Женщинам давно известно, что их оценивают — особенно при первом знакомстве — не столько по уму и достоинствам характера, сколько по одежде — недаром старинная пословица говорит, что «по платью встречают». Но если для многих современных женщин костюм — это, прежде всего, зеркало их сути, то в стародавнюю эпоху одежда человека была своеобразной «визитной карточкой»: по ней судили о степени знатности или богатства, профессии и месте проживания, о возрасте и семейном положении. О том, замужем ли юная красавица, встреченная случайно парнем у колодца, он мог определить по ее головному убору...
Много интересного можно узнать, читая брачные документы прошедших эпох — рядные и сговорные грамоты. В их убористых неровных строчках — представления наших предков об удачном и неудачном браке, о счастье и несчастье, материальных заботах и повседневных хлопотах, о радостях и надеждах. Отразились в них и традиционные крестьянские представления о скудости и богатстве, а также о красивых и некрасивых невестах. Большой бедой считалось, если избранница попадалась «маленькая, да тоненькая, да москлявинькая»: не было на нее тогда никакой надежды в хозяйстве. «Костлявая девка — что тарань рыбка» — утверждало народное присловье. И, напротив, красивым считалось все, что здорово: высокий рост («есть, на что посмотреть»), дородность (которая прямо равнялась красоте: «большая да толстая» говорили о «хорошей», «доброй» невесте), чистота и белизна кожи («кровь с молоком»), отсутствие больных зубов («как жемчуг»). Не удивительно, что традиционная женская одежда и головные уборы подчеркивали все эти достоинства. В те отдаленные эпохи, когда мода в общепринятом смысле отсутствовала и когда ни одной женщине или девушке не пришла бы в голову мысль приодеться так, чтобы улица ахнула, — головной убор все же призван был выделять его обладательницу, обращать на нее внимание.
Современные психологи не случайно отмечают, что женщины осматривают мужчин, как правило, снизу вверх, а мужчины оценивают женщин, разглядывая их сверху вниз. Создатели традиционных русских костюмов стихийно понимали это, уделяя большое внимание женским головным уборам: они всегда сложно украшались, были ярки, необычны, броско декоративны.
Древний обычай разделял головные уборы на девичьи и женские. Девичьи — «венцы», «коруны», повязки, «почёлки» охватывали голову обручем, не покрывая целиком, оставляя возможность потенциальному жениху оценить цвет, присмотреться к блеску волос встреченной им незнакомки. «Девушки ходят с открытой головой, носят только укрепленную надо лбом повязку. Волосы девушек ниспадают до плеч или с гордым изяществом заплетены в косу» — так описывал столичных жительниц, увиденных им в Московии XVII cтолетия, австрийский дипломат Иоганн Корб. Только девушкам позволялось завивать волосы (особенно их концы) и украшать их («Коса — девичья краса»). Чаще всего мягко заплетенную косу девушки венчал косник (или накосник): прочно сплетенный золотой шнурок, который крепился к треугольному основанию, приходившемуся на начало косы, у самой головы. На равном расстоянии друг от друга к шнурку пришивались бусины, жемчуг, ленточки, иногда — кружево (чтобы оптически увеличить толщину косы). Треугольное основание косника обычно делалось из прочного, но гнущегося материала типа бересты и обтягивалось дорогой тканью: шелком или бархатом. У каждой девушки косник был свой, вышитый и «зело изукрашенный» в соответствии со вкусами его хозяйки. Для удобства косник часто соединяли с налобной повязкой, которая звалась «чёлкой» (от древнерусского слова чело — лоб). «Челка» придерживала распущенные волосы во время праздничных веселий — святочных и масленичных игр, прыжков через костер в летние дни, на Ивана Купалу. С любовью и тщательностью вышитые девичьи «челки» и «накосники» хранились в семейных сундуках десятилетиями. Внучки с любопытством разбирали «богатства» своих бабушек, иной раз надевали, но чаще — использовали как образец, когда мастерили свои собственные. В зажиточных и богатых семьях девичьи головные уборы украшались дорогими камнями и металлическими пластинками. Один заботливый отец, давая в 1688 году приданое своей «кровинушке», составил его опись, которая дошла до нас в составе брачных