25 апреля 1945 г. недалеко от города Торгау на Эльбе войска 1-го Украинского фронта встретились с войсками 1-й армии США.
В результате встречи войск союзников остатки вооруженных сил Германии были расколоты на две части — северную и южную.
Первая встреча состоялась, когда американский патруль под командованием первого лейтенанта Альберта Коцебу пересёк Эльбу. На восточном берегу они встретили советских солдат под командованием подполковника Александра Гордеева. В тот же день ещё один американский патруль (под командованием второго лейтенанта Армии США Уильяма Робертсона встретился с советскими солдатами лейтената Александра Сильвашко на разрушенном мосту через Эльбу близ Торгау.
Мемуары Марты Хиллерс "Женщина в Берлине" - взгляд на события мая 1945 года с другой стороны
Марта Хиллерс (Marta Hillers) - немецкая журналистка, которая начала вести свой дневник 20 апреля 1945 года в дни штурма Берлина советскими войсками
Мемуары М. Хиллерс были сначала изданы в 1954 году на английском языке, анонимно. Её знакомый, немец Курт В. Марек (Kurt Marek), издал книгу в Соединённых Штатах.
Хиллерс вышла замуж в 1950-х годах, в Швейцарии, и оставила журналистику. Это было во франкоговорящей Женеве, где Хиллерс обосновалась. Мемуары были встречены противоречиво, не имели хороших продаж, возможно, потому что чувствовалось, что работа Хиллерс принесла позор на немецких женщин, потому что критика российских солдат, как чувствовалось, была преувеличена.
Марта Хиллерс никогда не была общественной фигурой и не согласилась на новое издания из-за обвинений в загрязнении чести немецких женщин и активной антикоммунистической пропаганды.
Повторно издали дневники после смерти Хиллерс в июне 2001 в возрасте 90 лет, в Берлине.
С 28 апреля, когда я писала я последний раз, прошло 3 дня, которые были полны до краёв замечательными вещами, картинами, страхами, чувствами, так что я даже не знаю, с чего начать, что писать. Каждая минута жизни оплачивается дорого. Шторм уходит от нас. Дрожащие листья в вихре, мы не знаем, куда это ведёт нас.

В фильме "Сюжет для небольшого рассказа" Марина сыграла Лику Мизинову, знакомую Антона Павловича Чехова, протипа Нины Заречной из "Чайки".
Но как оказалось, в истории самой Марины Влади и её семьи была разыграна драма, ничуть не уступающая чеховским пьесам. Об этом Марина рассказала в своей книге "Мой вишневый сад"
ДНЕВНИК ГЕОРГИЯ ЭФРОНА 7 июня 1941
Cлушаю из Берлина превосходную программу. Сейчас играет знаменитый джаз-оркестр Бариабаса фон Гэкса, который я слышал еще в Париже. Сегодня мать видалась с Ахматовой у Ардова, который говорил о моих рисунках и что ими можно зарабатывать. Это интересно, нужно будет ему позвонить. Сейчас мать пошла к «старушке» (Меркуровой) вместе с Кочетковым. Сегодня купил себе дымчатые очки — против солнца. Получил дневник. Добился превосходных результатов.
Шаховская Зинаида Алексеевна
(1906 - 2001)
Родилась 30 августа / 12 сентября в Москве в аристократической семье. Княжна. В 1920 г. выехала за границу вместе с родителями в гражданскую войну из Новороссийска в Константинополь. Училась в американском колледже в Константинополе, в католическом монастыре в Брюсселе (1923), в Протестантской школе социального обеспечения в Париже. В Париже короткое время представляла литературный журнал «Благонамеренный» (1926), основанный ее братом Д. А. Шаховским (будущим архиепископом Иоанном). Выйдя замуж за художника Святослава Святославовича Малевского-Малевича (сконч. 1973), надолго переселилась в Бельгию. Во время второй мировой войны участвовала во французском и бельгийском Сопротивлении. С 1941 г. редактор Французского информационного агентства в Лондоне. В 1945-1948 г. военный корреспондент в Германии, Австрии, Греции, Италии. С 1949 в Париже. Сотрудник Международной федерации киноархивов (1951-1952), главной редакции французского радиовещания (1961-1964), русской секции французского радио и телевидения (1964-1968). Кавалер ордена Почетного Легиона и офицер ордена Искусств и Словесности. Главный редактор газеты "Русская мысль" (1968-1978). Печаталась также под псевдонимом Жан Круазе. Скончалась 11 июня в старческом доме в Сент-Женевьев де-Буа под Парижем.
Отрывок из воспоминаний Зинаиды Шаховской "Таков мой век".- М.: Русский путь, 2008
о годах учёбы в Санкт-Петербургском Екатерининском Институте благородных девиц.
Существовавший в институте порядок был нарушен событиями Февральской революции 1917 г.
Единственные в своем роде воспоминания политолога и дипломата Дана Витторио Сегре повествуют об истории мальчика из богатой итальянской еврейской семьи, чуть не убитого отцом в детстве, а впоследствии ставшего кибуцником и британским офицером. В Великобритании книга «Мемуары везучего еврея» получила премию Вингейта в разделе документального жанра

