ПЕСНЯ О МАЛЕНЬКОЙ СМЕРТИ

Мшистых лун неживая равнина
и ушедшей под землю крови.
Равнина крови старинной.

Свет вчерашний и свет грядущий.
Тонких трав неживое небо.
Свет и мрак, над песком встающий.

В лунном мареве смерть я встретил.
Неживая земная равнина.
Очертанья маленькой смерти.

На высокой кровле собака.
И рукою левою косо
пересек я сухих цветов
прерывистые утесы.

Над собором из пепла - ветер.
Свет и мрак, над песком встающий.
Очертанья маленькой смерти.

Смерть и я - на виду у смерти.
Человек одинокий, и рядом
очертанья маленькой смерти.

И луны неживая равнина.
И колеблется снег и стонет
за дверьми, в тишине пустынной.

Человек - и что же? Все это:
человек одинокий, и рядом
смерть. Равнина. Дыханье света.
(Гарсиа Лорка)

[471x583]

И вечный бой.
Покой нам только снится.
И пусть ничто
не потревожит сны.
Седая ночь,
и дремлющие птицы
качаются от синей тишины.

И вечный бой.
Атаки на рассвете.
И пули,
разучившиеся петь,
кричали нам,
что есть еще Бессмертье...
... А мы хотели просто уцелеть.

Простите нас.
Мы до конца кипели,
и мир воспринимали,
как бруствер.
Сердца рвались,
метались и храпели,
как лошади,
попав под артобстрел.

...Скажите... там...
чтоб больше не будили.
Пускай ничто
не потревожит сны.
...Что из того,
что мы не победили,
что из того,
что не вернулись мы?..

ты делишь себя на остатки совести и ангела-хранителя.
ты смотришь в небо. и ресницы словно истребители
разрежут всё на облака-полотна. соберись.
наверное такая непохожая на их картинки твоя жизнь.
ты полная света. промокшая. вяжешь на шею неоновый шарф.
кто научил тебя множить себя для других. за них решать
кому сердце , кому тело, кому стихи, кому душа...
живущие в списках "непринятые",стёрлись к тебе спеша.
я любовь себе. до фанатизма хранящая сущность близости.
я иду по тропе из камней и тины. по чьей-то оправданной милости.
а во сне я сплю в виноградном саду. потолок из жимолости.
я такая глупая у тебя,говорящая папка стихов. прости.
а потом рассыпешь все посвящения будто толчёную скорлупу.
платье - чернильные рукава. голос - стержень междугородних помех.
выдернешь прошлое изнутри как остроконечный гарпун.
я безмолвная героиня твоих редких снов. практически всех.
оправданы все те, кого нечаянно я притворила в жизнь.
я вдох летящего. я вакуум молчащего. разбитый градусник.
курила с крыш. ломала пальцы, рифмы и стереотипы как тростник.
тебе звонили с неба и просили передать "проснись".

Дождь слезами стекает по листьям,
впитывается в землю, поит ромашки.
Акварельными пятнами запачкан-раскрашен
город; и больше не страшно
ходить по улицам. Ночами снится
музыка - во взглядах, в счастливых лицах....

... и то, что ты отдаляешься - не так уж и важно;
ты только больше не спрашивай,
как мне без тебя теперь дышится.

Забери у меня ветер,
Забери у меня сушу
Но никто никогда не заменит
Мою раненую душу.
Ты скажи мне что это сон,
Что откроют железные двери
Я тебе прошепчу в унисон:
Вы не люди - вы звери.
Здесь не видно вообще ничего,
Наше эхо молчит нам
Мы с тобою теперь за одно
Будем верить друг друга снам.
Ты узнаешь какое небо
На моих кровавых губах,
Все что раньше было - нелепо
А вся правда в наших руках.
Я узнаю что значат скалы
И леса, что в твоих глазах.
Мы теперь как они - шакалы
И уже нет пути назад.
А потом ты вернешься домой
А я буду минуты считать,
Вместе с эхом, уже не одной
Я тебе продолжаю шептать:
Заберите у нас ветер,
Заберите у нас сушу
Но никто никогда не заменит
Наши раненые души.

