
Часто происходит так, что сердечный приступ случается с людьми, когда они находятся в полном одиночестве, и им некому помочь.
У человека есть около 10 секунд, прежде чем он может потерять сознание. Чтобы помочь себе необходимо начать кашлять: много раз и с очень большой силой! Каждый раз, перед тем как кашлянуть, сделайте глубокий вдох, кашель должен быть глубоким и продолжительным, как будто вы отплевываете мокроту глубоко из груди.
Операция "Вдохи и кашель" должна повторяться каждые 2 секунды без остановок, вплоть до приезда скорой помощи, или же до того момента, пока сердце вновь не начнет биться в нормальном ритме.
Глубокий вдох позволяет кислороду проникнуть в легкие, а кашлевые движения "сжимают" сердце и заставляют кровь циркулировать. Такое давление помогает добиться нормального ритма сердца и у человека появляется дополнительное время на то, чтобы дождаться врачей или доехать до больницы.
Как говорят кардиологи, если бы каждый из нас поделился этой информацией с 10 людьми, как минимум одна жизнь могла бы быть спасена.
А может... Президент Украины, граждан другой страны?!




- Эх, не хотел поднимать эту тему... Когда говорят: "мне просто так дали звание народного" - врут.
Потому что, чтобы его получить, надо пройти четыре организации, собрать очень много документов.
Я этим заниматься, признаюсь, и не хотел вовсе.
Но за несколько месяцев до юбилея позвонила Валерия Гущина из Гильдии киноактеров - мол, надо!
Но до Минкульта эти документы, как мне сказали, так и не дошли - их сказал выбросить Михалков!
Также не послали документы на присвоение народного и Конкину (ему 70 лет исполнилось 19 августа. - Л. К.)
И тоже, говорят, не обошлось без вмешательства Никиты Сергеевича.
Что тут скажешь?
Нет, мне не печально.
Мне смешно.
Предлагаю, чтобы и мое, и Конкина звания отдали Михалкову.
Чтобы он был трижды народный артист!






В США готовят новые санкции против 35 россиян

Мне восемьдесят седьмой год…
Да… Как-то совсем неожиданно подкрался этот срок и дал о себе знать кашлем, одышкой, одутловатостью и болью в суставах… Но главное, главное! Пониманием отчетливым очень малого срока, отпущенного мне до ухода туда… куда-то… до расставания со всем любимым, спрятанным где-то глубоко-глубоко.
Неужели больше никогда я вместе с мамой не буду возвращаться в поздних сумерках из глухого леса в свою хотьковскую избу?.. Неужели с папой больше никогда!!! Никогда не буду я сидеть на западной трибуне московского стадиона "Динамо" на матче ЦДК-"Динамо", и папа говорит: "Впечатление такое, что цэдэковцев больше на поле, чем динамовцев…"
И не раздастся радостный, заливистый звонок моего взрослого велосипеда, а бабушка из нашего кухонного окна на четвёртом этаже не крикнет: "Эй, номер двадцать два шестьдесят четыре (это был номер моего велосипеда), идите обедать!"
Неужели никогда не замрёт мое сердце, и не двинется мягко в разные стороны оливково-серый с белоснежной чайкой среди тусклых золотых завитков мхатовский занавес, и не зальёт светом и счастьем гостиную с колоннами, с тёплым майским садом за дверьми и тремя сёстрами на авансцене?.. Да нет, не зальёт.
Неужели я до конца дней обречён смотреть одну концептуалистическую дребедень с ее мнимой сложностью, которой пытаются заменить подлинность пьесы "на смыслы". Да, все так, только так.
Ну, хорошо. А Тарховка, наши ночи счастливые с жарко натопленной печью среди белоснежных снегов… Господи?
Ну что ты несёшь, дурень? Ну, конечно, нет… Но ведь было, было… счастье прошлых лет… А ты нерадиво отнёсся к той бриллиантовой россыпи тысяч (восемьдесят четыре на триста шестьдесят пять), около сорока тысяч дней, которые тебе были даны, нерадиво.
Вот он, девятый десяток!
Вот они - восемьдесят четыре года. Совершенно неожиданно. Все было как-то нормально… и, казалось бы…
Ан нет! "Снаряды ложатся все ближе и ближе! Ещё один - и здравствуйте, Константин Сергеевич!" - как говорил артист Московского Художественного театра Борис Николаевич Ливанов…
- Ну что ж! И там неплохая команда собирается - не так скучно будет, как на этом свете! - утешал себя один знакомый артист.
Так-то оно так…
"А вы, молодой человек, что хотите играть?" - спросят Константин Сергеевич, Евгений Багратионович, Олег Николаевич, Георгий Александрович, Юрий Петрович - да их там целая толпа, выбирай - не хочу!
"Я-то? Ну что ж, вот не сыграл я Федю Протасова - его хотел бы. Или царя Фёдора Иоанновича - тоже неплохо… А Иванов Чехова? У меня ведь и трактовка интересная есть! А?! Или Юлий Цезарь Шекспира?! Могу!"
"Э-э-э, не-е-ет, - скажут вышеупомянутые мэтры, сидя рядышком на садовой лавочке под капарисами и лаврами, потягивая лимонад "Буратино". - Не-е-ет, молодой человек! Нет. На эти роли есть у нас Качалов, Москвин, Смоктуновский, Симонов, Меркурьев, Ливанов, Болдуман… Вот они в очереди за талонами стоят. Да и поменьше роли все разобраны - вон вторая очередь, подлиннее, там и Борисов, и Богатырёв, и Евстигнеев, и Стржельчик, и Трофимов, и Грибов, и Масальский… Яковлев, Папанов… Стоят, толкаются, интриги плетут…
Так
В одном городе, во время страшной засухи, когда лето было в разгаре, городской священник созвал всех утром в храм молиться о дожде.
В Париже выставка современного искусства.