Забыты дороги к друг-другу, но я у руля.
Есть шанс всё припомнить, и снова начать с нуля.

написать твоё имя, аккуратнее, чем "господигосподигосподи".
ревностно. почти парализованно. написать.

- ух.

сердце ухнуло.
как сова.

хахпхахпвхапхапха!
[604x554]

Вы садист, дорогой. Вы садист мне пришедший из вне.
Я люблю вас любовью, которой под силу
быть причиной на самой жестокой войне,
никогда-никогда не случавшейся миру.

Я люблю вас сильнее чем солнце, чем сад, и мольберт.
Я люблю вас сильнее чем осень, чем травы и долы.
Я люблю вас сильнее чем можно любить на Земле.

Это самое-самое-самое
честное слово.

Я сбегаю от поездов, по дорогам несущихся из сердец,
я ныряю под воду, чтоб не видеть тебя, чтобы скрыть
где моим истрепавшимся венам приходить конец,
сколько времени я потратил на то, чтобы жить.

в завсегдашнее лето, пришедшее дважды, и три
кучерявых башки опустившее в прорубь надежд.
Ты по прежнему помнишь, про то, что я бы ни говорил
нужно слушать не строки, а ветер, прорвавшийся меж.

Зацветающем корнем, упавшим каштаном - в реке,
словно мелкий кораблик газетный, теряю маршрут.
И беззвучное сердце, однажды забытое тем,
для кого я живу.

Застучало, прорвало и вырвало. Что же, бегом,
в бесконечность сливавшихся пяток, умытых росой.
Я сбегаю от всех, но всегда возвращаюсь в свой дом,
Возвращаюсь в свой дом, даже если он больше не свой.

На сорвавшейся башне, рыдающий в голос, как звук
умалявшего бросить, упавшего в трепет зари.
Замаячило лето. Прекрасное лето разлук,
и прекрасное утро изломанных, замерших рифм.

Иногда я спрашиваю себя, что случится если мои любови постареют и умрут.
Кажется ведь, что время положительно бесконечно. что оно существует всегда пока существуем мы. и что мы тоже всегдашние.

лица людей, к которым я испытывала настолько нежные чувства вдруг превратятся в губку.
а мне всё равно будет хотеться целовать их потрескавшиеся бледно сиреневые губы. с возрастом во мне, должно быть, проснётся другая красота.

на пару дней сейчас, мне бы хотелось чтобы все мои одновременники и я сама оказались старыми.
время излечивает сердца и заметает ошибки.
я бы хотела обнять тебя маленькой старушкой в гороховом платье, я бы хотела сказать тебе что у нас ещё есть немного времени что бы побыть счастливыми, я бы хотела почувствовать плечом твои горячие слёзы старческого бессилия.
Потому что рано или поздно оно придёт подчинить всех нас.
сейчас меня не пугает это. я боюсь только промежуточного периода, потому что не знаю до какого времени прилично казаться молодой, и после какого возрастного рубежа стоит от этого отказаться.
Ведь я даже не помню, когда перестала играть в игрушки.

конечно, мне бы не хотелось умирать. скорее я бы обозначила свою старость как период. я бы хотела пережить её, медленно молодея снова. возвращая чернеющие волосы и блеск карих глаз, острые черты лица худосочной, измученной юности.

Но если бы я внезапно стала старой сейчас, я бы хотела, чтобы ты была моей внучкой. Потому что я люблю тебя, как только может любить человек, в котором смешались формы и метки любви со всей планеты.
Мне всего лишь хотелось бы быть рядом с тобой. Готовить блины в цветастом халате, как это делает моя бабушка, сплетничать о сериалах, жаловаться на спину.. Улыбаться тебе своим сморщенным ореховым личиком, и целовать в румяную щёку на прощанье.

