"Найдите Тасю, я должен перед ней извиниться", - прошептал смертельно больной человек в ухо склонившейся над ним сестры. Жена стояла в углу комнаты, изо всех сил стараясь сдержать подступающие слезы.
Михаил Булгаков умирал тяжело. Трудно было поверить, что этот измученный человек когда-то был стройным синеглазым юношей, который впоследствии стал великим писателем. В жизни Булгакова случалось многое - были и головокружительные взлеты, и пора безденежья, его любили ослепительные красавицы, он был знаком с многими выдающимися людьми того времени. Но перед смертью он вспоминал лишь о своей первой любви - о женщине, с которой он обошелся не лучшим образом и вину перед которой ему хотелось искупить, - о Татьяне Николаевне Лаппа.
ИСПЫТАНИЕ СЕМЬЕЙ
.ЛЕТО в Киеве. По набережной гуляют красивые пары, колышутся резные листья каштанов, воздух наполнен какими-то неизвестными, но очень приятными ароматами, и после провинциального Саратова кажется, что ты попала на сказочный бал. Именно таким запомнился 16-летней Татьяне Лаппа ее приезд к киевской тете в 1908 году. "Я познакомлю тебя с мальчиком, он покажет тебе город", - сказала тетя юной племяннице. Таня и Михаил идеально подходили друг другу - они были ровесниками, оба из хороших семей (отец Татьяны был управляющим Саратовской казенной палаты, а Михаил был из семьи профессора Киевской духовной академии), поэтому нет ничего удивительного в том, что между молодыми людьми быстро вспыхнули нежные чувства.
Когда каникулы закончились и Таня уехала обратно в Саратов, влюбленные продолжали переписываться и поддерживать отношения к большому неудовольствию своих семей. Родителей можно было понять - мать Булгакова настораживало то, что сын забросил учебу в университете, а родителям Татьяны очень не понравилась телеграмма, присланная приятелем Булгакова. "Телеграфируйте обманом приезд. Миша стреляется", - значилось в телеграмме, пришедшей в дом Лаппа, после того как родители не отпустили Татьяну в Киев на праздники.
![]()
по материалам сайта: www.peoples.ru
автор: Александра Тырлова

Игорь Евгеньевич Волошин родился в городе Никополе в местах, славу которым дал удалой батька Махно. Игорь гордится своим дворянским происхождением - званием, которым был титулован его прадед за отличия в воинском деле.
Художник, музыкант, поэт, фотографик - Игорь Волошин унаследовал от своих предков эту самую воинственность, неподкупность и чувство собственного достоинства. Эти качества, наверное, помогли подняться ему до вершин творчества и... так и не научиться компромиссам. А ведь нынешний век на компромиссах и компромате в основном и держится. Поэтому это имя, можно сказать гениального творца, не так широко известно.
Но только одна его анимация, к песне группы "Воскресение" - "Не оставь", потрясает своей художественной силой.
*********************************
Песни И.Е. Волошина также прекрасны, как и его фотоработы, послушайте одну из них:
Мальчик детсадовского возраста ерзает на лавке в электричке и отчаянно болтает ногами. Все выдает его крайне возбужденное негодование: и сжатые маленькие кулачки, и распахнутые для слез большие глаза, и нетерпеливые короткие реплики, которыми он прерывает свою старшую спутницу. Молодая женщина, очевидно мама мальчика, с выражением читает ему мрачную сцену из сказки: «Чиполлино, Чиполлино, сынок! – звал, растерянно оглядываясь по сторонам, бедный старик, когда его уводили солдаты…».
- Все! Хватит! – негодование мальчика, вероятно, достигло предела. – Почему же они терпят?!
- Ну, у принца Лимона большая охрана, армия… – мама рассудительно разглаживает страницу.
- Но ведь остальных больше! Их же много! – мальчик в отчаянии ударяет маленьким кулачком по книжке, и она захлопывается. – Чего ж они?!
Мама, слегка напуганная такой бурной реакцией сына, пытается подобрать успокаивающую реплику, когда мужчина напротив отрывается от своей газеты и, взглянув поверх очков на революционно настроенного мальчика, громко и отчетливо проговаривает: ...
