Никто никому не нужен,
поскольку до капли выпит.
Становится слишком душно
и хочется окна выбить,
чтоб выйти за рамки фальши,
сквозящей в случайных взглядах…
Я знаю, что будет дальше.
Не надо.

среди тысяч уродов и гениев
отчуждение как спасение
не просить не искать утешения
и не слушать их глупые мнения
здесь всему есть свое объяснение
кто то лжет кто то сходит с ума
кто то тратит без смысла терпение
с видом будто не видит дерьма

http://lib.ru/WELLER/samowar.txt_with-big-pictures.html

А в моей жизни свет, больше похож на тьму,
Очерченный силуэт, вряд ли тебя пойму.
Звук от рублёвых монет, давит, музыку глушишь
Ты,меня потихонечку тушишь, а я тебе просто привет.
Я в темноте не погибну, там всё давно черно,
Вряд ли с партера видно, черно-белое немое кино.
Брось...мне совсем не обидно, кликнешь, а не услышу,
Я ушла на самое дно, не подняться уже выше.

Он все равно уйдет, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая его за ноги . Сядет на корточки, погладит по затылку, а потом все равно уйдет. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без него, и именно это, кажется, и губит тебя.

Он уйдет, и никогда не узнает, что каждый раз, когда он кладет трубку, ты продолжаешь разговаривать с ним - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда он исчезает в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло его ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.

Он все равно уйдет.

А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о нем, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”

Он уйдет.

А если не захочет уйти сам - ты от него уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда он уйдет. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.

А чего ты хотела. Ты все знала заранее.

Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.

Он же все равно уйдет...

Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без него лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. .

И потом - он все равно уйдет.

Ты даже не сможешь на него за это разозлиться.

Но ты ему правда рада. Ибо он ушел - но ты-то осталась, и он остался в тебе.

И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя работа, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?

Деточка, послушай, он же все равно уйдет.

И уйдет навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?

Будда учил: не привязывайся.

“Вали в монастырь, ” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.

Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
Или выходишь из зала сама. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.

И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.

Что-то, видать, во мне.

Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.

И ты даже не удивляешься больше, когда он правда уходит - и отрешенно так, кивая - да, я так и знала.

И опять не ошиблась..

Это цитата сообщения ginger-cat Оригинальное сообщение

Аль Пачино

Далее

Я начинена лирикой, как ручная граната: до разорватия.

I’d like to be an artist,
Talented and skillful,
The bravest and the smartest,
Original and willful.
But even then I doubt
That I’d do more than now…
I always dream about
Your endless charm… But how
Can I express your beauty
In writing or in painting?
I feel that it’s my duty…
But I am about fainting
Each time you touch me…
And then I care about nothing,
Except for dissolving in you,
My Handsome Seducer!

- Почему ты не бросишь его?
- Наверное, потому что я ему не нужна.
Пожалуй, это самая короткая формула несчастливой любви, главный крючок, о который мы вечно рвём свои колготки.

Тех, кто вас любит, нужно убивать. Лучше прямо сразу, как только заметишь этот собачий взгляд, неотрывно следящий за твоим лицом, эти брови домиком и рот арочкой, эту манеру бродить за тобой из комнаты в комнату и всё время держать тебя в поле зрения. Разумеется, жалко, и кажется, что пока не за что. Но сделай это сейчас, иначе будет поздно. Потому что он, любящий, выроет неподалёку тёплую затхлую норку, из которой будет некоторое время наблюдать за тобой, а потом начнёт наступать, слегка подталкивая и даже подтаскивая, чтобы ты просто заглянул, только одним глазком посмотрел, как у него всё замечательно. Ну да, уютненько…. Всегда тепло, еда, чистая постель, множество занятных безделушек, каждую из которых он готов подарить тебе, - мило, хотя и душновато. Ближе к зиме тебе начинает казаться, что это даже хорошо, когда ниоткуда не дует. Возможно, в этом году ты устоишь и, кое-как перезимовав в сугробе, встретишь весну свободным, почти свободным, потому что между лопаток у тебя поселится ощущение красной точки, оптического прицела его любящего взгляда. И ты привыкнешь, что иногда всё-таки нужно звонить. Хотя бы отвечать на эсэмэски. Хотя бы есть его стряпню раз в неделю. Хотя бы спать с ним раз в десять дней. Потому что любит.
Потом приходит неизбежное чувство вины – кажется, что ты губишь его жизнь, бездумно пользуясь теплом его сердца и ничего не давая взамен. И однажды, когда вечер твой будет особенно одиноким, ты придёшь к нему без звонка и останешься. Потому что приятно увидеть, как его лицо озаряется счастьем только оттого, что ты рядом. Чувствуешь себя волшебником. Нужно ли говорить, как это закончится? Как его объятия станут всё теснее, твоё личное пространство всё меньше, его просьбы превратятся в требования и счастье на его лице сменится капризно-раздражительной маской. Поэтому убей его сейчас.
А потом, когда останешься один, загляни в шкаф и достань из-под вороха белья фотографию того единственного, кому хотелось отдать свою жизнь, кто умел делать тебя счастливым, от кого невозможно было отвести глаз. Того, кто убил тебя однажды.

