две его части: не белую и чёрную, а совершенно одинаково серые. Правда, тёмно-серые, конечно же.

Я записываю всё это, чтобы не забыть потом. когда я решусь таки писать о Е. дальше.
когда-нибудь эта книга будет гениальной, честное слово.

А пока. Я не могу разобраться даже в самой себе.
мне нужна забота - мне не нужна забота.
мне нужна свобода - мне не нужна свобода.
мне нужна люда - мне.. не нужна люда?

Я не хочу, не хочу так говорить. Потому что она такая чудесная, и никто за последний год, помимо, разве что, Киры, не был ко мне так нежен.
Но я какой-то совершенно сумасшедший человек с дурацкими проблемами.
И я даже не представляю, что можно во мне полюбить. (как и то, что можно здесь читать. что вы здесь читаете, дорогие мои, а?)
Тоесть - я не самостоятельно хуйло. Если бы я жила одна я бы имела кучу одежды, одну кровать, аквариум с рыбкой и ноутбук.
Наверное, я бы даже о кошке то не смогла позаботится.
А ещё у меня вечно нет денег, и из за этого с данной хуйнёй у меня отношения весьма сложные.
Мне кажется, что я завишу решительно от всего населения этого мира, в кармане у которого есть хоть сотня.

- Эй, привет, бомж. Не одолжишь ли мне мелочёвочки?

И по-моему моё материальное состояние вполне соответствует моему росту.
Деньги, сантиметры, числа, время.. я всегда была не в ладу с точными науками.

И кстати о точных науках - любовь.
Похоже что теперь я совершенно не понимаю что это такое. Я запуталась в этом новом для меня мирке.
Я бы сказала и ещё больше, но мне впадлу, потому что я очень устала и иду спать.

PS мне кажется, что я хочу стать режиссером.
хотя бы немножечко.
вот.