Браслет из золота холодный

И шпилек стылый лишь нефрит.

Я пьян так сильно, что сегодня

Мне ночью глаз уж не сомкнуть.

Её убор нарядный без шпилек потускнел,

И краски все исчезли, оставив только тень...


Сюй Цзи. 1162-1214











Чжи Цзяньтан. Красота на кончиках пальцев
(Изд-во "АСТ" - 2024)

Люди пьют по утрам молоко,
Пьют горячим, а не замороженным.
Им живётся тепло и легко.
Мне горячего пить не положено.

Тают, увы, снежинки-года,
Страшно подумать о вечности.
Хочется жить, нечасто, но иногда,
Хоть раз в неделю по-человечески.

Что со мною - не знаю сама,
Но преследует, как наваждение,
Что никто не пришлёт мне письма
С пожеланием тёплым к рождению.

Как приятно кого-нибудь ждать,
Встретить где-нибудь просто приятеля,
И куда-нибудь вдруг опоздать,
И с приятелем быть обаятельной.

Тают, увы, снежинки-года...
Хочется жить. Нечасто. Но иногда.








Вадим Коростылёв. Танго Снежной королевы. 1986

Патрик Джеймс Линч. Иллюстрация к сказке
Андерсена "Снежная королева" - 1993

[420x684]
Старинная песня. Ей тысяча лет:
Он любит её, а она его - нет.
Столетья сменяются, вьюги метут,
Различными думами люди живут.
Но так же упрямо во все времена
Его почему-то не любит она.
А он - и страдает, и очень влюблён,
Но только, позвольте, да кто ж это - он?
Кто? - Может быть, рыцарь, а может, поэт,
Но факт, что она - его счастье и свет.
Что в ней он нашёл озаренье своё,
Что страшно остаться ему без неё,
Но сделать не может он здесь ничего.
Кто ж эта она, что не любит его?
Она? - Совершенство. К тому же она
Его на земле понимает одна.
Она всех других и нежней и умней,
А он лучше всех это чувствует в ней.
Но всё-таки, всё-таки тысячу лет
Он любит её, а она его - нет.
И всё же ей по сердцу больше другой -
Не столь одержимый, но всё ж неплохой,
Хоть этот намного скучнее того,
Коль древняя песня не лжёт про него.
Но песня всё так же звучит и сейчас,
А я ведь о песне веду свой рассказ.
Признаться, я толком и сам не пойму:
Ей по сердцу больше другой. Почему?
Так глупо зачем выбирает она?
А может, не скука ей вовсе страшна?
А просто "как люди" ей хочется жить -
И холодно ей озареньем служить.
Быть может. Не знаю. Ведь я же не бог.
Но в песне об этом ни слова. Молчок.
А может, и рыцарь вздыхать устаёт.
И сам наконец от неё устаёт.
И тоже становится этим другим -
Не столь одержимым, но всё ж неплохим.
И слышит в награду покорное да...
Не знаю. Про то не поют никогда.
Не знаю, как в песне, а в жизни земной
И то, и другое случилось со мной.
Так что ж мне обидно, что тысячу лет
Он любит её, а она его - нет?


Наум Коржавин. Песня, которой тысяча лет. 1958

Андрей Симанчук. Иллюстрация к сказке братьев Гримм "Шиповничек". Изд-во "Эксмо" - 2011

Чёрный ворон, белый снег.
Наша русская картина.
И горит в снегу рябина
Ярче прочих дальних вех.

Чёрный ельник, белый дым.
Наша русская тревога.
И звенит, звенит дорога
Над безмолвием седым.

Чёрный ворон, белый снег.
Белый сон на снежной трассе.
Рождество. Работать - грех.
Но стихи - работа разве?

Не работа - боль души.
Наше русское смятенье.
Очарованное пенье -
Словно ветром - в камыши.

Словно в жизни только смех,
Только яркая рябина,
Только вечная картина:
Чёрный ворон, белый снег.






Анатолий Жигулин. Чёрный ворон, белый снег. 1978