Ты будешь помнить, даже если он переформатирует себя в не читаемую тобой программу.
Безвозвратно удалит в корзину останки своего образа и сотрет себя с лица земли, как неугодный файл.

Ты будешь помнить.
Тебе придется выработать привычку смотреть в монитор жизни, не двигая курсором,
которым раньше ты перемещала и выстраивала изображения в нужном для себя порядке.

Тебя догонит запах его рук, даже если ты уплывешь на ледоколе в Антарктику.
Ты мысленно будешь ловить волну, на которой остались вибрации его голоса.
Движения его губ будешь хранить в памяти, как код к сейфу, за дверцами которого прячешь тайные страхи.

Ты будешь помнить.

Нарисуешь карту дорог и тропинок, чтобы в погоне за счастьем не вытоптать волшебный город .
Научишься определять – есть ли он в диапазоне досягаемости без наличия зеленого цветочка в аське.
Будешь искать, а находя – опускать глаза, потому что осколки памяти, как самые опасные вирусы, неистребимы.

Ты будешь помнить...
... и бояться…

Метастазы любви не уничтожаются терапией логики.
Ты обречена… Твой диагноз не обсуждается на тайном консилиуме докторов.
Он беспощадно озвучивается тобой самой.

Ты будешь помнить.

Сюжет в сюжете, сон во сне… многослойный сценарий, требующий глубокого психоанализа.
Это – Начало без Конца… Это – Бесконечность…

Я закрываю глаза и падаю… Падаю в чёрную бездну боли, страха, сомнений и равнодушия. И это падение длится уже столько, что остаётся надеяться, у этой пропасти всё-таки есть дно. Упасть, разбиться вдребезги, на мелкие, никому не заметные осколки, которые не в силах будешь собрать даже ты. Но, похоже, это как в старых компьютерных играх, когда пытаешься убежать за карту, бежишь, бежишь, но стоит только обернуться назад, сделать пару шагов и ты снова там же где и был. Только сама я не могу обернуться… Страшно… Что я увижу? Твой взгляд, равнодушно проходящий сквозь меня? Ты мог бы меня спасти, только протянув руку, сказав всего лишь одно слово. Но… равнодушие не поправимо. Это как смерть… Все чувства умерли… Мне было бы легче, если б знать, что ты чувствуешь по отношению ко мне хоть что-то, пусть ненависть или презрение, пусть отвращение. Хоть что-то… Тогда б я смела надеяться, что ты протянешь руку, пусть для того, чтоб потом опять столкнуть в этот кошмар. А от равнодушия я не могу ждать ничего, даже иллюзии спасения.



И я продолжаю падать. И боль окутывает меня своей паутиной, липкой и обжигающей. Наполняет образами, которые так хочется забыть. Любимый, родной… Тот, кто заставил меня падать… Забыть тебя… И пусть тогда от меня не останется ничего. Это невыносимо! Я не могу больше падать, я не могу упасть и не могу вернуться. И я закусываю губу до крови, сдерживая крик, рвущийся наружу, от невыносимой тоски. Закрываю глаза, чтобы в них никто случайно не увидел мой кошмар. Закрываю глаза и снова падаю…

Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?

Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
26 мая 1916, Петроград

[показать]

мой каталог чувств - донельзя пуст.
ваш диапазон личности - грустен и густ.
целую ваши ладони в беспорядок линий.
вы - моя мазь. а у меня на мази аллергия.

чудес не бывает:
наш город пошёл на дно, и,
пропитанный йодом, внутри вызывает приступ
кристального чувства. бесценное и родное
твоё одиночество ныне вовеки присно
вплетается в солнце и этих морских сплетений
кровавые флаги, где каждый сожжён и порван,
кончаются там, где другие меня хотели
хотеть за тебя...
но другим не хватает шторма.
холодные штили.
холодные штили самок.
рисуй поцелуями северно-ледовитый
на каждой своей. убивай только самых-самых,
а я буду вечной, не пойманной, не убитой.
забытые биты. три четверти. пульсы. такты.
бессмысленный повод задуматься о любимых.
повторы истории. это игра, но так ты
становишься следом, ведущим в мои глубины.