Ангелы бывают разные.
Я вот сразу ангела палю по глазам.
Бывают ангелы которые даже не знают, что они ангелы. Вот так.
Как правило, на голом теле ангела все написано.
Содержание эмульгаторов, состав, и самое главное - срок годности.
Ибо каждому человеку ангелы достаются только на определенный срок.
Почему люди не слишком охотно связываются с ангелами?
Видимо из за того, что любят стабильность.
Как говорил мой бывший шеф:
«Стабильность - залог успеха».
А ангелы они не могут быть стабильными.
Их постоянно вызывают на восьмое небо и что-то втирают.
После чего они модернизируются, или им снимают статус ангела.
Ангелы, как правило, с виду глупые напрочь, но только на первый взгляд.
Уже на третий взгляд понимаешь, что это таки ангел.
В таком случае я поднимаю руки вверх и говорю:
«Благодарю тебя Боже, за твою щедрость».
Что же с этими ангелами делать?
На самом деле очень хорошо прикладывать их к телу.
Никакие мази и листья подорожника так не лечат.
Злой ангел способен на все.
Убить для него - это как сорвать цветок для нас или обписять палец.
Поэтому самое главное с ангелом, это быть откровенным.
Какие-либо злые мысли и отрицательные эмоции отпугивают ангелов.
Еще желательно попробовать коснуться языка ангела.
На кончике языка у ангела содержится такое странное вещество.
Я не знаю как там по научному оно называется.
Я ее называю афиген, ибо после того становится Афигенно.
А коснуться нёба ангела - большой фарт.
Это как для рыбака поймать рыбу с него самого ростом.
Потому нёбо ангела это не то, что у нас под небом.
У нас под небом что? И все.
А у ангелов под небом есть еще одно небо. Прежде.
А неба, как вы знаете, семь штук.
Некоторые ангелы много пьют, курят и трахаются.
Это те что выкупили, что в действительности они на земле временно,
И немного недобросовестно выполняют предписания с восьмого неба.
Но это преимущественно молодые ангелы.
Опытные же ангелы старательно выполняют свою трудовую функцию.
Они кладут людям в рот радость, а в сердце тепло.
Ангела ни к чему нельзя принудить.
Поэтому любые попытки влияния на ангела это как пробовать откусить себе голову.
Но их можно соблазнить, напоить, и закрепить за собой.
Сделать любую из этих трех вещей довольно сложно,
Но в хороших людей, освобожденных от бытовых мыслей и с блеском в глазах
Это получается сделать от пяти дней до месяца.
Если же проходит больше времени - бросьте.
Значит этот ангел не ваш.
А ваши где-то гуляют рядом, именно так, совсем рядом.
Еще важный аспект - мысль ангела летает быстрее луча солнца,
Или где-то с такой же скоростью.
А желание ангела, оно безгранично.
Поэтому сейчас я работаю над препаратом для не очень сильных людей,
Или просто озабоченных в своих делах.
Им ведь не до ангелов, а их флюиды отвлекают.
Этакий блокиратор от мыслей ангела.
Еще много хотелось бы вам рассказать,
Но вот уже стучат.
Гы, два сразу ...

А тоска [беспочвенна, бесшовна]
Наблюдает из-под капюшона
Как ноябрь проходит отрешённо
Тыльной стороной календаря,
Как из всех щелей немаркой кармы -
Маленьких, уютных барокамер -
Поползли в разведку тараканы
Новые вершины покорять,
Старые - расшатывать и рушить.
Хуета романтикой наружу.
Допусти - и ты обезоружен,
Извлечён из ряда доминант.
Вскрыт, как сберегательная касса.
Можешь сколь угодно зарекаться,
Проглядев, как вышло за лекарством
Время, где на вырост имена.
Можешь пить из блюдца и копытца
Воду/водку. Можешь в них топиться.
Голос, что устал в тебе копиться,
Сядет на холодную иглу
Граммофона, вьющего пластинку.
Там, где жесть сама себя постигла,
Открывает курсы гид по стилю,
Приглашает в новую игру.
Если бред к реальности лоялен,
Ноябри не сходятся краями,
А галлюцинации баянят,
Отрицая время как врача.
Призраки у памяти в обоймах.
Призракам не холодно, не больно,
Призраки известны ближним боем
Вместе с неумением прощать.

