В 1990-м Ассоциация писателей-криминалистов Великобритании опубликовала список «100 лучших криминальных романов всех времен». Первое место заняла Дочь времени Джозефины Тэй. И это заслуженное признание ничуть не потускнело с годами.

Скромный для криминального жанра вклад — восемь романов за тридцать три года творчества — оказал, тем не менее, неизмеримое влияние на весь жанр. До Джозефины литература Золотого века британского детектива часто (хотя и не всегда) сосредотачивалась на образах талантливых любителей или эксцентричных частных детективов, а история ограничивалась распутыванием головоломки — вспомним Дороти Ли Сэйерс, Марджери Аллингем, Агату Кристи.

Герой же Тэй, худощавый и энергичный Алан Грант, персонаж шести из восьми романов (другие два не входят в серию), — непритязательный инспектор Скотланд-Ярда, тонкий наблюдатель человеческой натуры. Он раскрывает дела благодаря своему уму, упорству и педантичному вниманию к деталям, даже когда — как в случае с «Дочерью времени» — за всю книгу не встает с больничной койки. Но в романе «Шиллинг на свечи» удрученный Грант жалуется на свои недостатки:

Как ему хотелось оказаться одним из блестящих детективов со страниц приключенческих романов, знаменитых безошибочным чутьем и искусством принимать единственно верное решение. Но он был всего лишь обычный трудяга — инспектор уголовного отдела, честно исполняющий свой служебный долг, с обычными умственными способностями.
(перевод Е.К. Бросалиной)

Что касается разгадывания загадок, то Тэй гораздо больше увлекало изучение психологии ее персонажей, особенно темной стороны человеческой натуры. Ее захватывала идея масок, самозванцев, разных личностей; таких, что в обществе носят маску, противоположную их реальной натуре, а своими словами и поступками играют правдой, при желании извращая ее до неузнаваемости. Как они стали такими? Как они влияют на окружающих? Эти вопросы проложили дорогу вопросам современного криминального романа.
  Плюс ко всему, Алан Грант не впутывается в любовные интриги, не считая одного мимолетного эпизода в последней книге, Поющие пески. Его связывает тесная дружба с актрисой Мартой Халлард, но отношения эти всегда были исключительно платоническими, а к браку Алан вообще всегда твердо выражал свое равнодушие. В этом он является отражением своей создательницы, которая и сама никогда не выходила замуж. Говорят о возможных отношениях с несколькими мужчинами, но серьезность этих связей неизвестна. Точно так же — как в случае с Грантом, так и самой Тэй — под вопрос ставилась их ориентация, но и эти сведения так же туманны, как и многие другие детали биографии писательницы.

Джозефина Тэй всегда была загадкой. Она избегала прессы, почти не фотографировалась, никогда не давала интервью и имела небольшой круг друзей. Родилась она под именем Элизабет Макинтош в 1896 году. Повзрослев, она работала несколько лет учительницей, затем вернулась домой в Инвернесс, Шотландия, чтобы ухаживать за умирающей матерью, а затем содержать дом для отца, и именно тогда, около тридцати лет от роду, она начала зарабатывать писательством — но не как

В 1990-м Ассоциация писателей-криминалистов Великобритании опубликовала список «100 лучших криминальных романов всех времен». Первое место заняла Дочь времени Джозефины Тэй. И это заслуженное признание ничуть не потускнело с годами.

Скромный для криминального жанра вклад — восемь романов за тридцать три года творчества — оказал, тем не менее, неизмеримое влияние на весь жанр. До Джозефины литература Золотого века британского детектива часто (хотя и не всегда) сосредотачивалась на образах талантливых любителей или эксцентричных частных детективов, а история ограничивалась распутыванием головоломки — вспомним Дороти Ли Сэйерс, Марджери Аллингем, Агату Кристи.

Герой же Тэй, худощавый и энергичный Алан Грант, персонаж шести из восьми романов (другие два не входят в серию), — непритязательный инспектор Скотланд-Ярда, тонкий наблюдатель человеческой натуры. Он раскрывает дела благодаря своему уму, упорству и педантичному вниманию к деталям, даже когда — как в случае с «Дочерью времени» — за всю книгу не встает с больничной койки. Но в романе «Шиллинг на свечи» удрученный Грант жалуется на свои недостатки:

Как ему хотелось оказаться одним из блестящих детективов со страниц приключенческих романов, знаменитых безошибочным чутьем и искусством принимать единственно верное решение. Но он был всего лишь обычный трудяга — инспектор уголовного отдела, честно исполняющий свой служебный долг, с обычными умственными способностями.
(перевод Е.К. Бросалиной)

Что касается разгадывания загадок, то Тэй гораздо больше увлекало изучение психологии ее персонажей, особенно темной стороны человеческой натуры. Ее захватывала идея масок, самозванцев, разных личностей; таких, что в обществе носят маску, противоположную их реальной натуре, а своими словами и поступками играют правдой, при желании извращая ее до неузнаваемости. Как они стали такими? Как они влияют на окружающих? Эти вопросы проложили дорогу вопросам современного криминального романа.
  Плюс ко всему, Алан Грант не впутывается в любовные интриги, не считая одного мимолетного эпизода в последней книге, Поющие пески. Его связывает тесная дружба с актрисой Мартой Халлард, но отношения эти всегда были исключительно платоническими, а к браку Алан вообще всегда твердо выражал свое равнодушие. В этом он является отражением своей создательницы, которая и сама никогда не выходила замуж. Говорят о возможных отношениях с несколькими мужчинами, но серьезность этих связей неизвестна. Точно так же — как в случае с Грантом, так и самой Тэй — под вопрос ставилась их ориентация, но и эти сведения так же туманны, как и многие другие детали биографии писательницы.

Джозефина Тэй всегда была загадкой. Она избегала прессы, почти не фотографировалась, никогда не давала интервью и имела небольшой круг друзей. Родилась она под именем Элизабет Макинтош в 1896 году. Повзрослев, она работала несколько лет учительницей, затем вернулась домой в Инвернесс, Шотландия, чтобы ухаживать за умирающей матерью, а затем содержать дом для отца, и именно тогда, около тридцати лет от роду, она начала зарабатывать писательством — но не как Элизабет Макинтош