Детство Дана Витторио Сегре проходило в фашистской Италии 1920-1930-х годов. Воспитанный в семье мэра небольшого итальянского городка, он в конечном счете - после экономического краха 1929 года и введения антисемитских законов Муссолини - оказался на борту парохода, отплывающего в Тель-Авив: шестнадцатилетний юноша с билетом первого класса, в пиджаке, рубашке с крахмальным воротничком и шелковым галстуком, однако совершенно не подготовленный к трудностям израильской жизни в годы Второй мировой войны.
Воспоминания Сегре - вереница живых, объемных, красочных образов и событий, нанизанных на нить тонкого юмора и глубоких размышлений об исторических потрясениях ХХ века. История, описанная им, действительно любопытна - и за пределами Италии не слишком известна. Как и то, что евреи в свое время приняли активнейшее участие в движении за освобождение и объединение Италии, за что после победы получили подлинное и безоговорочное равноправие.
Итальянский национализм стал их воздухом и религией, притом что еврейскую идентичность они сохраняли, хотя и утрачивая зачастую живую связь с традицией. Сегре вспоминает, как его бабушка, не знавшая иврита, больше семидесяти лет каждое утро произносила благословение, благодаря Б-га за то, что Он не создал ее женщиной. Забавно? Безусловно.
И в это же время евреи, увидев в фашизме прямое продолжение Рисорджименто, а в Муссолини - наследника Гарибальди, в подавляющем большинстве если и не вступили в партию, то оказались в первых рядах сочувствующих. И когда Сегре называет одну из глав своей книги «Мое еврейско-фашистское детство», он вовсе не играет в парадоксы и не стремится кого-то эпатировать, а просто описывает реальность такой, какой она была.
Мемуары Сегре - это памятник прежней Европе. Той эпохе, когда книги читали не урывками в вагонах метро, а долгими зимними вечерами у камина. Самоанализ был естественной частью мышления, и рефлексия не считалась ругательным словом («рефлексирующий интеллигент»), а просто - как же без нее? И мир они воспринимали чрезвычайно дробно, в бесчисленных деталях и подробностях, в разноголосице звуков, запахов, бликов. Если Сегре описывает какую-то беседу, то непременно упомянет, с какой стороны светило солнце, и как падала тень, и доносился ли шелест деревьев из сада. Эти люди могли позволить себе роскошь жить неторопливо, и любоваться теми же оливами, которыми любовались их деды, и умирать в тех же домах, где умирали поколения их предков. И странно думать, что это было всего каких-то девяносто лет назад, по сути одна человеческая жизнь, долгая, конечно, но вот тот же Сегре ее ведь прожил...
Неудивительно, что, прибыв в 1939 году в Палестину, он сразу же отмечает простоту и грубость новой жизни, так контрастирующую со всем тем, к чему он привык на родине: «…Я попал в мир сумасшедшей деятельности без сомнений и противовесов, которая не оставляет места, где могла бы найти убежище душа. Этот мир был выжжен активизмом так же, как плоские крыши облупленных домов были выжжены солнцем».
Удивительно другое: прожив в Израиле больше полувека, сделав карьеру, автор так и не почувствовал себя в полной мере израильтянином, и «шрам в душе» от тех, первых, впечатлений, «пусть и зарубцевавшись, остался навечно». Ни кибуцные сортиры и душевые, ни будни Еврейской бригады, ни обсуждения идейного наследия Розы Люксембург так и не стали ему дороже памяти о служанке Аннетте в родительском доме, которая держала его за руку каждый вечер, когда он засыпал.
Читать здесь - http://lib.rus.ec/b/351981/read
Михаил Эдельштейн
4 МАЯ - родилась Одри Хепберн
Сын кинозвезды вспоминает о последних днях жизни мамы.

