Приют одинокой души...
Халдейский священник пригласил Рамзеса XII посмотреть в хрустальный шар, объяснив, что при этом нельзя смотреть по сторонам.
«Великий Рамзес, преосвященник Омона, видишь ли ты в этом шаре искры?»
«Да, я узнаЮ белые искорки, которые похожи на пчел, вьющихся над цветком.»
После нескольких видений в шаре, мгновением позднее, фараон удивленно увидел стаю серебряных птиц, вылетающих из храмов, дворцов, улиц, с нильских лодок, из деревенских хижин, даже из рабочих цехов. Сначала они быстро, как стрела взмывали в небо, но вскоре сталкивались в небе с другими птицами серебристого оперения, которые преграждали им путь, ударялись с ними изо всей силы – и обе падали замертво на землю.
Это были противоречащие друг другу молитвы людей, которые взаимно препятствовали достижению их Трона Вечности. Фараон напряженно вслушался. Сначала он не слышал ничего, кроме шелеста крыльев, но вскоре он мог различить некоторые слова. Так он услышал некоего больного, который молил о своем здоровье и исцелении; одновременно он услышал врача, который молился о том, чтобы его пациент как можно дольше оставался больным. Некий хозяин просил Амона о том, чтобы его хлев и амбар был защищен; а вор протягивал свои руки к небу и просил о том, чтобы беспрепятственно увести чужую корову из хлева и унести мешок с чужим зерном. Их молитвы разлетались, как камни из пращи. Путник, молясь, кидает песок в кучу, ему хочется ветра с севера, который должен принести ему капли воды; а моряк в мольбе касается лбом палубы, чтобы еще неделю дули ветры с востока. Крестьянин хотел бы, чтобы высохло болото после разлива Нила; а бедный рыбак хочет, чтобы болота никогда не иссыхали.
Все эти молитвы разрушали друг друга и не достигали божественных ушей Амона.
Величайший шум господствовал в каменоломне, где закованные в цепи преступники с клиньями дробили гигантские скалы, которые были погружены в воду. Там молилась группа дневных рабочих о том, чтобы скорее настала ночь, и они могли лечь спать, а в это время группа ночных рабочих била себя в грудь с заветным желанием, чтобы солнце никогда не зашло. Тут молятся торговцы, которые покупают отколотые и обтесанные камни, им хочется, чтобы все больше преступников работало в каменоломне, а напротив поставщики продовольствия лежат ничком и стонут, чтобы чума уничтожила всех рабочих, способствуя большей заслуге поставщиков.
Так и молитвы людей из рабочих цехов также не попадали на небо.
На западной границе фараон разглядел две воюющие армии. Обе молили Амона об уничтожении врага. Ливийцы желали египтянам позора и смерти, египтяне проклинали ливийцев. Молитвы одной и другой стороны наталкивались друг на друга как две стаи ястребов и падали вниз в пустыню. Амон их даже не замечал.
И куда только не падал усталый взгляд фараона, везде было то же самое. Строители молили о покое и уменьшении налогов; писари о повышении налогов и чтобы работа никогда не заканчивалась. Священники молились Амону о долгой жизни Рамзеса XII и уничтожении финикийцев, которые вредили их денежным операциям; другие требовали у Бога защиты для финикийцев и позволить Рамзесу XIII быстрее подняться на трон, чтобы он мог положить конец произволу священников. И во всем мире таким образом господствовал раздор.
Каждый хотел для себя того, что другого наполняло страхом; каждый молил о собственном счастье, не спрашивая, не причинил ли этим ближнему вреда. Именно поэтому молитвы не достигали своей цели, а божественный Амон, которого не достигал ни один голос с земли, положил руки на колени и все больше углублялся в исследование собственной божественности. А земля все больше зависела от слепого случая. |
|
|
|
|