Это конспет, повторяю. Мнение редакции в отдельных положениях, - при всем уважении!! - может не совпадать с мнением автора. Зная всех вас, могу предположить, что гнилых помидоров с пафосом «интеллигенция погубила Россию» я от вас не дождусь… А вот размышлений на тему «интеллигентность и духовность (духносность) – вещи разные» - хотелось бы… В первом дневнике у меня были, кажется,.очень интересные записи
о.Александра (Proto A) на эту тему – но увы, никак не могу их найти. Или это было в его дневнике?
Полоцк, будущий центр Белоруссии, тоже возник на речных торговых путях. Все три столицы -- Новгород, Киев и Полоцк имели своими храмами храмы Софии -- "Премудрости Божьей". Ими промыслительно знаменовалось культурное единство трех восточнославянских народов.
Дискуссии, разное видение мира и его будущего, конечно же, свойственны интеллигенции, но взаимное уничтожение привнесено в ее среду тем же Горьким, теми же полузнайками и "обраэованцами", не говоря уж о ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. Так неужели и нынче всю тяжесть бремени, все исторические задачи, возложенные на интеллигенцию, она может решить только путем бесконечных распрей и взаимного озлобления, выводящим ее за пределы интеллигентности, в то время как вся история культуры, равно как и совсем недавний наш практический опыт, подсказывает нам совершенно иной, противоположный путь?
Черта, определявшая характер русской интеллигенции,-- это отвращение к деспотизму, воспитала в ней стойкость и чувство собственного достоинства.
Ну, а что же: интеллигенция -- это западное явление или восточное? Ответ на этот вопрос лежит в том, признаем ли мы Россию Западом или Востоком. Один из главных столпов интеллигентности -- характер образованности. Для русской интеллигентности образованность была всегда чисто западного типа.
Если Россия -- это Восток или даже Евразия, то западноевропейский характер ее образованности позволяет легко оторвать интеллигенцию от народа, оправдать в известной мере отрицательное отношение к ней господствовавшего в России слоя полуинтеллигенции, полуобраэованцев и образованцев. И не поэтому ли, не из желания ли оторвать одно от другого, Евразийство за последние годы приобретает у нас мракобесный, черный характер?
На самом же деле Россия -- это никакая не Евразия. Если смотреть на Россию с Запада, то она, конечно, лежит между Западом и Востоком. Но это чисто географическая точка зрения, я бы даже сказал -- "картографическая". Ибо Запад от Востока отделяет разность культур, а не условная граница, проведенная по карте. Россия -- несомненная Европа по религии и культуре. При этом в культуре ее не найти резких различий между западным Петербургом и восточным Владивостоком. Если определять культуру Руси как соединяющую главные культуры Европы Х-- ХП веков, то ее следует определять как Скандовизантию, а не как Евразию.
1) Я писал положительные отзывы на рукописи талантливейшего историка-фантаста евразийца Л. Н. Гумилева, писал предисловия к его книгам, помогал в защите диссертации. Но все это не потому, что соглашался с ним, а для того, чтобы его печатали.
Усиленная духовная активность интеллигенции пришлась на первое десятилетие советской власти. Именно в это десятилетие репрессии были в первую очередь направлены против интеллигенции. В последующие тридцатые годы репрессии были не только против интеллигенции (против нее они были всегда), но и против крестьянства, ибо крестьянство, которое сейчас принято называть "безграмотным", обладало своей тысячелетней культурой.
Духовенство, городское и сельское, отдельные представители которого еще до революции проявляли себя как интеллигенты (отец Павел Флоренский), снова выделило из своей среды ряд замечательных представителей интеллигенции (Сергий Булгаков, Викторин Добронравов, Александр Ельчанинов и другие).
Итак, большинство русской интеллигенции не запятнало себя отступничеством. Я мог бы назвать десятки имен людей, которые честно прожили свою жизнь и не нуждаются в оправдании себе тем, что "мы так верили", "мы так считали", "такое было время", "все так делали", "мы тогда еще не понимали", "мы были под наркозом" и пр. Эти люди исключают себя из числа интеллигентных, обязанностью которых всегда было и остается: знать, понимать, сопротивляться, сохранять свою духовную самостоятельность и не участвовать во лжи.