Я бы хотела чтобы ты любила меня, не важно как. Я бы могла быть твоей матерью или отцом, золотой рыбкой или даже тёплым свитером в полоску, только чтобы прижиматься к твоему детскому ещё телу.
Я бы сошла с ума, если бы однажды увидела тебя мёртвой. Потому что во мне бы проснулось неодолимое желание забрать тебя к себе. Причёсывать, мыть, переодевать, как куклу. Засыпать с тобой рядом, пока твое тело в конец не разрушиться от тления.
И уснуть, обнимая ладонью горстку пепла. Положить две ложки в утренний горячий кофе, и выпить до дна. Думая - да, вот же оно - совершенное слияние.
Понимаешь, я бы не отпустила тебя так просто. Пока бы ты не растворилась во мне до конца.
Твое лицо, кожа, руки, одежда.
Я бы целовала каждый твой малиновый от разложения пальчик, до тех пор, пока они бы не превратились в пыль.
Тебе бы давно уже следовало перестать читать это, если ты всё ещё это читаешь. Потому что я не отрицаю, что я сумасшедшая. Что меня надо лечить. Потому что я бы действительно сделала всё это, ни чуточки ни поколебавшись.
Я бы носила твои ребяческие рубашки - изредка. Остальные бы не тронутыми висели в шкафах, сохраняя твой медленный медный, лиственно-мятный запах.
Запах твоих волос в моей руке.

Нет, я бы тебя никогда и никуда не отпустила.
И тебе очень повезло, что ты так не разу и не была моей.
[604x536]

Итак, к слову о формировании группы.

кай: - да ты прямо как молодой талантливый гитарист. только смотри струны не порви.
джей: - а что, разве струны можно порвать?
кай: - да, если очень постараться. ну, или если ты совсем идиот.
джей: - ну я уж лучше постараюсь..

где блять питерское лето?
хочу уже сидеть на лавочке, щёку жаре подставив. и думать что всё наконец-таки всё меня миновало. всё на свете меня миновало.
и люди близкие мне - далеко теперь. раскиданы по миру, как сахарная соломка.
нет ничего лучше, чем сидеть на лавочке и думать, что всё уже миновало. особенно когда тебе ещё не 71, а всего лишь 17.

одеть дебильную футболку, у которой треплются рукава, как два мякиша улитки, настолько они застираны мамой твоей обожаемой.
пить спрайт. или виноградный сок. и думать,
всё миновало.
а там дальше как пойдёт. филологические шуточки про миновало и мину, например.

и хорошо ещё знать что все люди которых ты когда-то любил живут себе на этой планете дальше, и никуда далеко от тебя не делись.
что где-то они сейчас думают и дышут.

что сейчас делаешь Ты?

а дело близится к ноябрю, минуя все месяцы перед ним.
судя по их стихам
- у них куча женщин. но на самом деле - это не так.
я слишком хочу, и слишком многого, но плечам
не вынести этого, как и нам
отдельно от плеч и сущего, я хочу
слишком многого. слишком лучшего
и только по одному плечу,
по второму - ещё много чего, не зависимо от
того, что меня бы порвало, если б я вдруг начала.
но слава богу лежать и смотреть в потолок,
отложив дела,
под силу обоим моим плечам.
и знаете тут, и как бы по мелочам, отлучаться на кухню.
налить себе чай,
и сказать, мол, руки из жопы чай,
не сдамся, пока не перерастут
в плечах.

миниатюры и чертежи
все исчезают, куда бы не положил.
дружат с носками.

мы переходим на летнее время на вечные времена
смерть моих интересов сопутствует дням рожденья.
ты меня наебала, ты вырвалась в поле льна,
и бежала, скрываясь под самолётной тенью.

что б догнать тебя, руки твои схватить,
по запястьям связать, сломать, раскрошить и сплющить
золотые ладони, мягкие, словно нить,
с каждым днём становлюсь я злее, нежнее - лучше.

чтоб свалить тебя, губы твои сковать,
распалённой меткой - болезненного железа.
и молчать тебе, милая. веки (века) кивать
на прорубе столетий у маленького пореза

слизывать, словно кровь - густой
талый запах, с каждым днём угасающий неизменно.
И я буду любить тебя именно вот такой -
очень маленькой в очень большой вселенной.
[200x274]

У меня по лицу медузы что-то делают знаешь ли.

Сплестись. срастись руками, корнями волос,
у самых огней, на вершине кирпичных зданий.
я больше всего хочу, чтобы в меня пророс
поток твоих бесчисленных опозданий.