- Потому что они овощи. Это про овощи сказка…
Источник :http://chipollin.livejournal.com/23381.html
Я увидела замечательные работы Полла Келли в интернете. Вся информация о художнике, в несколько строк, повторялась один в один, во многих сообщении на livinternet и других социальных сетях. Все что можно было прочесть это то что, Paul Kelley канадский художник, Шотландского происхождения. Родился в 1955 году. И все. Никаких ссылок на сайт художника не было. Я решила всё же найти сайт Пола Келли и моё упорство было вознаграждено, на сайте художника я прочла следующее: Пол Келли, живет в Новой Шотландии, в своем 100 летнем доме, со своей семьей. Свободное время проводит с друзьями, увлекается катанием на байдарках. Обучался живописи он в 1973—1975 годах. В Канадском университете в городе Саквилле, (Sackville) что находиться в провинции Нью-Брансуик. В 2008 году в Торонто прошла выставка художника, после 15 летнего перерыва. Где были представлены его работы за 30 летний период творчества. По воспоминаниям самого художника, он рос в небольшом городе в новой Шотландии. Только в пять лет хотел быть ковбоем, а затем, сколько себя помнит, мечтал стать художником.
Внутренняя красота, нежность и изящество женской формы, помогает художнику передать свое послание к зрителю. Пол Келли говорит: „Не важно, что готовит остальная часть дня, необходимо ценить красоту восхода солнца“.
...Каждый вечер я поднимаюсь к себе в комнату и ставлю на проигрыватель пластинку Чета Бейкера. Всегда одну и ту же, потому что мне нравится звук его трубы, все эти "п", отрывистые, густые, осязаемые; мне нравится его голос, глуховатый, негромкий: он будто бы пробивается из глубин горла с таким великим трудом, что надо при этом закрывать глаза.
Особенно эта песня, "Almost blue", которую я всегда ставлю первой, хотя на пластинке она последняя. Каждый вечер, каждую ночь я жду, когда "Almost Blue" медленно заскользит ко мне, обволакивая слух, проникая внутрь, в самую сердцевину; жду с нетерпением, когда труба, контрабас, фортепьяно и голос сольются воедино и заполнят пустоту, которую я ощущаю в себе."
"...Едва я собираюсь выключить систему, как взгляд падает на изнанку диска, лежащего в ячейке, на список треков, и я замечаю один, где ни слова нет о любви, но песня всё равно красивая, и я нажимаю на кнопку, жду, пока номер появится на дисплее, и включаю. Потом, чтобы не раздражать Морбидо, убираю громкость почти до минимума и сажусь на пол, прислонившись к колонке.
Песня возникает внезапно, из слитной тишины невидимых бороздок компакт-диска. Арпеджио на гитаре то поднимается, то опускается, в медленном ритме, сладко завораживающее, чуть запинающееся в середине, так, словно вот-вот начнётся с начала, а в конце тоненькой слюнкой стекает более низкая нота, с которой начинается следующее арпеджио, точно такое же, абсолютно идентичное, меланхолическое и нежное, всегда одно и то же до самого конца трека."
Willem Haenraets
Willem Haenraets является импрессионистом, который рисует акварелью современные художественные картины. Они полны окружения, цвета и света.
...Акварельный пейзаж, воплощение мыслимых грёз,
где в увитых плющом пасторалях дорога в рассвет,
в лепестках облетающих в раннем цветении роз,
с поцелуями ветра, бегущего счастью вослед...
пчёлы нежной любви, торопясь пьют нектаровый сок,
чтобы в ульях надежд переплавить в манящий каприз...
там игриво волна обнимает горячий песок,
а на ряби морской, шаловлив, кувыркается бриз...
И невинен наив чистоты полосатых котят,
что задорно играются маминым длинным хвостом,
выбегая, как в жизнь, в полыхающий красками сад...
Всё мечты...Всё цветёт красотой...Только я не о том.
Здесь нет места беде, не родясь, умирает печаль,
лёгким сплином вечерним порой, застревая меж строк...
Этот дом, этот сад и тропинка, бегущая вдаль,
всё твоё откровение, солнечной кисти мазок.
Ты проносишь любовь, просыпая небрежно свой груз,
и влюблённый поэт на ладони рисует свой стих...
жизнь легко променяв на мечту. А янтарь твоих бус,
словно жертвенник, весь во вкраплениях жизней других...
© Copyright: Николай Туманов, 2009
[показать]
Случайно в интернете прочитала статью об одной фотографии. Думаю, что эта информация у каждого из Вас отзовется по-разному в зависимости от состояния души.
![]()
Прежде, чем поведать Вам историю о встрече Марлен Дитрих и К.Паустовского, хочу привести одну из шести заповедей Иосифа Бродского выпускникам Мичиганского университета 1988 года: " И сейчас, и в грядущем
постарайтесь по-доброму относиться к родителям. Не бунтуйте против них, ибо они умрут раньше вас, и таким образом вы избавите себя, если не от горя, то от чувства вины".