Любовь моя, тебя почти не стало.
Ищу твой запах, пробуя дышать.

Какого непонятного состава
Должна быть полюбившая душа?

Тебя почти не стало. Счастье тленно.
Не жди повторной радости ни в чем:
Любовь, она в единственном числе, но
Хвала тому, который уличён.

Состав души-частица Бога принято считать что её размер 1/10000 кончика волоса.Этот размер конечно условный так как душа не материальна но в то же время она реальна и потому как радиоволна (это грубый пример ) не имея массы цвета и запаха всё же имеет размер как реальный объект.

- Что это?
- Это дорога, по ней проходят такие, как мы… Их тела у обочин часто встречают идущих – деревом или камнем, или дорожным знаком… Дорожным знаком становится тот, кто преодолел дорогу, но испугался последнего поворота.
- Куда мы идем?
- Идем, безусловно, к морю, ведь все живое идет безусловно к морю – к началу начал, к истокам перерожденья. И мы идем, чтоб стать, наконец, собою, остаться без кожи, без твердой тяжелой кожи, проснуться нагими, родившимися из пены, из розовой влаги, из шелковых нежных тканей.
- Послушай, ветер…
- Послушай поющий ветер, спустившийся с гор, играющий на свирели уставшему страннику, спящему беспокойно, во сне проводящему теплой своей ладонью по телу любимой женщины… Слушай ветер.

Когда наступает утро, вода вскипает в серебряном море, в огромной его купели…
В нее погружается каждый сюда входящий.

С востока на купол неба садится солнце.

Тише, за нами крадутся тени,
вооруженные до зубов
неотвратимостью совпадений,
определяющих не-любовь,
не-понимание, не-возможность
слышать себя в городской глуши…
Мы одиноки и осторожны.
Однажды мы все-таки убежим.

Рядом со мной в нескольких шагах тень
я знаю её и она знает обо мне все
с неба смотрит на нас бог
но уже
почти ночь
темно и деревья склоняют свои деревянные руки
склоняют над нами свои деревянные сердца
черные от холода
мы прижимаемся к земле ближе
ближе ближе
превращаемся в пустоту
и летим
а деревья остаются стоять
со своими покосившимися деревянными руками
со своими покосившимися деревянными сердцами
черные от холода...

Я раскрашу стекло тебе или тебе или тебе или тебе
острым ножом наждаком или листочком в четыре согну и разрежу
наверно у сердца в памяти прикосновения и света нет предела
только спрятаться в иголки как ёж и быть с середины нежной
пить твоими руками приправленный чай можжевеловый
несколько измениться или просто не стать чтобы быть по форме к миру
глаза закрыть только бы показалось будто забрался на небо
дать свободу всем колеблющееся и мигом в объятиях сгореть.

В темноте ноябрьских улиц
уже пролетают мертвые листья,
и прохожие спят, как мухи.
Уже наши обоюдные движения
Не будоражат ночей соседей.
Мы сидим в ракушках мидий,
уже стары или еще убоги ...

И наши размышления пространные
пересекаются нечасто.
Видимо, к счастью.
Да, к счастью.

Хотя трудно в этих осенних нотах
найти себя и смысл, и покой.
Когда потерян, как игла,
ты все разгадываешь без толку
великий замысел Программиста,
а за окном муравейник-город
все соблазняет ярким товаром.

Базар не станет нашим храмом.
Ложь не станет нашим лозунгом.
Видимо, к счастью.
Да, к счастью.

Теперь я вижу, что в действительности
мы висим на суперструнах.
Что мы пришли из созвездия Лиры,
и что без меры льется мирра.
Что Меркаба твоя искрится
не хуже, чем новый Land Rover.
И ты готов. И я готова
к незнакомой дороге.

Мы все круты, как дети Бога.

Ты тянешь меня на дно, укусив за левую ногу.
Изо рта твоего льется вино страдания.
Я не могу простить себе недожелание,
не вижу бога
в чертах твоих, искаженных хмелем исканий.

Я потеряла легкость бытия, которой не было до сих пор.
Слюна твоя полна сока цикуты.
Я не способна поверить в недоискупление.
Не способна расширить пространство
общего мира, где острым стал каждый угол.

Где-то на далеком острове Авалон
Авеля убил Каин. И изменами нас мгновенно одарил Всевышний.
А помнишь, ты с косточки вишни
для меня сделал кулон?
Я потеряла его в Барселоне.
Наверное, поэтому мы, гении, - гордые и грешные.

И хотя моя цель – понять, что такое любовь, и хотя я страдаю из-за тех, кому отдавала свое сердце, вижу ясно: те, кто трогают меня за душу, не могут воспламенить мою плоть, а те, кто прикасается к моей плоти, бессильны постичь мою душу.