Годы борьбы государства с интеллигенцией были одновременно годами, когда в официальном языке исчезли понятия чести, совести, человеческого достоинства, верности своим принципам, правдивости, беспристрастности, порядочности, благородства. Репутация человека была подменена характеристиками "треугольников", в которых все эти понятия и представления начисто отсутствовали, а понятие же интеллигентности было сведено к понятию профессии умственного труда.
Как некое духовное сообщество интеллигенция заявила о себе 14 декабря 1825 года на площади Петровой. Восстание декабристов знаменовало собой появление большого числа духовно свободных людей. Декабристы выступили против своих сословных интересов и интересов профессиональных (военных в том числе). Они действовали по велению совести, а их "тайные союзы" не обязывали их следовать какой-то "партийной линии".
В то же время терроризм, зародившая в России, и "профессиональные революционеры", все эти Ткачевы и Нечаевы (а может быть, и Чернышевские?), были глубоко антиинтеллигентскими личностями. Не интеллигенты были и те, кто становился на колени перед "народом" или "рабочим классом", не принадлежа ни к тому, ни к другому. Напротив, сам рабочий, обладая достаточно, высоким профессиональным и непрофессиональным кругозором и природной совестливостью (а таких было немало до той поры, пока именем "рабочего класса" не стали твориться преступления), мог приближаться к тому, что мы называем общей интеллигентностью.
Ну, а кто были первыми русскими интеллигентами? Если бы Владимир Мономах не писал свое "Поучение" преимущественно для князей, то совестливость его и знание пяти языков могли бы стать основанием для причисления его к первым русским интеллигентам. Но поведение его не всегда соответствовало вечным и всеобщим правилам морали. Совесть его была ограничена княжескими заботами.
Русская интеллигенция в целом выдержала испытание нашим Смутным временем, и мой долг человека -- свидетеля века --восстановить справедливое к ней отношение. Мы слишком часто употребляем выражение "гнилая интеллигенция", представляем ее себе слабой и нестойкой потому, что привыкли верить следовательскому освещению дел, прессе и марксистской идеологии, считавшей только рабочих "классом-гегемоном". Но в следственных делах оставались лишь те документы, которые играли на руку следовательской версии, выбитой из подследственных иногда пытками, и не только физическими. Самое страшное было положение семейных. Ничем не ограниченный произвол следователей угрожал пытками членам семьи, и мы не вправе строго судить тех, кто, не вникая даже в суть подписываемого, подтверждал версии следователей (так было, например, в знаменитом "Академическом деле" 1929-- 1930 годов).
Какими высокими и мужественными интеллигентами были интеллигенты из потомственных дворян! Я часто вспоминаю Георгия Михайловича Осоргина, расстрелянного 28 октября 1929 года на Соловках. Он уже находился в камере смертников, когда к нему неожиданно для соловецких властей приехала жена (урожденная Голицына). Неожиданность произошла от полного беспорядка в тогдашних лагерях: власти на материке не знали, что по своему произволу предпринимали начальники на острове. Так или иначе, но под честное слово дворянина Осоргина выпустили из камеры смертников на свидание с женой, обязав не говорить ей, что. его ожидает. И он выполнил свое обещание, данное палачам. Через год после краткого свидания Голицына уехала в Париж, не зная, что на следующий же день Георгий Михайлович был зверски расстрелян.
Или одноногий профессор баллистики Покровский, который сопротивлялся в Святых воротах (увы, снесенных сейчас реставраторами) и бил своей деревянной ногой конвоиров только для того, чтобы не быть "послушным стадом".
Или Г. Г. Тайбалин. Рискуя жизнью, он приютил в своем медпункте старика мусульманина, "лучшего певца Старой Бухары", совершенно беззащитного, ни слова не знавшего по-русски и уже по одному этому обреченного на гибель.
Два парохода понадобились осенью 1922 года ("Пруссия" и "Бургомистр Хаген"), чтобы вывезти из России только ту часть интеллигенции, против которой не могли быть применены обычные меры ввиду ее общеевропейской известности.
...Ученые не всегда бывают интеллигентны (в высшем смысле, конечно). Неинтеллигентны они тогда, когда, слишком замыкаясь в своей специальности, забывают о том, кто и как может воспользоваться плодами их труда. И тогда, подчиняя все интересам своей специальности, они жертвуют интересами людей или культурными ценностями.
Я очень ценю профессионалов и профессионализм, но это не всегда совпадает с тем, что я называю интеллигентами и интеллигентностью.