"... И вдруг увидел на стене странную фотографию: Константин Паустовский, а перед ним на коленях стоит какая-то странная женщина. Я наклонился, щурясь... и, не веря своим глазам, обернулся к девушке-заведующей. И она кивнула мне - с улыбкой понимания: "Да, это Марлен Дитрих!"
Признаюсь, я испытал легкий шок. А когда девушка рассказала мне историю этой фотографии, пришел в шок настоящий. Потому что оказалось, что 35 лет назад, на втором вечере Дитрих в ЦДЛ случилось нечто фантастическое.
То есть в конце концерта на сцену ЦДЛ вышел с поздравлениями и комплиментами большой начальник из кагэбэшников и любезно спросил Дитрих: "Что бы вы хотели еще увидеть в Москве? Кремль, Большой театр,
мавзолей?"
И эта как бы недоступная богиня в миллионном колье вдруг тихо так ему сказала: "Я бы хотела увидеть советского писателя Константина Паустовского. Это моя мечта много лет!"
Сказать, что присутствующие были ошарашены, - значит не сказать ничего. Мировая звезда - и какой-то Паустовский?! Что за бред?! Все зашептались - что-то тут не то! Начальник, тоже обалдевший поначалу, опомнился первым, дошло: с жиру звезда бесится. Ничего, и не такие причуды полоумных звезд пережили!
И всех мигом - на ноги! И к вечеру этого самого Паустовского, уже полуживого, умирающего в дешевой больнице, разыскали. Объяснили суть нужной встречи. Но врачи запретили. Тогда компетентный товарищ попросил самого писателя. Но и он отказался. Потребовали! Не вышло. И вот пришлось - с непривычки неумело -умолять. Умолили...
И вот при громадном скоплении народу вечером на сцену ЦДЛ вышел, чуть пошатываясь, худой старик.
А через секунду на сцену вышла легендарная звезда, гордая валькирия, подруга Ремарка и Хемингуэя, - и вдруг, не сказав ни единого слова, молча грохнулась перед ним на колени. А потом, схватив его руку, начала ее целовать и долго потом прижимала эту руку к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами. И весь большой зал беззвучно застонал и замер, как в параличе. И только потом вдруг - медленно, неуверенно,
оглядываясь, как бы стыдясь чего-то! - начал вставать. И встали все. И чей-то женский голос вдруг негромко выкрикнул что-то потрясенно-невнятное, и зал сразу прорвало просто бешеным водопадом рукоплесканий!
А потом, когда замершего от страха Паустовского усадили в старое кресло и блестящий от слез зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что прочла она книг как бы немало, но самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ советского писателя Константина Паустовского "Телеграмма", который она случайно прочитала в переводе на немецкий в каком-то сборнике,
рекомендованном немецкому юношеству.
И, быстро утерев последнюю, совсем уж бриллиантовую слезу, Марлен сказала - очень просто: "С тех пор я чувствовала как бы некий долг - поцеловать руку писателя, который это написал. И вот - сбылось! Я счастлива, что я успела это сделать. Спасибо вам всем - и спасибо России!"
Чтобы прочитать рассказ К. Паустовского "Телеграмма" можете щелкнуть по ссылке
http://velvet-vamp.narod.ru/13.html
[300x375] Художница Jacqui Faye обожает обувь, как всякая нормальная женщина. Её фетишем можно назвать красные туфли, которые она пишет в своих картинах. Они отображают страсть, сексуальность, интригу, уверенность и желание.
Новые туфельки – лёгкие, красные –
Женская прихоть и траты напрасные.
Два каблучка, окантовка несложная…
Вот она – помощь душе неотложная!
Что-то купить в покупательском рвении
И подлечить на денёк настроение.
Это так просто – не плакать, не дуться,
Взять и в обновку с улыбкой обуться!
Красные туфельки – просто товар,
А притушили на сердце пожар!
Чистый асфальт, каблучков мельтешение…
Всё! Я готова к дальнейшим свершениям!
Фотопроект Екатерины Рождественской "Винтаж".
[показать]
[показать]
[показать]На первый взгляд кажется, что данные работы выполнены с помощью компьютерных программ, но на самом деле это магия умелых рук и двойной выдержки. Фотограф Томас Барбе (Thomas Barbey) создает фото-коллажи с глубоким смыслом. Давайте же посмотрим на эти потрясающие работы... Я с уверенностью могу сказать, что процесс создания данных фотографий так же увлекателен, как и сами образы на них. Ведь художник терпеливо собирает фрагменты для создания этих образов. Каждая фотография — это сочетание по крайней мере двух или более негативов, благодаря которым можно увидеть совершенно необычные видения. Кроме необычной техники, за фотографом можно заметить и привязанность к черно-белой съемке.