Судьбы русских меценатов конца XIX – начала XX столетия были блестящи и трагичны одновременно. И судьба княгини Марии Клавдиевны Тенишевой – не исключение. Родилась она 1 июня 1858 года. В девичестве носила фамилию Пятковская.
По отчиму звалась Марией Морицовной фон Дизен. Внешне жизнь её была вполне благополучной. А вот психологически – очень напряженной, ведь она была незаконнорожденной дочерью. Но вот чьей – это так и осталось тайной. Мать её не любила. Замуж Марию выдали за человека, который не любил её, да и она его тоже. Несколько лет, промучившись, они развелись.

«Я знала Высоцкого 18-летним мальчиком, трогательным, талантливым, с открытым взглядом на мир. Он был еще никому не известным, песни пел только близким друзьям. Я знала того Высоцкого, которого мало кто помнит. Именно он до сих пор живет в моей душе, его я любила и люблю», — рассказывает Иза Высоцкая, первая жена актера, певца и поэта.
|
9 сентября (28 августа) 1828 г. родился великий русский писатель Лев Толстой.
Лев Толстой в Ясной Поляне (1908).
Фотографический портрет С. М. Прокудина-Горского
Источник: Википедия
ИЗ ДНЕВНИКА СОФЬИ АНДРЕЕВНЫ ТОЛСТОЙ
Как прошел день 28 августа 1898 г.
az.lib.ru/t/tolstaja_s_a/text_0010.shtml

«Папины поклонницы буквально теряли разум! Когда в Большом пел кто-то из тех, кого они считали его конкурентом, эти женщины срывали спектакли, свистя и мяукая. А мою маму, оперную певицу Ирину Масленникову, они чуть не убили прямо на сцене, сбросив на нее с верхнего яруса два мешка медяков», — рассказывает Мария, дочь великого оперного тенора.
Фанатичных поклонниц звезд и поныне
иногда называют «сырихами». Это прозвище вошло в обиход благодаря магазину «Сыр», стоявшему на углу улицы Горького — нынешней Тверской — и Георгиевского переулка, недалеко от квартиры, где жил Сергей Яковлевич Лемешев. В «Сыр» «лемешистки», круглосуточно дежурившие у подъезда своего кумира, по очереди бегали греться в холодную погоду, там же происходил и обмен сведениями о малейших подробностях жизни оперного певца, в том числе — его планах на день.
Таких информированных и агрессивных поклонниц, как у Лемешева, не было ни у кого за всю историю Большого театра — кроме, пожалуй, Ивана Козловского. С его фанатками, звавшимися «козловитянками», «лемешистки» частенько устраивали жестокие потасовки, доходило даже до судебных разбирательств. Доставалось от поклонниц Лемешева и его единственной дочери Марии (ныне солистке Камерного музыкального театра имени Бориса Покровского), с которой мы встретились, чтобы побеседовать о ее легендарном отце.
9 МАЯ В ВОСПОМИНАНИЯХ СОВРЕМЕННИКОВ
www.diletant.ru/articles/20724971/
Олег Басилашвили, народный артист СССР