|
|
Когда начинает подводить здоровье, у нас возникают законные вопросы:
|
|
|
|
|
|
|
Однажды моей знакомой предложили поехать от профсоюза в Троице-Сергиеву лавру.
Заказанный организацией автобус должен был ждать их рано утром в определенном месте в определенное время.
без куртки и даже без обуви. Девушка, не подумав о последствиях, согласилась. А в гостях дело пошло не так, как хотелось бы.
Понятно, о чем речь. Парней несколько, она одна. Чудом убежала — пусть легко одетая и босиком. Но лучше уж так… Хотя было очень жаль.
Но не оставишь же девчонку мерзнуть. Привела ее к себе, накормила, одела, обула (кроссовки дочкины как раз подошли), дала денег на проезд и сама проводила на электричку.
Но что-то толкнуло женщину отправиться к месту посадки — а вдруг.
И люди в нем уже целый час сидят, маются: не заводится автобус и все тут! Хоть водитель и старается! И очень радостно осознавать, насколько Господь близок к каждому из нас.
И святые Его. |
|
Однажды в Александрии в большой праздник съехалось в монастырь множество нищих, калек и убогих. Места, где можно переспать, многим не нашлось; прямо в коридоре устраивались. Один старец после молитвы в своей келье через полуоткрытого дверь слышит: "Господи, Господи, как Ты нас любишь! Как все прекрасно, как хорошо! Вот, у меня рогожа – я ее подстелил, ею же и накрылся. Сколько людей голодных сейчас, а мы сегодня даже поели, хоть и не досыта, но поели. Многие люди в холоде, в тюрьме, в камерах находятся, воздуха там нет. А здесь все прекрасно, все хорошо. Мы на свободе, а есть люди,
|
|
|
|
|
|
|
|
Смертельные каверны.
Сейчас это маленькая сгорбленная старушка в черной бархатной скуфейке и длинной монашеской мантии.
Ей восемьдесят четыре года, но она еще бодро двигается, опираясь на палочку, и не пропускает ни одной церковной службы.
Зовут ее мать Людмила.
Много лет тому назад она была высокой стройной послушницей, но все окружающие смотрели на нее с жалостью: каверны покрывали ее легкие, и она доживала последние дни, так сказал известный таллинский врач, к которому ее возила матушка игумения.
Терпеливо ждала молодая послушница своей смерти.
Как-то в ясный весенний день в монастырь приехал отец Иоанн Кронштадтский. Радость охватила насельниц. Найдя удобный момент, игумения, держа под руку, привела к нему больную.
— Благословите, дорогой батюшка, нашу больнушу, — попросила она.
Отец Иоанн внимательно посмотрел на девушку и сокрушенно покачал головой:
— Ах, какая больная, какая больная!
И, не сводя с больной пристальных глаз, он коснулся ее груди и сделал такой жест, как будто собирал вместе какую-то расползшуюся ткань. Собрал, крепко сжал пальцами и даже повернул их в сторону, чтобы было покрепче.
|
