Приходит к отцу молодая девушка и говорит -
- Отец, я устала, у меня такая тяжелая жизнь, такие трудности и проблемы, я все время плыву против течения, у меня нет больше сил... что мне делать?
Отец вместо ответа поставил на огонь 3 одинаковых кастрюли с водой, в одну бросил морковь, в другую положил яйцо, а в третью насыпал зерна кофе. Через некоторое время он вынул из воды морковь и яйцо и налил в чашку кофе из 3 кастрюли.
- Что изменилось? - спросил он свою дочь.
- Яйцо и морковь сварились, а зерна кофе растворились в воде - ответила она.
- Нет, дочь моя, это лишь поверхностный взгляд на вещи. Посмотри - твердая морковь, побывав в кипятке, стала мягкой и податливой. Хрупкое и жидкое яйцо стало твердым. Внешне они не изменились, они лишь изменили свою структуру под воздействием одинаковых неблагоприятных обстоятельств - кипятка. Так и люди - сильные внешне могут расклеиться и стать слабаками там, где хрупкие и нежные лишь затвердеют и окрепнут...
- А кофе? - спросила дочь
- О! Это самое интересное! Зерна кофе полностью растворились в новой враждебной среде и изменили ее - превратили кипяток в великолепный ароматный напиток. Есть особые люди, которые не изменяются в силу обстоятельств - они изменяют сами обстоятельства и превращают их в нечто новое и прекрасное, извлекая пользу и знания из ситуации...
..У тебе в хаті пахнуть абрикоси -
Рожева шкірка терпне, як бурштин...
Весела жінка миє довгі коси
І тупцяє до неї перший син.
І теплий дощ по-змовницьки моргає
Крізь біле сито вимитих вікон.
А ти сидиш.
Ти куриш і чекаєш,
Коли тривожно скрикне телефон...
- Це ти?
- Це я.
- Кохана…
- Мій жаданий…
- У тебе? Завтра?…Так, люблю і снилась...
Дружина з кухні: «Хто дзвонив, Степане?»
- Ніхто. Якась дурепа помилилась…
А ВЫ ВЕРИТЕ В ЖИЗНЬ ПОСЛЕ РОДОВ? :)
В животе беременной женщины росли и развивались два эмбриона. Одного звали Маленький Верующий, другого Маленький Скептик. И вот однажды Скептик спросил: «Послушай. А ты веришь в жизнь после родов?»... И Верующий ему ответил: Естественно, я верю в жизнь после родов! Это же ясно – жизнь после родов продолжается. А здесь мы только для того, чтобы вырасти и стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ожидает.
Скептик: Да? По-моему, все это глупость! На самом деле никакой жизни после родов не существует! Ты хотя бы можешь представить, как вообще могла выглядеть эта жизнь?
Верующий: Я не знаю точно всех деталей, но верю, что там определенно будет больше света и что мы, возможно, будем сами ходить и есть своим ртом, и…
Скептик: Какая ерунда! Ходить вообще невозможно. А есть ртом – это полностью смешное предположение! У нас есть пуповина, которая нас кормит. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что наша жизнь – это пуповина! К тому же, ты заметил, что уже сейчас она слишком коротка?
Верующий: Я уверен, что это возможно. Просто все будет другим, не таким, к чему мы привыкли.
Скептик: Но ведь еще никто и никогда после родов не возвращался!Все знают, что жизнь кончается родами! И вообще, жизнь – это одно большое страдание в темноте
Верующий: Нет, нет! Я точно не знаю, как будет выглядеть жизнь после родов. Но в любом случае мы увидим нашу маму, и она о нас позаботится. Скептик: Маму? Ты веришь в маму? Ха-ха! И где же она находится? Верующий: Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и живем и движемся благодаря ей. Без нее мы не можем существовать.
Скептик: Полная ерунда! Я не видел никакой мамы, и поэтому очевидно, что ее просто нет.
Верующий: Не могу с тобой согласиться. Ведь иногда, когда мы сидим тихо, то можем услышать, как она поет, и почувствовать, как она поглаживает наш мир. Я твердо верю, что настоящая жизнь начнется только после родов.
А ты?
О том, что...
Жена открывает дверь. Муж на пороге виновато улыбается.
- Прости. Работы много.
Целует в щеку.
- Я тебе подарочек принёс. Не злись, а?
Сверток в голубой оберточной бумаге плавно ложится в женскую ладонь. Еще один целомудренный поцелуй, закрепляющий.
- Спасибо,- устало произносит она. - Ужинать будешь?
- Нет. Я сыт, спасибо. На работе поел. У детей как дела? Хотя знаешь, я отдохну,а ты все расскажешь.
Через десять минут с бутылкой пива, газетой, перед телевизором, он думает о том, что ...
* * *
Жена молча запихивает рубашку в стиральную машину. От рубашки ясно прослушивается аромат "1881". На воротничке след розовой помады, потертый. Она устало опускается на стул завидуя той, которой он дарил сегодня любовь и нежность. Той, которую страстно целовал и желал. Той, которая всегда хороша для него. Той, о которой он думает днями и ночами.
