1. Закон пустоты. Если вам нужны новые ботинки, выбросите старые. Если вам нужна новая одежда, почистите ваш шкаф. Вы должны по доброй воле расстаться с вашими стереотипами.

2. Закон циркуляции. Будьте готовы отпустить что-то, чем вы владеете, чтобы получить что-то, что вы желаете.

3. Закон воображения. Сначала вы должны увидеть процветание в вашем воображении. Сделайте описание своего идеального дня и не показывайте его никому, кроме того, кому доверяете. Храните это описание где-нибудь под рукой, и в свободное время перечитывайте его.

4. Закон творчества. Человек может достигнуть процветания посредством энергии своего мышления, интуиции и воображения.

5. Закон воздаяния и получения. Если вы отдаете что-то, то это возвращается в десятикратном размере. Когда вы получаете блага, очень важно делиться им с окружающими. Если у вас – дар, и вы не используете его, то оскорбляете вашу Божественную сущность. Чтобы с должной почтительностью относиться к своим способностям, вы должны радоваться дарам и разделять их с другими. Если вы делаете это, вы привлекаете еще больше благ в свою жизнь.

6. Закон десятины. Вселенная всегда возьмет свою десятину. Это просто закон благодарности источника поддержки – 10% от всего, что вы имеете. Вы никогда не знаете, как ваша десятина вернется к вам. Деньги – обычное явление. Но она также может прийти в виде примирения с кем-то, с новыми дружескими отношениями, в виде выздоровления и т.д.

7. Закон всепрощения. Если вы не можете прощать людей, вы не можете принимать свое богатство. Если ваша душа заполнена ненавистью, любовь не может найти в ней себе места.

Это цитата сообщения MAPAKAHKA Оригинальное сообщение

Алло? Привет... Ты мне вчера звонила? / Стихи Дмитрия Нагиева

[показать] [800x10] [показать] [800x10] [333x500] [показать] Алло? Привет... Ты мне вчера звонила? Ну что молчишь, давай поговорим... Я слышал, ты за все меня простила И я опять тобою стал любим... Да... только толку в этом очень мало... Ты не приедешь больше, не придешь Зачем звонила? Ты ведь тоже знала, Что в жизни ничего уже не ждешь... И я не жду, хоть в чем-то мы похожи Ты долго будешь в трубку там молчать? Мы так давно не виделись, но все же, Твоих тревог мне лучше бы не знать... Ой... я устал... я уставал нечасто, Я был готов любить весь белый свет. Но был готов, наверное, напрасно, Тебя со мною рядом нет... Молчишь? Молчишь... Скажи хотя бы слово... Мы даже разучились говорить. А стоит ли теперь пытаться снова Свою судьбу с твоею примерить... Ну вот, поговорили, помолчали... Ты вспомнила и поняла меня.... Я слышал, где-то двери застучали, Наверно, это всё же у тебя... Звони еще, я буду очень счастлив, Но только расскажи мне, как живешь... Наверно, мы не видимся напрасно, Ай, что я говорю, ты не поймешь... Алло! Алло! Прощай... Услышимся нескоро... Я весь в делах и в стенах из картин... Опять молчишь? Гудки из телефона Запели мне о том, что я один. Опять один... теперь уже надолго, Она звонила редко и давно... И было в этом слишком мало толку, Как в недосмотренном кино... [235x67] Дмитрий Нагиев [показать] [700x10] [300x250] Я сыграю для тебя счастье. Я верну для тебя время. Я зажгусь для тебя страстью, А еще я забуду потери. Я сыграю для тебя память И откину назад обиды. Я судьбой научусь править - Так изыскано трепетной с виду.

