Одесса странный город. Поди узнай, кого он примет, кого нет. Дядю Петю Одесса приняла безоговорочно. А он полюбил наш город преданно и горячо. И знаете что: вместе с Одессой дядя Петя полюбил… сало. Причем, почти так же, ну, может, чуть меньше, чем тетю Риву. Еще он любил почти в меру выпить, сыграть в домино, сходить на футбол или рыбалку, но все это меркло перед любовью к салу.

С годами любовь превратилась в страсть, утоляемую и неутолимую. Дядя Петя не представлял себе нормальную трапезу без шматика сала. О, это был целый культ. Сперва дядя Петя выбирал хлеб. Хотя, что его было выбирать? Для дяди Пети салу – этому продукту для наслаждения – соответствовал в нашем городе только хлеб черный, бородинский. К хлебу полагались: горчица, маринованный огурчик, порезанный вдоль, соль политая постным маслом и луковица, разрезанная пополам. Ну, и, не при тете Риве будь сказано, рюмка водки. Или, лучше, две. Сало дядя Петя солил самостоятельно, никому, даже жене не доверяя это важнейшее дело. Более того, сало он покупал сам, причем, на Привозе. Сало должно было быть белое, крупитчатое, чтоб таяло во рту, широкое – не меньше ладони в ширину – и с прорезью-другой. Если кто не знает – прорезь – это полоска мяса, как бы разрезающая шмат сала.

На Привоз дядя Петя выбирался рано-рано утром в воскресенье и, даже не заходя в винарку совхоза имени Карла Либкнехта, шел в мясной корпус. В это время корпус был почти пуст, и в нем гулко звучали голоса рубщиков общающихся вежливым матом. С визгом заезжали тачки с тушами под разделку. Суетились крестьяне – владельцы туш. Они знали, что рубщики все равно украдут, но старались минимизировать потери. В ход шли лесть и магарыч. Рубщики снисходительно принимали и то, и другое, делая свое дело, не только правое, но и левое. Салом они брезговали, предпочитая красть шею или вырезку.

- Циля! Ви опять...
- Моня! Ни слова больше, иначе я за себя не отвечаю... Шо, опять? Скока можно? Ви же мине закудыкиваете третье свидание... Молчите, как риба об лёд...
- Циля! Та дайте...
- Ничего я вам не дам и не просите...
- Ща! То шо вы мине не даёте знает вся улица Раскидайловская и её окрестности... Причем ви не даёте мине уже десять лет... А это..., таки, уже срок...
- Так ви бы просили получше...
- Так как с вами просить, если ви ни на секунду не молчите свой рот...
- Ну... Всё... Молчу... И шо?
- Ви опять сегодня хорошо выглядите... Вот!
- Шо вот? Поворот... От ворот... Шо ви думаете, шо если ви сказали плоский комплемент, то я должна растаять как китобойная флотилия после проводов у рэйс. Не, ви слышали....он думает, шо три слова про внешний фасад решит его моральные проблемы... Идите кудой шли...
- Та я, в принципе, шел до вас...
- Какого бенца?
- Я шел до вас, шобы пригласить вас немножко прогуляться по свежему воздуху...
- Моня, свежий воздух нагоняет аппетит... Ви до этого варианта готовы?
- Я для вас готовый на "Фрателли".
- Моня, это хороший выбор... Я за вас меняю мнение...
- Так я вас на вечер....шо?....а?
- Ну...на рэсторан....шо! На вот насчёт....а...я таки должна подумать... Мы с вами ещё толком незнакомы...
- Цилечка, я десять лет хожу под вашими окнами...
- Десять лет назад ,Моня, вам был "Фрателли" не по карману...
- Так шо? Я могу надеяться?
- Можете, Моня, можете... Надежда умирает последней...