Без заголовка

Схемы узлов Мидзухики (mizuhiki), мастер-класс, ссылки, видео

[264x264]Мидзухики— это древнее японское прикладное искусство завязывания различных узлов из специальных шнуров и создания узоров из них. Подобные произведения искусства имели чрезвычайно широкую область для применения — от подарочных открыток и писем до причёсок и сумочек. В настоящее время мидзухики чрезвычайно широко используется в индустрии подарков — к каждому событию в жизни полагается подарок, завёрнутый и обвязанный совершенно определённым образом (термин взят отсюда). Если вы с этим искусством не знакомы, приглашаю вас немного ближе с ним познакомится. 

Читать далее

-Тебе мало просто памяти? Это ведь всё... НЕНОРМАЛЬНО, понимаешь?

-Не понимаю. Не понимаю, почему ненормально. Мне мало памяти. Я тоскую так сильно, что плоского изображения на фото мне недостаточно.

-Обычным людям этого хватает. Потому что такие "походы" добавляют тоски. Тоски до отчаяния.Это противоестественное любопытство. Оно дорого обходится.

Нельзя им пользоваться просто так, ради избавления себя от печали.

Ты слишком облегчаешь свою ношу, и меняешь что-то в своей судьбе этой противоестественностью.И если изменишь сильно - сама же будешь расхлебывать.

-Это меняет судьбу? Я не знала....

- Не судьбу. События.

Которые могут случиться, а могут и нет. Иначе это могли бы делать все.

-Значит, бывая там, я влияю на события? Но как?

-Ты задаешь вопросы, на которые ответов не существует.

- А почему я вдруг стала такой путешественницей, не знаешь случайно? Что поспособствовало? Возможно, зная это, я изменю свое отношение..

-Потому что ходить невидимо тебе было легче, чем ходить видимо.

Это как звери меняют окраску под влиянием опасности.

Ты поменяла свою природу из желания делать что-то так, чтобы тебе за это ничего не было.

- Опять чувство безопасности...

-Оно, родимое.

- Это глубоко сидит... Но я сегодня поняла, когда ты не пустил, что без этого можно обойтись, просто веря тому, что тебе говорят ( или не говорят).

- Потому что любовь не строится на мистике. Любви нужна только реальность. Мистика любовь переиначит.

Жить очень проста. Даже деревья живут - очевидно, жизнь проста.
Почему она так сложна для нас? – потому что мы строим о ней теории.
Чтобы быть в самой гуще жизни, в интенсивности и страсти жизни, нужно отбросить все жизненные философии. Иначе вы будете вечно блуждать в тумане собственных слов.
Знаете известную историю о многоножке? Одним прекрасным утром, когда, наверное, многоножка была счастлива и её сердце пело... на берегу пруда сидела лягушка — должно быть, у неё были философские склонности. Она спросила:
— Обожди-ка! Ты просто творишь чудеса! Сто ног! Как ты с ними управляешься? Какая нога ступает первой, какая второй, третьей — и так далее — до самой сотни? Неужели ты никогда не сбиваешься? Как тебе это удается?
— Я никогда об этом не задумывалась, — ответила многоножка. — Дай мне подумать.
И тут же она споткнулась и упала. Она запуталась — сто ног! Как с ними справиться?
Философия парализует. Жизнь не нуждается в философии, жизнь самодостаточна. Ей не нужно никаких костылей; ей не нужно никаких подпорок, никакой дополнительной поддержки. Она самодостаточна.

Пишите письма -
«Край земли».
Мне принесет их босый мальчик,
Мне пропоет о них шарманщик.
Там, у меня, где край земли.
Под песни гулкие прибоя,
При свете звезд, пишу ответ.
Что я сама собой довольна,
Что у меня есть теплый плед.
Что нынче день какой – не знаю.
И нет желанья узнавать.
Что я сама с собой гуляю,
Сама себя кладу в кровать.
Под песни гулкие прибоя
Я тайны сохраню свои.
О том, что снитесь мне порою….

Пишите письма.
Край земли.

Единое - мы - неделимое прежде на два...
Возводит ступени - шесть смыслов иных гексограмм.
Увидеть ладони... Увидеть... Переболеть...
Ты — небо-меня... Потому и летать так хочется...
Ты дал оттолкнуться... Я знаю, что значит — лететь...
И небо-тебя для меня никогда не кончится...