[показать]

Слава Богу, слава ветру и кораблю, слава киндзмараули в моем бокале. Я сижу на террасе города , я никого из вас не люблю, как бы вы меня в обратном ни убеждали. Смотреть, как солнце ложится лицом в траву, как ярки наряды девушек на аллеях. Забывать вас - та еще мука, по существу, но я никого отныне не пожалею. Какой бесконечно прекрасный идет июль, какие рассветы, кровь в хрустале востока. Я знаю, что никого из вас не люблю, я заплатила - даже не помню сколько. Но важна ли цена, когда получаешь мир, открываешь глаза и видишь каждого, кто не тронут нашей проклятой любовью, не случающейся с людьми, состоящей из импульсов и нейронов. Слава Богу, слава ветру и кораблю, слава свободным снам и грузинским винам.

Небо, ты слышишь, я никого из них не люблю.

Я больше не существую наполовину.

Это только мужчины возвращаются. Женщины уходят навсегда.

[650x390]
1.Жить просто: надо только понимать, что есть люди, которые лучше тебя. Это очень облегчает жизнь.
2.Потерять независимость много хуже, чем потерять невинность.
3.Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить.
4.Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно.
5.Старайтесь не обращать внимания на тех, кто попытается сделать вашу жизнь несчастной. Таких будет много — как в официальной должности, так и самоназначенных. Терпите их, если вы не можете их избежать, но, как только вы избавитесь от них, забудьте о них немедленно.
6.Самая надежная защита против зла состоит в крайнем индивидуализме, оригинальности мышления, причудливости, даже — если хотите — эксцентричности. То есть в чем-то таком, что невозможно подделать, сыграть, имитировать; в том, что не под силу даже прожженному мошеннику.
7.Одиночество учит сути вещей, ибо суть их тоже одиночество.
8.В жизни, в поведении своем я всегда исходил из того: как получается — так и получается. Впоследствии — если грамматически такое время вообще существует — все, в общем, станет более или менее на свои места.
Люди вышли из того возраста, когда прав был сильный. Для этого на свете слишком много слабых. Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Условия существования слишком тяжелы, чтобы их еще усложнять.
9.Знаю по своему опыту, что чем меньше информации получает твой мозг, тем сильнее работает воображение.
10.Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.

...твоей любви, твоим словам- есть твердая цена..небольшая, но верная- с голоду не умрешь..

Первый мудрый еврей говорил, что у людей все плохо, потому что у них вот тут (показывая на лоб) все плохо. Это был Моисей.
Второй мудрый еврей говорил, что у людей все плохо, потому что у них вот тут (показывая на сердце) все плохо. Это был Христос.
Третий мудрый еврей говорил, что у людей все плохо, потому что у них вот тут (показывая на карман) все плохо. Это был Маркс.
Четвертый мудрый еврей говорил, что у людей все плохо, потому что у них вот тут (показывая ниже пояса) все плохо. Это был Фрейд.
А пятый мудрый еврей сказал, что у людей не все уж так плохо, потому что все относительно. Это был Эйнштейн

— , не последним и не единственным. Она любила перед тем, как полюбила снова. Но, если она любит тебя сейчас, что еще не так?
Она неидеальна, но ведь ты тоже, и вы оба никогда не будете идеальными вместе. Но, если она заставляет тебя смеяться, тем более подумай дважды; если она дает тебе возможность быть человеком, делать ошибки, держаться за нее и давать ей все, что ты можешь.
Она может думать о тебе не каждую секунду в день, но она может отдать тебе часть себя, потому что она знает — ты можешь разбить ее сердце.
Так не рань ее, не меняй ее, не анализируй и не ожидай от нее того, что выше ее возможностей. Улыбайся, когда она делает тебя счастливым, давай ей знать, когда она тебя злит, и скучай по ней, когда ее нет рядом.

У меня воспален ничегонехотизм
И повышенная скукотливость.
Ум, как поезд, с которого нужно сойти,
Если видишь табличку «Счастливый».
Нужно было сойти. Только я не сошла
Ни в «Восторженном», ни в «Доверине».
И под стук п*здеца, я пишу, как дела:
Проезжаем «Законченный циник»...