Залман Израилевич очень любил рассказывать за то що раньше было хорошо... Потому що раньше всегда было хорошо, даже если плохо.
- Раньше ми ходили на демонстрацию с предприятием. Ты знаешь що такое предприятие? Это сегодня ви работаете в офисах как швицеры в гальстуках, а раньше все работали на предприятиях, которым давались нормальные человеческие имена. Завод имени Коминтерна. Фабрика имени Крупской. Комбинат имени Калинина. Как звучит! А?! Не были никаких ООО, ЗАО, ОАО и прочих аббревиатур, потому що за эти ваши ЗАО предприятие с аббревиатурой ОБХСС могло таки отправить вас на стройки крайнего севера. А я, деточка, не очень люблю холод. Мне это вредно. Таки вот... ми ходили на демонстрации, ми несли товарища Слюнькова, Зайкова и Воротникова. А однажды я нес самого Громыко!
- И кудой ви их несли, Залман Израилевич?
- Що значит кудой? Шлимазл поцеротый! Никогда не спрашивай кудой несут таких уважаемых людей! Тибе могут не правильно понять даже если их уже давно отнесли на кладбище. Ми несли их показать секретарю горкома партии, который с другими ответственными товарищами стояли на трибуне.
- Они их никогда не видели що ли?
- Вэйзмир, почему ты такой умный мальчик, но такой идиёт?! Конечно, видели! Очень даже хорошо видели! Но почему би им не посмотреть на них еще раз? И все кричали ура! Всем было хорошо. Потом в ленинской комнате все пили коньяк и я имел такой страстный роман с бухгалтером Скворцовой що я тебя умоляю! Ты знаешь, какая она была, я тибе спрашиваю?
- Ни, не знаю!
- Ростом-во! Метр восемьдесят, не меньше! Грудь во! И золотые зубы. У тебя была когда-нибудь женщина с золотыми зубами?
- Как бы...эээ...нет.
- А у меня была! Що ты понимаешь в женщинах, мальчик? Раньше всё-таки было лучше, що ни говори.
- Ну, не знаю, не знаю...
- Посмотрите на этого шлимазла, не знает он! Що ты там не знаешь? Помню в восемьдесят третьем я записался в очередь за диваном.
- За чем?!
- За диваном. Румыния! Полированные ручки, обивка цвета бэж!
- В очередь?
- В очередь, що тибе так удивляет, деточка? Это сейчас никакого интереса, пошел и купил! Но это разве румынские диваны? Тьфу и растереть! Одни слёзы, а не диваны! И вот познакомился в очереди с одной женщиной членом заводского парткома. Галина Ивановна. Красавица! Що ты! Шиньон рыжего цвета, одета в кримплен, югославские сапоги! Сразу видно солидная дама. Ах, какой красивый роман у нас был... У тибе был когда-нибудь роман с членом? С членом парткома?
- Ни...
- А у мене таки был. Раньше потому що лучше было. Сейчас такого нет. Профукали страну...
- Какого такого нет?
- Такого нет! Такого! Ойц, он еще и спрашивает... А ещё на Первое мая субботник был помню. Наш участок досталось работал по очистке территории парка после ремонта. Арматуру там, остатки цемента, доски какие-то... Славно потрудились. Я тогда ещё с одной дамой из фрезерного цеха сошелся. Маша. У тебя была когда-нибудь фрезеровщица?
- Бог миловал...
- Не миловал тебя Бог, совершенно не миловал, цорес ты мамин! Не миловал! Та що ты знаешь за любвь? Нет, лучше было раньше, определенно лучше.
- Извините меня, Залман Израилевич, но мине кажется що лучше вам было исключительно потому що у вас тогда стоял.
Нависла пауза. Залман Израилевич пристально смотрел на мине поверх очков. Потом откашлялся и произнес:
- Знаешь Що, деточка?
- Що, Залман Израилевич?
- Сразу видно що ты еврей.
- Это еще почему?
- Потому що только еврей может так понять другого еврея и не перебивать его пока он вспоминает за том как раньше было хорошо, щоб ты мне был здоров. Всё, иди отсюда,