А дома? Проблемы, дети.
- Милый,- тихо произносит она. Завтра собрание в школе. Я не успеваю. Не мог бы ты...
- Что ты, дорогая! На работе аврал! Но я готов выходные провести с детьми. А ты пока можешь доделать все, что откладывала.
Супруга вздыхает. Понимая, что какой бы то ни было всплеск и выяснение, даст обратный эффект. Молча проглатывает слезы, решительно закрывает дверцу стиральной машинки и нажимает кнопку "Пуск".
Она может позвонить подруге, но лишь услышит в ответ какая она дура, что все это терпит.
Она может позвонить маме, но знает что услышит лишь: "Разводись! Немедленно!"
Она молча прикуривает из мужниной пачки, наливает красное вино и включает телевизор. Сегодня Дон Хуан снова добивается любви Карамелитты! Господи! Как ей надоел этот Дон со своей любовью, но подпитываясь слезами и счастьем героев, она забывает об этой чертовой рубашке, о "1881", и ей уже все равно, что муж спит "без задних ног".
В выходные она сходит к парикмахеру, купит на утаенные от мужа деньги новую кофту и поговорит с соседками о том, что ...
* * *
А на другом конце города, в одинокой квартире, ОНА плачет, сидя у телефона. Надеясь, что он позвонит ей. Надеясь, что это свидание навеки осталось в его сердце. На столе перед ней лежит сверток, в голубой подарочной бумаге. Он подарил ей уходя, и целомудренный поцелуй - закрепляющий.
Она завидует той, к которой он вернулся сегодня вечером, с которой он проведет всю ночь, к которой он возвращается каждый день, с которой он проводит выходные.
Той, которую любит, потому что она мать его детей, потому что там где она, его дом...
А её дом пуст. Она вытирает слёзы платком.
Можно было бы позвонить подруге, но та скажет, что он вечно будет дурить её голову и никогда не оставит свою жену.
Можно позвонить маме, но она будет кричать, потому что она тратит свою жизнь на женатого мужика...
Она включает телевизор, наливает в рюмку коньяк, закуривает из забытой им пачки...
Сегодня опять Дон Хуан обхаживает свою Карамелитту. Боже! Как они надоели со своей "тягомотиной". Но через десять минут она забывает о том, что в спальне подушки все еще хранят его запах, что надо бы купить новый флакон "1881". В выходные она купит духи, поедет к подруге, и они будут говорить о том, что ...
Ранее утро… 8 марта. Будильник зазвенел и, даже не успев как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Стало чуть светать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я ещё за неделю до этого решил: никаких роз, только весенние цветы… праздник же весенний.
Я подошёл к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошёл. Да, цветы действительно красивы.
- А кто продавец, - спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла ненадолго, щас вернётся, - сказала тётка, торговавшая по соседству солёными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло.
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нём не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нём просто отвалилась. Из-под плаща была видна старая, почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Его лицо было обычным лицом старого человека, вот только, во взгляде было что-то непреклонное и гордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть небритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты.
Деда трусило от холода, его руки были синего цвета… Его очень трусило, но он стоял на ветру и ждал.
Какой-то нехороший комок подкатил к моему горлу.
Я начал замерзать, а продавщицы всё не было.
Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И ещё я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней.
Я то же подошёл к ней.
Дед подошёл к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка… милая, а сколько стоит одна веточка мимозы? - дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то… - прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку… Сколько она стоит? - тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, что у деда в глазах стояли слёзы…
- Одна? Да, буду с тобой возиться, алкашня... Давай, вали отсюдава, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, - так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка, - с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На её лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может, найдёшь для меня веточку на три рубля? - как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я никогда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины.
Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га, га, га, щас я тебе найду, - уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари, га, га, га, га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку мимозы, она была сломана посередине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась пополам, и цветы смотрели в землю… На руку деда упала слеза… Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, сука, что же ты, *****, делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.
Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.
- Дед, а ну, подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты, курица тупая, сколько стоит твоё ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух, - еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э… а… ну… я не знаю, - промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное, 500 рублей, - сказала продавщица.
Все это время дед непонимающе смотрел то на меня, то на продавщицу.
Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду.
- На, отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слёзы, одна за другой, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал,
Не торопись, пока ты не поймешь,
Что я одна, и нет меня дороже...
Когда ты сто кругов судьбы пройдешь,
А на сто первый без меня не сможешь.
Когда тебя разбудит ночью страх,
Что можешь ты на век меня лишиться
Тишину квартиры нарушил звон будильника. Из-под одеяла высунулась рука, что бы остановить этот шум. Нет, это не будильник… Звук становился все громче и громче. Она уже начала понимать, что это звонит мобильный и быстрыми движениями (насколько они могут быть быстрыми у человека, который практически спит) стала шарить по тумбочке.