Куда же мне выйти, мама, в какую дверь? Мудрые парки почти распустили петли. Если я буду плакать – ты мне не верь, просто я очень устала, устала петь им. Страннику петь, далекому кораблю, лелеять младенца, спящего в колыбели. Мама, я не понимаю, кого люблю, кому я пою эти песни на самом деле. Голос мой – нить, для всех одиноких – след, голос мой – эхо, послушай его напевы.

Мы заперты, мама, заперты на земле.

Если ее остановят – я выйду первой.

Думаю, многие помнят замечательный фильм "Зимняя вишня". Я его просто обожаю!
И там есть один существенный показательный момент.
В прихожей главной героини висит светильник, у которого сломан выключатель- героиня Сафоновой всё с ним мучилась.
Любовник ( Виталий Соломин) бывал в доме у любимой женщины много раз, но сломанного светильника удивительным образом "не видел". Зато какие слова он ей говорил, какие томные глаза у него были, когда смотрел на нее после " часа любви", с невероятным трагизмом натягивая рубашку- ведь дома ждала " постылая" супруга...
Появился другой мужчина ( Ивар Калныныш), через пару минут разговора попросил отвёртку и починил за считанные минуты. Для меня всегда оставалось загадкой: КАК она могла остаться с героем Соломина? Как?
Трусливым, слабым, невероятно эгоистичным типом? Как он ее тогда " припечатал" разговором на озере , когда она, бедная, про замужество заикнулась...
И таких...любить? Выше моего понимания.
Надеюсь, объяснять ничего не надо? И оправдываться в " неромантизме"? Таких романтиков как я- поискать...
Умные люди меня обязательно поймут и непременно- правильно.
Без привязки к " светильнику", кстати. Пусть это будет просто любая помощь. Даже элементарная.
Женщина ждет далеко не ваших красивых слов и сочувственных вздохов:это она может с лихвой получить от подружек. Для этого они и существуют- чтобы щебетать, плакаться и часами " перемалывать" насущное.
Мужчину делают мужчиной только действия.
А потом и поговорить можно....

Одна из самых трогательных историй жизни Маяковского произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.
Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.
Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.
От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму — Одну или вдвоем с Парижем!»
Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем. Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского». Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.
Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».
Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, однажды, в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери, и всегда мечтал попасть в Париж.
Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.
В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд... — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?
И в этот момент в двери позвонили... Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».
Ты не думай,
щурясь просто
из-под выпрямленных дуг.
Иди сюда,
иди на перекресток
моих больших
и неуклюжих рук.
Не хочешь?
Оставайся и зимуй,
и это
оскорбление
на общий счет нанижем.
Я все разно
тебя
когда-нибудь возьму -
одну
или вдвоем с Парижем.

Сколько ни ешь грибов, сколько ни созерцай пустоту, все равно - ничто в мире не остается таким, как было; все постоянно меняется. А до какой степени меняется - мы даже не можем себе представить. Вот мы знаем, что вся европейская цивилизация пошла от этих самых древних греков. И как-то по умолчанию полагаем - ну греки такие же, как мы, и так же они и воспринимали мир.
Увы! Все совсем не так. Древние греки, например, воспринимали небо, не как синее, а как бронзовое.
В их словаре вообще не было слова "синий"; Гомер называет только 4 цвета: черный, белый, желто-зеленый и пурпурный - причем пурпурные у него - и море, и вино, и овцы. У Аристотеля - семь, но тоже не цвета, а градации яркости. Похоже, что там, где мы видим цвета, древние греки воспринимали скорее степени живости, а про цвета и понятия не имели.
А жители Новой Гвинеи до сих пор различают темное и светлое, но слов для обозначения цвета у них нет; а значит - на цвета они попросту не обращают внимания и их не различают.
Видите: раньше мы не знали, что цвета существуют, а теперь - только посмотрите (например, на журнал Vogue или на светофор), как много в нашей жизни на них построено. А что же будет дальше? Мы меняемся, и возникают новые оттенки и ощущения, о которых раньше мы и представления не имели. Представляете - что будет с нами еще через несколько сотен лет?

