Вот сижу я щас в отпуске у мамы, играюсь в веселого фермера, вариант «реальность». Ну и пока возилась с животными, заметила одну очень интересную вещь. Я же для животных получаюсь пока посторонний человек, им неизвестный. Так каждый вид животных по разному реагирует на появление чужого.

Гуси. На мой взгляд, самые разумные животные.
Видят чужого, напрягаются, начинают присматриваться, поднимают гвалв: «Кто такой? Что надо? Ой, нафиг его, давайте от него подальше уйдем».

Куры.
«Ой, блин, кто-то левый. Кто это такой?» - подбежала, глянула, убежала. — «Да нет, вроде нормальный… ой, червячок!» Все — про чужого забыли.

Бараны.
«Ух ты! Новенький. Он вроде еще не знает, какие мы наглые животные, может быть что-нить вкусного даст… Слышь, любезный, че как есть?» И тут же обходят тебя со всех сторон, выпрашиваю что-нить вкусное…

Так к чему я это все… Ах, да: как же многолик и странен род людской…

И. С. Тургенев «Записки охотника»
«…Повар приехал несколькими минутами ранее нас и, по-видимому, уже успел распорядиться и предупредить кого следовало, потому что при самом въезде в околицу встретил нас староста (сын бурмистра», дюжий и рыжий мужик в косую сажень ростом, верхом и без шапка, в новом ярмаке нараспашку. «А где же Софрон?» - спросил его Аркадий Павлыч. Староста сперва проворно соскочил с лошади, поклонился барину в пояс, промолвил: » Здравствуйте, батюшка Аркадий Павлыч», потом приподнял голову, встряхнулся и доложил, что Софрон отправился в Перов, но что за ним уже послали. «Ну, ступай за нами», - сказал Аркадий Павлыч. Староста отвел из приличия лошадь в сторону, взвалился на нее и пустился рысцой за коляской, держа шапку в руке. Мы поехали по деревне. Несколько мужиков в пустых телегах попались нам навстречу; они ехали с гумна и пели песни, подпрыгивая всем телом и болтая ногами на воздухе; но при виде нашей коляски и старосты внезапно умолкли, сняли свои зимние шапки (дело было летом) и приподнялись, как бы ожидая приказаний. Аркадий Павлыч милостиво им поклонился. Тревожное волнение видимо распространялось по селу. Бабы в клетчатых панёвах швыряли щепками в недогадливых или слишком учердных собак; хромой старик с бородой, начинавшейся под самыми глазами, оторвал недопоенную лошадь от колодезя, ударил ее неизвестно за что по боку, а там уже поклонился. Мальчишки в длинных рубашонках с воплем бежали в избы, ложились  брюхом кверху и таким образом весьма проворно перекатывались за дверь, в темные сени, откуда уже и не показывались. Даже курицы стремились ускоренной рысью в подворотню; один бойкий петух с черной грудью, похожей на атласный жилет, и красным хвостом, закрученным на самый гребень, остался было на дороге и уже совсем собрался кричать, да вдруг сконфузился и тоже побежал. Изба бурмистра стояла в стороне от других, посреди густого зеленого конопляника. Мы остановились перед воротами. Г-н Пеночкин встал, живописно сбросил с себя плащ и вышел из коляски, приветливо озираясь кругом. Бурмистрова жена встретила нас с низкими поклонами и подошла к барской ручке. Аркадий Павлыч дал ей нацеловаться вволю и взошел на крыльцо. В сенях, в темном углу, стояла старостиха и тоже поклонилась, но к руке подойти не дерзнула. В так называемой холодной избе — из сеней направо — уже возились две другие бабы…»

Сколько же суеты и шума вокруг всего одно-единственного человека… жуть…

1 сентября в Библиотеке иностранной литературы в Москве начнётся экспозиция уникальных книжных переплётов. В выставке будут представлены 90 книг, оформленных самыми искусными мастерами-переплётчиками из Дании, Швеции, Норвегии, Финляндии и Исландии.
Подобные выставки регулярно проходят в странах Северной Европы. С 1956 года каждые 4 года экспозиция, дополненная новыми шедеврами, проходит в одной из этих стран в течение 12 месяцев. Например, в предыдущий раз книги выставлялись в Швеции. Чтобы с умением европейских мастеров познакомились жители всего мира, было решено отправить некоторые экспонаты в путешествие по другим странам. В Москве выставка продлится до 12 сентября.

