вся минувшая жизнь пролетела, как под постоянными дозами амфетамина.
я только и делала что составляла списки дел, много говорила, и настойчиво искала ненужные предметы в горе хлама.

иногда смотришь все эти фотографии людей, помешанных на музыке, из маленьких старых городишек, и как будто бы вспоминаешь всех своих давно ушедших родсвенников.
прошлой жизни.

Никогда не встанут на колени,
даже если заберут их в плен.
Добрые и смелые тюлени,
ибо вовсе нет у них колен.

они что-то пытаются от меня вскрыть. скрыть
своё присутствие, ники, явки.
пролезая боком, прогрызая ход,
как термиты в сосновой лавке.
ставя пломбы, строя новые берега, к ним мосты,
пешеходные перекрёстки,
размешав толпу на серый цемент
и блёстки
пытаются слиться с ней.
тысячи анонимов, скрывавших в себе людей,
у которых, верно, ко мне, что-то есть за душой..
такой едкий, грязный шов.
мысли, папки на рабочем столе..
все они сливаются в беспомощное желе,
колятся под лопатку мной - дважды в день.

да я и сама, по правде, шпионю за кое-кем.

—Слыхал? Федерико Феллини снимает новый фильм.
—Но он же мертв!
—Он, в первую очередь, профессионал. И только потом уже мертв.

ебаться-улыбаться, проснулась.

а во сне я била всем ебало за сашу. а ещё купила себе банку с заформалиненым котом. а потом случайно её разбила, а кот возьми и оживи. пришлось брать к себе так - живого.
а у саши там были траблы с какой-то бабой рыжей, и рыжая баба её постоянно обижала. и когда мне саша об это рассказала я так разозлилась, что сначала разбила кулаком монитор моего старого компа, а потом, случайно встретившись с этой бабой где-то в каком-то магазине, набила ей морду и облепила волосы жвачкой.

доброе утро, блять.

на самом деле - только что притащила себя домой. ночь была просто пиздец.
прямо сейчас моё тело умрёт в этой постеле.
надеюсь часам к шести вечера оно придёт в себя, а лучше в меня, окончательно.

только что притащила себя домой. в моё айдахо.
в мой повседневный хлам.
смыла все запахи; твой беспощадный запах
мне остаётся по прежнему - не по губам.
в левом запястье жив беспардонный подчерк
ручки изжившей внутренность на руке.
ты мне и правда нравишься. очень. очень.
просто безумно.
мне.

такой сон классный приснился. про какую-то очень красивую тёмноволосую девушку.
не помню обстоятельств, но помню что я в неё прямо сразу влюбилась, а потом мы подружились, а потом мы целовались сидя на диване.

честное слово, такая красивая, что мне даже жалко просыпаться.
светлая кожа, тёмные волосы до плеч (очень густые), глаза, кажется, серо-синие. Она была на пол головы выше меня. на ней была толстовка сине-зелёная, довольно тусклая, и джинсы чёрного цвета.
и она была прям такая, прямо вся такая, какая должна быть девушка моей мечты. что-то в ней было неуловимо приятное.

но к сожалению мой дражайший сосед с дрелью разрушил все мои миражи одним нажатием кнопки.
не стану тут рассказывать какая он сука.

только что явственно поняла что не смогу отказаться от этого прошлого.

беру целую ахапку слов, и перевожу их в одно, на самый другой язык.
такие вот метомарфозы.

из-за брекетов я уже второй день ем только кашку.
чувствую, такими темпами моя мечта о 40 кг сбудется к началу августа.
мне больно кусать, больно жевать, и слава богу что горло в этой системе никак не задействовано. потому что если бы мне ещё и глотать было больно, я бы рвала и метала.
когда мне хочется жрать у меня очень портится настроение.
так что теперь у меня появилось новое интересное занятие. оно называется вечерний троллинг.
ха ха.

мне поставили брекеты.
оуэуэуэуэ.

выражение лица сразу так поменялось. и мне так даже больше нравится. губы как-то больше.

мне поставили брекеты, и теперь есть какую-либо еду стало настоящей пыткой.
учитывая то, что кушаю я теперь одну сраную манку, не перестаю надеяться, что похудею я раньше, чем у меня станут ровные зубы.

мне поставили брекеты, и теперь есть какую-либо еду стало настоящей пыткой.
учитывая то, что кушаю я теперь одну сраную манку, не перестаю надеяться, что похудею я раньше, чем у меня станут ровные зубы.

мне поставили брекеты.
оуэуэуэуэ.

выражение лица сразу так поменялось. и мне так даже больше нравится. губы как-то больше.

как же я люблю тебя.
[604x402]

интересно как долго ещё я буду посвящать своё творчество человеку, который не имеет ко мне никакого отношения?

надо написать здесь что-нибудь лиричное.

когда ты приехала из швеции, я как будто влюбилась в тебя заново. в такую новую, такую другую. и одновременно - всё такую же.
ты поменяла стиль, и теперь ходишь, как олд-скульный гот, вся в чёрном. ты наконец-таки купила себе джинсы, и это меня радует.
я знаю что должна заняться собой. например, снова начать читать. или рисовать. или осваивать гитару. но я ни на чём не могу сосредоточиться. мне постоянно кажется, что не всё в порядке.

иногда меня безумно раздражает то, что вся моя жизнь завязана на тебе.
и я знаю, что нам обоим будет лучше, если я из этого выберусь.

а ещё мне нужно перестать килограммами жрать мармелад. даже если он очень вкусный.
перестать - килограммами жрать килограммы.

перестать ходить как грязный байкер, и вообще, взять себя в руки, купить себе одежды, поменять причёску.
у моих любимых штанов дырка на внутренней стороне бедра, и ни в каких других я не хожу.

скоро тебе станет тошно от моей простоты. от того что я прячу соль в салфетке, в глубине кармана. если вдруг понадобится посолить внезапно ставшую пресной кровь.
тебе хочется чтобы я тоже стала тёмным рыцарем пост-панка.

а я вот, вроде как нашла себе работу. бармена. и теперь буду копить на тату-рукав.
не знаю как можно закончить всю эту лиричность.

во всяком случае как закончить её логически я не представляю.
поэтому, самовар.

последнее стихотворение вообще-то посвящалось одному человеку.
и тут я поняла что кому бы я его не показала каждый воспримет на свой счёт.
такой вот фейл.

старая память всё равно остаётся памятью.
память рук, память губ, которые у меня теперь
превратились в сухие, потрескавшиеся,
как стены. мягкие, как кораллы, облепившие чью-то дверь
каюты. живые, светло-розовые моллюски,
вымытые на берег, в крупицах солёных дней.
и не важно, как ты хорошо целуешься,
если
ты целуешься не со мной,
а с ней.

и не важно, как хорошо приткнуться у сырой обочины руками,
и почувствовать гравий
твоих обмороженных губ.
Если губы твои всего лишь холодный камень.
не хранят тепло, не пахнут сигаретами по утрам..

или тем единственным утром, что встало с нами.
ну, и я уж молчу,
что они делают
по ночам.