ПОЧЕМУ ДОМАШКА ДОВОДИТ НАС ДО БЕШЕНСТВА И ПЕЛЕНЫ В ГЛАЗАХ. И КАК С ЭТИМ СПРАВИТЬСЯ
Место родителей там, где сложно и не получается
При встрече подруга страдает, рассказывая, что её первоклассник до сих пор зеркалит буквы и не может аккуратно написать даже одну строку, а старший — тот, который в шестом — опять принёс двойку по математике. Он не смог вспомнить, как складывать дроби! «Дроби! Складывать! В шестом классе! Да мы эти дроби пол-лета мучили».
Вы чувствуете сожаление, но отчаяние мамы вызывает у вас улыбку: подумаешь, дроби. Ерунда, в школу затем и ходят, чтобы учиться. Зато смотри, какие они у тебя весёлые, добрые, да ещё и спортсмены. А письмо, буквы, математика — это всё вторично. Вы говорите все эти правильные слова совершенно искренне, зная, что это правда.
Через полтора часа вы придёте домой и, решив помочь дочке с домашним заданием, обнаружите, что она опять написала все «не» слитно с глаголами и раздельно — с прилагательными. В этот момент все умные слова, что знания не главное, а оценки — ерунда, почему-то выветрятся из головы. И вы сорвётесь. Ведь вы только вчера обсуждали это правило! И всё насмарку!
И вот уже у вас перед глазами красная пелена — или наоборот, вы опускаетесь в бездну отчаяния. Выдыхаете и пробуете снова. Раз, два… Нет! Это невозможно!
В какой-то момент мы начинаем вопить или говорить гадкие вещи: «Нельзя быть таким глупым!», «Ну подумай хоть чуть-чуть!», «Каждый дурак бы уже понял!», «Да ты издеваешься надо мной!»
Вроде бы ничего страшного не случилось: вы просто помогаете ребёнку делать то, что он не умеет. Тем, что получается и без вас, не надо заниматься. А если идёт провал за провалом, значит, вы хороший родитель и на верном пути. Вы там, где сложно. Там, где и должны быть.
Иногда вы можете сдержаться, вы же мудрая мать. Но позже будете весь вечер рассказывать мужу, что всё бесполезно, да ещё и обижаться на улыбку в ответ, требуя, чтобы он немедленно признал локальный конец света.
Родители воспринимают успехи детей как оценку своих способностей
Почему нам так тяжело учить своих детей? Во-первых, виновата, как и всегда, эволюция. Какая главная задача любого живого существа на Земле? Правильно, передать дальше свой набор генов, а значит, потомок должен быть самым сильным и адаптивным. А раз сегодня основным полем для конкуренции стало академическое знание, то «мама-тигрица» включается сразу, как только ребёнок забывает дроби, как раскрыть скобки или читает не 150 знаков в минуту.
Где-то внутри просыпается страх, что мы — и в первую очередь этот самый потомок — уже проиграли в гонке. Ему не пробиться, не выжить, не победить.
Звучит достаточно дико, конечно, но так оно и работает, причём, если страх интуитивный, он захватывает нас целиком вне зависимости от нашего желания. За страхом приходит агрессия, и вот любящий родитель уже кричит дурным голосом на ни в чём не повинного школьника. Он ведь правда может не понимать или не иметь мотивации к тому, чтобы стараться понять.
Потом нам становится страшно, мы виним себя, испытываем стыд, обещаем, что «больше никогда». Но с новой домашней работой всё начинается заново.
Вторая причина: часто мы нехотя, интуитивно воспринимаем детей как оценку самих себя, своих генов, родительских компетенций, стараний и вложений. Особенно это касается первенцев.
Если мы с детства привыкли жить в оценочной системе, любой промах ребёнка воспринимается как трагедия и личный провал. Как доказательство того, что вы плохой родитель. Ведь у всех вокруг получается, а у вас — нет. Трагедия порождает страх, страх — агрессию, направленную на ребёнка, себя, среду (школу, учителей, весь мир в целом). В итоге наша мнимая помощь с домашкой — ведь мы действительно изо всех сил желаем добра — превращается в инструмент, разрушающий отношения, основу родительства.
Есть, конечно, и отягчающие факторы. Школьный учитель регулярно встречает десятки детей одного возраста и уровня знаний. Он понимает, какие фантастически глупые и непонятные промахи совершают дети, мало какие ошибки могут вызвать у него удивление.
Мама или папа, обнаружив, что девятилетка не может отличить млекопитающего от земноводного или не знает, кто такой «ямщик на облучке», падают в обморок и патетически восклицают: «Как? Как такое можно не знать?»
На самом деле — запросто. Легко можно не знать, что такое бразды и как их взрывают. Для этого в школу и ходят. Родители тоже когда-то не знали, и ничего. Да и в целом нормально не знать, стыдно не спрашивать. Беда в том, что после пары таких сцен ребёнок начинает бояться признаваться в незнании.
В ответ на все вопросы он робко что-то шепчет или просто пытается как можно меньше что-то обсуждать с папой или мамой. Он не хочет, чтобы они в очередной раз закатывали глаза и заламывали руки, обнаружив его неспособность отличить Шумана от Шуберта.
Ещё больше родителей пугает собственное незнание. Когда к нам приходят за помощью в той области, где мы специалисты, мы с истинной широтой души рассказываем, объясняем, показываем.
Мы понимаем,
Читать далее...
