[показать]
[показать]
[показать]
[640x328]
[483x700]
[509x517]
[599x332]
[300x199]

Через несколько дней, когда Вольфганг приступил к следующей симфонии, Станци уже сидела в саду, и сердце его вновь преисполнилось надежды. Однако она всё ещё хромала - нога сильно болела, и это прибавляло забот. А помощь, на которую он рассчитывал, так и не шла. Ученики на летнее время разъехались, и Вольфгангу пришлось снова обращаться к Пухбергу, выпрашивать денег, и, хотя друг отозвался, сумма, присланная им, была меньше, чем Вольфганг просил: едва-едва прокормиться. Но он гнал от себя мрачные мысли.
Он писал эту симфонию в тональности соль минор и вспоминал слова Гайдна, сказанные им после прослушивания "Дон-Жуана": "Вольфганг, вы столько знаете о человеческих чувствах, что кажется, будто сначала вы их придумали, а потом уже люди усвоили и ввели в обиход". Как великодушно было со стороны Гайдна высказать такое вне зависимости от того, насколько это справедливо. Гайдн - самый дорогой ему человек и истинный друг. Для изверившегося Вольфганга искренняя вера Гайдна в него оставалась одной из непреходящих ценностей в этом погружающемся во мрак мире.
Набросав первые аккорды симфонии, Вольфганг вдруг почувствовал, что в музыке есть что-то неземное, она подобна пению ангелов. И это ещё не всё. Сочиняя эту музыку, он становился причастен к борьбе за то, чтобы превратить суетное существование человека в нечто более ценное, нечто лучшее, нечто такое, что для всех было бы свято. В этой симфонии он призван возродить порядок из хаоса, в котором запуталась его жизнь, в котором погряз мир. Он испытывал потребность, властное желание из безобразия создавать красоту, из сумбура - стройный порядок. Пусть мир суетен и грешен, жизнь священна.
[603x700]
[500x385]
[570x570] Плетем бабочек из бисера. Начинать можно с любого ряда, кому как удобнее.
Думаю, здесь всё понятно без слов