чтобы все твои бывшие стали горшком земли
для наших бегоний, байковых, бай - любимым.
И ты запустила его, забывав полить.
Они одичали, и вырвались, как на мине -

взорвались. смешалась бы кровь и грязь.
срастись корнями волос, пальпацией, ложью.
врасти в тебя, выпустить, разорясь
на самую вскрытую, самую белую кожу.

упасть в твои губы. быть ближе чем сон и смерть
в объятиях места много, и мало, мало
времени. чтобы тебя стерпеть.
пока нас с тобой окончательно не смешало.
[604x409]

недавно мне пришло в голову, что на северном полюсе, в одной маленькой кожаной курточке, ты всё равно замёрзнешь, даже если очень не хочется.

..и когда у Эмиля снесло пол лица, он повернулся и посмотрел на восходящее солнце. Сегодня был четверг, а это значит что через пару часов ему придётся ехать на работу, но его это почему-то совсем не беспокоило.
Утро было тихим, и не предвещало ничего кроме приятных домашних хлопот. "наверное, шеф будет ругаться.." - подумал Эмиль.
Но поскольку машина всё равно не заводилась, он просто сидел и смотрел на солнце.
[604x445]

Пришла домой с мыслью написать пост о невыносимой тоске которую я привыкла носить.

О том что маленькая розоватая кайма твоих глаз меня впечатляет. Как будто бы это ещё две пары губ. И мне нравится это.
щас бы кому-нибудь заикнуться про то что я умею делать комплименты, но к счастью, никого нет, а ты уезжаешь в Венецию, искать себе гандольершу, видимо.
С тобой я погружаюсь в какое-то сонное царство, в тёплый еллоу-быт. Погода за окнами успевает поменяться четыре раза, пока мы пьём чай.
И мне нравится твоя крыша, на которую можно выбираться и курить. и мне нравится, что мы с тобой такие разные.
Всё это выглядит и является живым и насыщенным. Даже то что ты хуяришь меня по башке, сумасшедшая женщина, потому что я чекнула страничку своей давней зазнобы. Или обронила фразочку о том что мне симпатичен кто-то кроме тебя.
(за последние две недели книга бойцовский клуб перестала быть для меня наполовину непонятной и стала понятной совсем)
И это то ключевое-подключичное что мне хотелось бы отметить.

Иногда, ради интереса, я смотрю на тебя не со своей стороны. на язык напрашивается неизбежное то, что ты красивая.
особенно в своём чёрном шарфе. хотя он, конечно, хорошит всех.

я не могу написать о тебе ничего фантастического, выдуманного, безумного. я не веду с тобой шаттлов, не угоняю поезда, не ищу твоего лица в тысячамордой толпе.
моя любовь живёт самопроизвольно, не завися от роста жизненных запросов.
я люблю тебя.
её я люблю, как человека, которого встретила однажды во сне, толком не разглядев. в общем, человека, который и не существовал вовсе, но запомнился мнимо-чётко.
въелся!

иногда мне кажется, что я просто это придумала. и не было всей этой истории, и персонажей не было.
а были только мы с тобой.

тридцатилетние собачники, не дай бог.

[483x698]

Мы два маленьких солнца,
жёлтые, словно после гепатита.
Я, и бедняга Рита.
Все рифмы давно избиты,
мы выпиты и забыты:
два маленьких солнца в кружке.
прицел наведён на мушку,
и каждый из нас осуждён и виновен по своему,
нужно
разрядить всю обойму.
Оставить всё, и по доброй воле уйти
на дне - железнодорожные пути,
корабли и маршруты..
тик-
так. Отмечается время
и всё разольётся через мгновенье.
тик-
так.

Мы два маленьких солнца,
жёлтые, словно после гепатита.
Я, и бедняга Рита.
Все рифмы давно избиты,
мы выпиты и забыты:
два маленьких солнца в кружке.
прицел наведён на мушку,
и каждый из нас осуждён и виновен по своему,
нужно
разрядить всю обойму.
Оставить всё, и по доброй воле уйти
на дне - железнодорожные пути,
корабли и маршруты..
тик-
так. Отмечается время
и всё разольётся через мгновенье.
тик-
так.