Я бы сказал еще и так: интеллигентность в России -- это прежде всего независимость мысли при европейском образовании.
К интеллигенции, по моему жизненному опыту, принадлежат только люди свободные в своих убеждениях, не зависящие от принуждений экономических, партийных, государственных, не подчиняющиеся идеологическим обязательствам.
Основной принцип интеллигентности -- интеллектуальная свобода,-- свобода как нравственная категория. Не свободен интеллигентный человек только от своей совести и от своей мысли. Я убежден, впрочем, что можно быть и несвободным от раз и навсегда принятых принципов. Это касается людей "с лобной психикой", отстаивающих свои старые, когда-то ими высказанные или даже проведенные в жизнь мысли, которые сами для себя сковывают свободу. Достоевский называл такие убеждения "мундирами", а людей с "убеждениями по должности" -- людьми в мундирах.
Человек должен иметь право менять свои убеждения по серьезным причинам нравственного порядка. Если интеллигентный человек по размышлении приходит к другим мыслям, чувствуя свою неправоту, особенно в вопросах, связанных с моралью,-- это его не может уронить.
Совесть не только ангел-хранитель человеческой чести,-- это рулевой его свободы, она заботится о том, чтобы свобода не превращалась в произвол, но указывала человеку его настоящую дорогу в запутанных обстоятельствах жизни, особенно современной.
Итак -- что такое интеллигенция? Как я ее вижу и понимаю?
Понятие это чисто русское и содержание его преимущественно ассоциативно-эмоциональное. К тому же по особенностям русского исторического прошлого мы, русские люди, часто предпочитаем эмоциональные концепты логическим определениям.
В иностранных языках и в словарях слово "интеллигенция" переводится, как правило, не само по себе, а вкупе с прилагательным "русская".
Интеллигент же -- это представитель профессии, связанной с умственным трудом (инженер, врач, ученый, художник, писатель), и человек, обладающий умственной порядочностью. Меня лично смущает распространенное выражение "творческая интеллигенция",-- точно какая-то часть интеллигенции вообще может быть "нетворческой".
Греческая кухня поразила нас не своими кулинарными достоинствами, - ибо можем ли мы быть уверенными, что едомое нами было «греческой кухней»… Приготовленное на открытом воздухе неизменно вкусно, будь то румяное мясо, пряная рыба, запеченные баклажаны или высушенные до состояния чипсов кабачки с чесночным соусом.
Все чаще встречаюсь с ощущением, что у нас должна быть как бы двойная духовная бухгалтерия: требовательная по отношению к себе и милосердная по отношению к ближним. То есть какие-то жесткие слова и требования, которые мы может проговорить и предъявить себе, ближним предъявлять мы не вправе... Что скажете?
"Ностальгия – признак того, что воля человека парализована и расколота, он любит смерть и не хочет развернуться в сторону жизни. Развернуться всем существом, оплакать себя как мертвеца, воскреснуть с Христом, доверить ему страдающих – и самому стать страдающим и неумирающим."
...
Это цитата сообщения Отец_Большого_Семейства Оригинальное сообщение
Еду верхом и говорю своему коню, а он вроде слышит и все понимает, уши в мою сторону повернул, да и идет себе потихоньку, будто устал от бытия своего.
Вот, говорю, идешь ты идешь, то на работу, то сено есть, то еще чего, а потом раз и не идешь - помер стало быть, вот тебе и норма... вижу ушами стрижет - вроде не то что почуял.
А сам продолжаю: ты ж понимаешь, чего тебе ждать, то ли сена, то ли слова доброго, то ли кнута, коли забыл куда идешь.
Бежишь или тихонько бредешь вроде и разницы нет, впрочем как получится, от характера тоже не попрешь, во как.
Идем так себе идем, и разговариваем стало быть по душам, вроде разные мы, он конь, я человек, хотя по жизни вроде и я конь, потому и понимаю его хорошо, а может и он меня, кто его знает.
Подумать что настроение у меня унылое, так нет совсем, просто больно иногда и устало.
И августовский свет…
И яблоки…
И птицы…
И синие леса…
И сизые поля…
Но даже в эти дни
мне неизбывно снится
ослепшая от слез
родимая земля…
А так теснит в груди...
...и хочется смириться
с тем, что напрасен дар:
«На свете счастья нет…»
Но детские глаза…
Но яблоки…
Но птицы…
Но властный голос твой …
Но августовский свет…
2. 09. 2012