Sally Swatland aмериканская художница. начала рисовать, когда ей было всего пять лет. Делала она это постоянно, словно пыталась запечатлеть каждое мгновение. Ее любимые образы – дети, играющие в лужицах от прилива, ловящие пескарей, собирающие раковины, такие, какой была она сама в детстве. Они естественны, беззаботны, раскованы и всегда окружены красотой природы. Ее картины помогут вернуться в теплые и красочные дни детства.
Отец Салли Сватланд был успешным поверенным и семья могла проводить длительные периоды во время каникул в различные приморских городах. Салли завораживала красота берегов океана, игра света, и потоки свежего воздуха. Большинство летних дней она проводила на берегу, играя в приливно-отливных потоках воды, преследуя пескарей, собирая ракушки и изучая свои находки.
Салли имеет двух сестер, которые так же любят живопись и занимаются рисунком . Салли Сватланд всегда имела страсть к искусству и любит экспериментировать с цветом и светом.На мой взгляд работы Салли по-женски трогрательные, может даже чуть слащавые, но как в них передано ощущение морской свежести! Как будто повеял бодрящий морской ветерок.
Притча "Старик и девочка"по-моему очень созвучна образам, создаваемым этой художницей:
Старик прогуливался по пляжу. Hа пути ему стали попадаться тысячи морских звезд, выброшенных на берег. Вскоре он увидел маленькую девочку, которая подбирала морских звезд по одной и бросала их обратно в океан.
"Ох, глупышка", - воскликнул старик, - "Ты не сможешь спасти всех этих звезд. Их слишком много".
Девочка улыбнулась и сказала: "Я знаю. Hо я могу спасти вот эту," - она подобрала одну звезду и бросила ее в океан, - "и вот эту," - бросила следующую, - "и вот эту..."
На стихотворение
Songwolf
Я строю замок на песке.
Я знаю, всё на грани срыва.
А мы шагаем по обрыву
с тобой вдвоем, рука в руке,
и строим замок на песке.
Я знаю, - все у нас не так.
Непрочен и зыбуч фундамент.
И насмехаются над нами,
и говорят, мол, брось, чудак!
Зачем ты взялся строить замок?
На эту смету и барак
ты не построил бы никак!
Из всех строительных контор
сбежались к нам прорабы скопом
и спорят: перенять ли опыт
или не видеть нас в упор,
а попросту глазами хлопать
из всех строительных контор.
А замок на песке растет...
Он так изящен и прозрачен.
"Начальству строят, не иначе", -
народ судачит у ворот.
А ты молчишь и только плачешь,
боишься - замок упадет.
Твердят нам: "Все на грани срыва!
Все разлетится на куски!"
А замок реет над обрывом,
всем предсказаньям вопреки.
Его поддерживают крылья,
а не зыбучие пески.
Я строю замок на песке.
Я знаю, - все на грани срыва.
А мы шагаем по обрыву
с тобой вдвоем, рука в руке,
и строим замок на песке.
В.Большаков
Я никогда не спрашивал: «А ты?»
Я просто говорил: «Люблю. Скучаю»,
И притворялся, что не замечаю
Из раза в раз ответной немоты.
Я никогда не спрашивал: «А ты?»
Я никогда не спрашивал: «А он?»
Хоть любопытство ревности сильнее,
Но кто мог поручиться, что сумею
Я не сорваться на обидный тон?
Я никогда не спрашивал: «А он?»
Я никогда не спрашивал: «А я?»
Кому нужны вопросы на засыпку,
Когда стоим и так на кочке зыбкой,
Не зная точно, где ее края?
Я никогда не спрашивал — а зря
Не спрашивал, по правде говоря.
18 августа 1999
Виктор Шнейдер
Айседора Дункан, чье имя давно стало синонимом танца, родилась в
Благодаря матери все детство будущей танцовщицы было пронизано музыкой и поэзией. По вечерам миссис Дункан садилась за пианино и играла своим детям Бетховена, Шумана, Шуберта, Моцарта, Шопена или читала вслух из Шекспира, Шелли, Китса. Айседора часто говорила, что начала танцевать раньше, чем научилась ходить. Во всяком случае, в шесть лет она собрала соседских детей и открыла свою первую «школу танца». Когда ей исполнилось десять, они с сестрой уже имели широкий круг учениц и зарабатывали преподаванием. Они называли это новой системой танца, хотя тогда никакой системы ещё, конечно, не было. Айседора импровизировала под музыку и обучала всем красивым движениям, которые приходили ей в голову.