1 сентября в Библиотеке иностранной литературы в Москве начнётся экспозиция уникальных книжных переплётов. В выставке будут представлены 90 книг, оформленных самыми искусными мастерами-переплётчиками из Дании, Швеции, Норвегии, Финляндии и Исландии.

Подобные выставки регулярно проходят в странах Северной Европы. С 1956 года каждые 4 года экспозиция, дополненная новыми шедеврами, проходит в одной из этих стран в течение 12 месяцев. Например, в предыдущий раз книги выставлялись в Швеции. Чтобы с умением европейских мастеров познакомились жители всего мира, было решено отправить некоторые экспонаты в путешествие по другим странам. В Москве выставка продлится до 12 сентября.

И.С. Тургенев "Записки охотника"
"...Повар приехал несколькими минутами ранее нас и, по-видимому, уже успел распорядиться и предупредить кого следовало, потому что при самом въезде в околицу встретил нас староста (сын бурмистра", дюжий и рыжий мужик в косую сажень ростом, верхом и без шапка, в новом ярмаке нараспашку. "А где же Софрон?" - спросил его Аркадий Павлыч. Староста сперва проворно соскочил с лошади, поклонился барину в пояс, промолвил: " Здравствуйте, батюшка Аркадий Павлыч", потом приподнял голову, встряхнулся и доложил, что Софрон отправился в Перов, но что за ним уже послали. "Ну, ступай за нами", - сказал Аркадий Павлыч. Староста отвел из приличия лошадь в сторону, взвалился на нее и пустился рысцой за коляской, держа шапку в руке. Мы поехали по деревне. Несколько мужиков в пустых телегах попались нам навстречу; они ехали с гумна и пели песни, подпрыгивая всем телом и болтая ногами на воздухе; но при виде нашей коляски и старосты внезапно умолкли, сняли свои зимние шапки (дело было летом) и приподнялись, как бы ожидая приказаний. Аркадий Павлыч милостиво им поклонился. Тревожное волнение видимо распространялось по селу. Бабы в клетчатых панёвах швыряли щепками в недогадливых или слишком учердных собак; хромой старик с бородой, начинавшейся под самыми глазами, оторвал недопоенную лошадь от колодезя, ударил ее неизвестно за что по боку, а там уже поклонился. Мальчишки в длинных рубашонках с воплем бежали в избы, ложились брюхом кверху и таким образом весьма проворно перекатывались за дверь, в темные сени, откуда уже и не показывались. Даже курицы стремились ускоренной рысью в подворотню; один бойкий петух с черной грудью, похожей на атласный жилет, и красным хвостом, закрученным на самый гребень, остался было на дороге и уже совсем собрался кричать, да вдруг сконфузился и тоже побежал. Изба бурмистра стояла в стороне от других, посреди густого зеленого конопляника. Мы остановились перед воротами. Г-н Пеночкин встал, живописно сбросил с себя плащ и вышел из коляски, приветливо озираясь кругом. Бурмистрова жена встретила нас с низкими поклонами и подошла к барской ручке. Аркадий Павлыч дал ей нацеловаться вволю и взошел на крыльцо. В сенях, в темном углу, стояла старостиха и тоже поклонилась, но к руке подойти не дерзнула. В так называемой холодной избе - из сеней направо - уже возились две другие бабы..."

Сколько же суеты и шума вокруг всего одно-единственного человека... жуть...

Вот сижу я щас в отпуске у мамы, играюсь в веселого фермера, вариант "реальность". Ну и пока возилась с животными, заметила одну очень интересную вещь. Я же для животных получаюсь пока посторонний человек, им неизвестный. Так каждый вид животных по разному реагирует на появление чужого.

Гуси. На мой взгляд, самые разумные животные.
Видят чужого, напрягаются, начинают присматриваться, поднимают гвалв: "Кто такой? Что надо? Ой, нафиг его, давайте от него подальше уйдем".

Куры.
"Ой, блин, кто-то левый. Кто это такой?" - подбежала, глянула, убежала. - "Да нет, вроде нормальный... ой, червячок!" Все - про чужого забыли.

Бараны.
"Ух ты! Новенький. Он вроде еще не знает, какие мы наглые животные, может быть что-нить вкусного даст... Слышь, любезный, че как есть?" И тут же обходят тебя со всех сторон, выпрашиваю что-нить вкусное...

Так к чему я это все... Ах, да: как же многолик и странен род людской...

Веду затяжные бои с силами Тьмы...
[166x337]