Тетя Маруся шла домой нагруженной. Вот, представьте себе: в одной руке авоська с яблоками, пакетом муки по сорок одной копейке за кило, между прочим. А прочим были сахарная пудра, корица и ваниль. Другая Марусина рука занята лотком с яйцами.
Идет Маруся, страдает слегка, вот уже до ворот наших дошла. А навстречу Межбижер. Путь загораживает, интересуется:
- И що это будем иметь, Маруся?
- Шарлотку! – буркнула Маруся, отодвинула Межбижера ногой, авоську поставила, дверь свою отперла, забрала авоську и скрылась. А Межбижер остался. Причем, недовольный.
- И що эта мишигине Маруся себе имеет? Заслуженным человеком с ногом двигать! Я этому так не оставлю!
И все это пришлось Герцену выслушивать. Он Межбижеру случайно под язык подвернулся. Слушал, слушал Герцен и говорит:
- А ви, Межбижер, сильно рискуете!
Межбижер рисковать не любил. И поразился:
- Я? Отчему?
- А потому, що ви препятствовали Марусе… - тут Герцен ненадолго замешкался, а потом продолжил гнать дальше, все больше и больше увлекаясь, - испечь пирог, посвященный вождю мирового пролетариата!
От таких слов Межбижеру слегка поплохело.
- Как это? Как это?
- Пирог называется шарлотка? Да?
- Да… - согласился Межбижер.
- Шарлотка от Шарлотта или Шарль. Да?
- Да! – тут Межбижер согласился почти машинально.
- То есть, пирог будет испечен в честь Шарля. А Шарль – это Карл по-немецки! И у немцев имеется достойный этого Карл. И это Карл Маркс!
Выпалив эту чушь, Герцен облегченно вздохнул.
Межбижера объял ужас. Препятствовать приготовлению пирога в честь вождя… Да это же политическое преступление! Он попытался припомнить еще какого-нибудь немецкого Карла, но кроме Карла Либкнехта никто в голову не лез…
А тем временем Маруся очистила яблоки от кожуры и нарезала их дольками. Потом разбила десяток яиц и отделила желтки от белков. Сперва взбила шесть желтков с сахарной пудрой и корицей, потом добавила туда шесть взбитых белков, туда же пошли два стакана муки и стакан сахара. Ну, и немного ванили, конечно. Тесто получилось жидковатым, но это даже хорошо.
А за Марусиным окном, во дворе, куда перенеслась дискуссия, скучно не было. Шедшая мимо Межбижера с Герценом тетя Аня вспомнила, что ее любимую писательницу – ее книга единственная стоящая на тетианиной этажерке! – тоже зовут Шарлотта по фамилии Бронте. Дав себе слово, что обязательно книгу прочтет, тетя Аня кинулась в бой:
- Шарлотка – это Шарлотта, а Щарлотта – это Бронте!
- А почему не Корде? – вопросил дядя Марик. Картина, показывающая, как эта самая Корде убивает революционера Марата, была куплена им практически по цене подлинной у спекулянта антиквариатом Володи вшивого. Так что, шедевром Давида восхищались теперь тетя Бетя и посетители Лувра.
Кстати о Давиде. Пионер Додик, ставший к тому времени комсомольцем, тоже имел, что сказать. Он нес пургу насчет того, что шарлотка названа в честь жен немецких специалистов, работавших на Руси во времена самого первого Петра. Этих жен, мол, люди русские поголовно звали Шарлоттами, и они делали пирог из крошек…
Короче, несерьезно все это. Мал еще Додик с людями говорить.
Вот Цимесян интересную версию подкинул насчет Шарля Азнавура.
И дядя Петя насчет другого Шарля, но Де Голля…
Воспрянувший Межбижер тут же уличил дядю Петю в низкопоклонстве…
А тетя Маруся смазала дно и стенки чуда постным маслом, насыпала на дно тонким слоем молотые сухари и вылила половину теста. В вылитое в чудо тесто пошла половина яблочных долек. Потом Маруся

[показать]

Мировая закуска. Идеальный соратник к отварной картошечки, к рису или кус кусу. А под рюмочку (чур меня)...  

Я давно уже перестала покупать в магазинах и на рынке кулинарные творения корейского содержания. По мне, так дома реально вкуснее получается. Это не самомнение. Это факт. Это же логично, что приготовленный тобой салат, где количество того или иного ингредиента уменьшено или увеличено под твой вкус, где, то что тебе не очень... вообще не присутствует, а вот что то любимое добавлено без всякого на то корейского разрешения, нравиться больше и любится дольше. Этот один из любимых. И вам очень советую. Тем более, что многие сейчас во время поста думают как бы разнообразить постную пищу. Вот вам и один вариант.

Сейчас попробуйте "вынужденно", а там полюбится и будите готовить часто. И для семьи и для гостей. Он достоин, нарядный, сытный, вкусный и простой!

[показать]  [показать]