- Алло? – пробормотала Она сонным голосом в трубку.
- Здравствуй! Как твои дела?
Молчание...
- Мне вдруг до невозможного захотелось услышать твой голос, он у тебя с хрипотцой, когда ты только просыпаешься. Прости, не удержался.
- Это все, что ты хотел мне сказать?
- За окном идет дождь...
- Это все?
Пауза...
- Да.
- Тогда до свиданья, а точнее прощай. И чтобы у тебя не возникало больше такого желания, будить меня ночью, я запишу свой голос на диктофон и вышлю тебе по почте.
Она нажала на кнопку "отмена" и откинулась на подушку. Да теперь ей не уснуть. Зачем Он позвонил? И сердечко, как предатель вдруг сразу напомнило о себе, когда казалось, что оно уже просто выполняет функции, которые были заложены ему изначально – перегонять кровь. Тук. Тишина... Тук-тук. И снова тишина... Тук-тук-тук.
Нет, это не выносимо. Она встала с постели и побрела на кухню, чтобы налить себе зеленый чай, он всегда ее успокаивал.
Она поставила чайник на плиту и стала ждать, когда он закипит. Ее взгляд упал на окно. Дождь...
Капельки дождя ударялись о стекло и тонкими струйками сбегали вниз. Она провела рукой по стеклу.
- Поговори со мною дождь...
Капельки сильней застучали по стеклу, и в них звучал до боли знакомый, до боли родной и любимый голос: "Когда будет идти дождь, знай, я всегда буду вспоминать о тебе, сколько бы километров или лет нас не разделяли..." Да это было давно, кажется в другой жизни.
Она прижалась к холодному стеклу, как будто оно могло охладить ее сердце, вычеркнуть из жизни те воспоминания.
Чайник закипел... А она все стояла у окна, смотря вдаль, где были дождь и ее счастье. Если бы не было барьера, капельки дождя на стекле и слезы на ее лице стали бы единым целым. Наконец, Она оторвалась от стекла и отвернулась от окна. Выключив чайник, она направилась в комнату. Последний принятый звонок. Кнопка вызова. Гудок. Еще гудок. Три. Четыре...
- Алло?! – ответил мужской голос.
- Ты знаешь, а на улице дождь.
- Я не могу жить без тебя…
- А я без тебя и дождя.
- И дождя...
Я запомню тебя, чтоб найти через сотни лет
Чтоб когда-нибудь вместе камин растопить стихами
С головой завернуться в коричневый мягкий плед
И заполнить разлуку известными нам штрихами
Я запомню тебя, чтоб при встрече тепло обнять
Чтоб насквозь пропитаться твоей пеленой прохлады
Чтоб за все эти годы друг друга простить… понять
Чтобы взять кочергу и собрать угольки баллады
Я запомню тебя, чтоб при встрече легко солгать:
«Я совсем не скучал в этом обществе светских пташек
И вообще, ты прости, мне к другой пора убегать»
А в ответ: «Посмотри! Изумительна роспись чашек»...
Вечірнє сонце, дякую за день!
Вечірнє сонце, дякую за втому.
За тих лісів просвітлений Едем
і за волошку в житі золотому.
За твій світанок, і за твій зеніт,
і за мої обпечені зеніти.
За те, що завтра хоче зеленіть,
за те, що вчора встигло оддзвеніти.
За небо в небі, за дитячий сміх.
За те, що можу, і за те, що мушу.
Вечірнє сонце, дякую за всіх,
котрі нічим не осквернили душу.
За те, що завтра жде своїх натхнень.
Що десь у світі кров ще не пролито.
Вечірнє сонце, дякую за день,
за цю потребу слова, як молитви.
В один оазис пришел молодой человек, попил воды и спросил у старика, который отдыхал возле источника:
- Какие люди здесь живут?
Старик, в свою очередь, спросил у юноши:
- А какие люди живут там, откуда ты пришел?
- Куча эгоистов с плохими помыслами, – ответил молодой человек.
- Таких же и найдешь здесь, – сказал старик.
В тот же день другой юноша подошел к источнику утолить жажду с дороги. Увидев старика, он поздоровался и спросил:
- Какие люди живут в этом месте?
Старик в ответ задал тот же вопрос:
- А какие люди живут там, откуда ты пришел?
- Прекрасные! Честные, гостеприимные, дружелюбные. Мне больно было расставаться с ними.
- Таких же и найдешь здесь, – сказал старик.
Один мужчина, слышавший оба разговора, спросил:
- Как ты мог дать два таких одинаковых ответа на один и тот же вопрос?
На что старик ответил:
- Каждый из нас может видеть только то, что несет в своем сердце. Тот, кто не нашел ничего хорошего везде, где побывал, не сможет отыскать ничего другого ни тут, ни в любом другом месте.
Если вам что-то не нравится в окружающем мире, то больше всего нас расстраивает не само явление, а наше мнение о нем.