Я больше не собираюсь терпеть многое, и не оттого, что я стала заносчивой или высокомерной, нет, лишь потому, что я достигла определенного жизненного этапа — этапа, на котором я больше не хочу тратить время на то, что не удовлетворяет меня или на то, что задевает меня, причиняя мне боль. Я больше не собираюсь терпеть цинизм, чрезмерную критику, жесткие требования любого рода. У меня больше нет желания удовлетворять тех, кому не нравлюсь я, любить тех, кто не любит меня и улыбаться тем, кто не станет улыбаться мне в ответ.
Я больше не посвящу ни единой минуты тем, кто лжет или пытается манипулировать мною. Я решила больше не существовать в притворстве, лицемерии, лжи и дешевой, неискренней похвале. Я больше не потерплю ни частично образованных, ни заносчивых ученых. Я не собираюсь разбираться со сплетнями, я терпеть не могу конфликты и сравнения. Я верю в то, что мир состоит из противоположностей, в то, что мир разнообразен, поэтому я стараюсь избегать людей с характером жестким, не способным приспособиться к окружающему. Я презираю предательства и неверность в дружбе. Я не смогу поладить с теми, кто не способен на настоящий комплимент, не способен ободрить и вдохновить своими словами, не смогу поладить и с тем, кто не любит животных. Преувеличения утомляют меня. И да, помимо всего прочего, я больше не потерплю тех, кто не заслуживает моего терпения.Я больше не хочу играть в любовь с верой в то что всегда кто то любит и, а кто то позволяет себя любить,как ни странно- я поняла что так не бывает, и на самом деле любовь- она или есть или ее нет, и разрывать подобного рода связи просто необходимо для меня самой. Все пройдет, заживет, аничча.

, море - живая ртуть. Слово умеет так тонко ранить, что ядом горчит во рту. Смелость ли, дерзость, такая пропасть - впору в неё шагнуть. Вот, посмотри, умирает робость оставить меня одну. Вот, посмотри, созревает смелость тебе говорить: "иди". Души как души, а это тело, и телу не запретить. Низменны страсти, низки пороги, прост поворот ключа. Если мы будем тревожить многих - научимся отличать. Небо от фальши, огонь от лести, космос от суеты. Мы навсегда остаемся вместе, ибо всегда просты, мы первородны, едины, вечны где то в других мирах. Мы знаем, что истина - этот вечер, а все, что за ним - игра. Тонкие ткани, острые грани, море - металл луны. Слово умеет так больно ранить, поэтому мы должны быть осторожны - отмерить дозу, выждать условный час. Слово по капле идет подкожно и разделяет нас. Однажды мы встанем в чужих рассказах, с кем-то из прошлых снов. Мы не теряем ни страх, ни разум, не рушим своих основ. Просто приходит пора открыться тем, кто стучал в окно.

А наша любовь продолжает биться морем у наших ног.

На свете есть люди, которых ты просто любишь

Просто так. Не за что-то. Тебе хорошо от одной мысли, что они существуют. Они могут быть очень далеко, в других городах, даже в других странах, но ты знаешь, что они тоже тебя любят. Просто так.

А я люблю, а я люблю
Когда все правильно лежит.
Поправь, бл@ть, сука, мой ковер,
Я лютый перфекционист!

Попробуй съесть хоть одно яблоко
без вот этого своего вздоха
о современном обществе, больном наглухо,
о себе, у которого всё так плохо;
не думая, с этого ли ракурса
вы бы с ним выгоднее смотрелись,
не решая, всё ли тебе в нём нравится -
оно прелесть.
побудь с яблоком, с его зёрнами,
жемчужной мякотью, алым боком, -
а не дискутируя с иллюзорными
оппонентами о глубоком.
ну, как тебе естся? что тебе чувствуется?
как проходит минута твоей свободы?
как тебе прямое, без доли искусственности,
высказывание природы?
здорово тут, да? продравшись через преграды все,
видишь, сколько теряешь, живя в уме лишь.
да и какой тебе может даться любви и радости,
когда ты и яблока не умеешь.