Автор: Елена Косова
Андрей Сычев очень хотел служить в армии. Парень не мог дождаться, когда ему исполнится 18 и придет повестка из военкомата. В мае 2005-го Андрея призвали. А в январе 2006-го о нем узнала вся страна. "Дело рядового Сычева" и по сей день остается самым громким среди историй об армейской "дедовщине"…
"Нам давно никто не звонит"
Пять лет назад об издевательстве армейских "дедов" над рядовым Сычевым, проходившим срочную службу в батальоне обеспечения Челябинского танкового училища, не писал только ленивый. История искалеченного Андрея Сычева не сходила с телевизионных экранов, со страниц газет и журналов. Корреспонденты мучили звонками и расспросами, чаще бестактными, маму и сестер Андрея. Сегодня – тишина.
"Нам давно никто не звонит, - говорит мама Андрея Галина Павловна. – Ну, пошумели и забыли – обычное дело. Разве можно на кого-то обижаться. Каждый день в мире столько горя происходит. А наша беда – уже давно не новость".
Главному обидчику Андрея Сычева Александру Сивякову дали четыре года. Он уже на свободе. Строит планы на будущее и осуществляет их.
В 2007-м Минобороны выделило Сычевым трехкомнатную квартиру в Екатеринбурге. Правда, не по собственной инициативе, а лишь после прямого указания Владимира Путина. В этой квартире на улице Надеждинской Андрей с мамой сегодня и проживают.
У Андрея своя комната, в ней компьютер. Он заменяет ему друзей.
Новый год не по уставу в отдельно взятой воинской части
О том, что случилось с ним в новогоднюю ночь 1 января 2006-го, Андрей до сих пор не любит рассказывать. Отвечая на вопросы, чаще других он произносит слово "не знаю". Но еще чаще просто молчит. У него тяжелый взгляд, и, лишь когда он улыбается, его лицо становится совсем другим. Вот только улыбается он редко.
"Старослужащие пили в ту ночь, - вспоминает Андрей. – В три часа ночи мы за ними все убрали со столов. Потом легли спать. Сержант Сивяков поднял меня с кровати и отвел в дальний угол казармы. Там заставил сидеть на корточках. Сам сидел рядом на стуле. Я просил его отпустить меня, но это его еще больше злило. Он был "под мухой". Сивяков и до этого ко мне задирался: обзывался, пинал".
На второй день у Сычева начала болеть левая нога. На третий боли усилились настолько, что он уже не смог выйти на утреннее построение.
"Меня положили в лазарет. Дали аспирин, сказали, что до 10 января мною все равно никто не будет заниматься, - рассказывает Сычев. – Потом меня в госпиталь отправили, а затем в третью горбольницу Челябинска".
"Я звонила ему из Краснотурьинска перед Новым годом, - говорит Галина Павловна. – Он не хотел там оставаться на праздники, знал, что будет пьянка. Тех, кто недалеко живет, родители забирали домой. Я продавцом тогда работала, не могла подмениться. Сказала ему, что не приеду. До сих пор не могу себе этого простить. Кто же знал тогда, что мне вернут домой полтела".
Андрей рассказывал потом маме, что к Новому году "деды" готовились основательно.
В деревне, что рядом с воинской частью, они затоварились самогоном.
Конечно, военнослужащие для приличия слегка "шифровались". Купленный самогон они мешали с газировкой, разливали по пластмассовым бутылкам из-под кетчупа.
"Военные молчали до последнего"
