"Мы никогда друг друга не видели.
Она присылала мне письма: корявым почерком, на тетрадных страницах в клетку.
Сбивчиво и суетливо пыталась пересказать историю
своих духовных шатаний, падений и, смею надеяться,
некоторых прозрений. Там было много всего — мне оставалось только расположить события правильной чередой.
Помнила себя Евдокия с первых послевоенных лет.
Просыпаясь, видела перед собой в красном углу бабушкины иконки
— бабушка, стоя на коленях, молилась.

Солнечный свет заливал комнату, вкусно пахло желудевыми лепешками. Теперь, в старости, она понимала, что была в те времена
так близка к Богу, как никогда впоследствии.
«Я любила тогда всех людей, особенно, конечно, родных.
Любила до замирания сердца.
Все любила: речку, небо, родительский дом.
День начинался с бабушкиной молитвы и бабушкиной молитвой заканчивался».
А дальше женщина вспоминает, когда же это все стало уходить.