[показать]

Год назад,  в Ницце, на юге Франции, скончался один из последних настоящих шансонье Франции – Жорж Мустаки, юность которого – музыкальная и физическая – пришлась на бурные послевоенные 50-ые годы, когда в сердцах и душах парижан царила единственная и неповторимая Эдит Пиаф.                     

В последние четыре года Мустаки не появлялся на сцене, не пел, не сочинял музыку – не позволяла неизлечимая болезнь легких. Но свою музыку шансонье научился выражать в красках, на полотне: мало кому в Греции известны его картины, а ведь они – как и его знаменитые баллады – несут на себе неизгладимую печать Греции.

Ведь Жорж Мустаки – грек. И не только по происхождению – оба его родителя были греками! – но и по духу, и даже по той восточной лени, которой он так кичился, приписывая именно ей свое вдохновение.

Жорж Мустаки никогда не разговаривал по-гречески, и тому есть объяснение. Но он был гораздо более сознательным греком, чем многие греческие деятели культуры, уехавшие из Греции за рубеж – в ту же Францию и порвавшие на десятилетия связь со своей непосредственной родиной.