Похоже, идея нового танца пришла к ней естественно, как дыхание жизни. А потом несколько лет проявлялась, оформлялась и становилась яснее.
Я понял, что в разных концах мира, в силу неведомых нам условий, разные люди, в разных областях, с разных сторон ищут в искусстве одних и тех же очередных, естественно нарождающихся творческих принципов. Встречаясь, они поражаются общностью и родством своих идей. Именно это и случилось при описываемой мной встрече [с Айседорой Дункан]: мы с полуслова понимали друг друга.
Далеко в глубь столетий погружается душа, когда танцует Айседора Дункан; назад к утру мира, когда величие души находило свободное выражение в красоте тела, когда ритм движения соответствовал ритму звука, когда движения человеческого тела были едины с ветром и морем, когда жест женской руки напоминал распускающиеся лепестки розы, её нога, ступающая на дерн, была подобна листу, падающему на землю. Когда весь пыл религиозной веры, любви, патриотизма, жертвы или страсти находил свое выражение под звуки кифары, арфы или бубна, когда мужчины и женщины танцевали перед своими очагами и своими богами в религиозном экстазе, или же в лесах, или у моря, потому что их переполняла радость жизни; каждый сильный или положительный импульс передавался от души к телу в абсолютной гармонии с ритмом вселенной.
Айседора танцует всё, что другие говорят, поют, пишут, играют и рисуют, она танцует Седьмую симфонию Бетховена и «Лунную сонату», она танцует «Весну» Боттичелли и стихи Горация.
Дайте красоту, свободу и силу детям. Дайте искусство людям, которые так в нем нуждаются. Великую музыку нельзя больше использовать только для услады небольшой группы культурных людей, её нужно бесплатно отдать массам; она им так же необходима, как воздух и хлеб, ибо она духовное вино человечества.
Поверите ли вы мне, я задрожал от благоговения, увидев Айседору Дункан. Однажды в столетие приходит новая идея, и здесь я был зрителем последней родившейся. Это начало новой эры в искусстве. Ничто не может так потрясти душу, как танец. От некоторых её движений слезы подступают к горлу.
Луи Икарт - Louis Icart (удивительно, но встречается три варианта года его рождения: 1880, 1888 и 1890 года - год смерти 1950) -чудесный, лёгкий и удивительно тонкий художник, воспевающий красоту женщины - любимой, изысканной, волшебной.
Из полутемной залы вдруг,
Ты выскользнула в легкой шали
Мы никому не помешали,
Мы не будили спящих слуг...
О. Мандельштам, 1908г.
[395x600]
...молчать вдвоем на стынущем ветру, по жестам отличая новобранцев:
вот стриженые головы, вот ранцы, вот взгляд такой, что я сейчас умру
от нежности втекающей в гортань, от стылости ветров на этом круге...
Далее...
Не проси рассказать о Париже,
Не найду подходящих я слов...
Соловей о нём тихо насвищет
Переливом небрежных стихов...
...Я купалась в французской ванили
В том саду, где каштаны цвели...
Расписными лошадками плыли
Облака над седым Тюильри...
О Париж, со времён Бонапарта
Ты второй раз нарушил свой сон,
Когда я, свесив ножки с Монмартра,
Напевала французский шансон!
В ароматных садах Сен-Жермена
Вдруг запел из резного окна
Голос флейты. И тут я взлетела
И над шпилями вдаль поплыла!
Мой полёт был печален и сладок,
Словно танец, забытый давно
Над холмом, полным древних загадок,
Над мечтами о счастье былом...
О Париж! Ты мне даришь забвенье
Сладострастным пленительным сном!
Ты - влюблённой души возрожденье,
Вдохновенья мятежного дом!
Ты - пристанище тайных желаний,
Ты - святилище буйных страстей,
Диких дум и сердечных метаний,
И изысканных тонких затей...
...Не проси рассказать о Париже,
Он не терпит занудных речей!
Он - в намёках игриво бесстыжих...
Он - в сверкании страстных очей...
Он -три дерзких мазка на портрете,
Меткость рифмы под сыр и Шабли,
Скрип тяжёлых мансард на рассвете,
Бюстик музы в парижской пыли...
...Я купалась в французской ванили
В том саду, где каштаны цвели...
А с куста вдруг тихонько заныли
Тонко так: "Тью-иль-ри, Тью-иль -ри..."
(C)
******************************************
![]()