люди уходят из моей жизни.. вторгаются в мою жизнь. А я просто одеваю тёмные очки, включаю музыку на скорости, пью кофе, прикуриваю сигарету и живу дальше. И что важно- ровно дышу... Без сбоев под знаком "LOVE". Без сбоев под знаком "YoU"»
Вместо привычного диалога — влажная осень пустых кавычек. Так примитивно — руками трогать.
Так непривычно писать циничных.
В каждом мужчине живёт мальчишка.
Пахнет текилой и спелым соком. Ты, безусловно, тягучий слишком: липкий, медовый и одинокий. Я тебя слышу, когда ты просишь. И понимаю, когда скучаешь. Это не возраст, а просто — осень.
Ливни бросая, звенит ключами.
Ты искушаешь меня, спасая. Падая в прошлое, будь отважен: помни, ты видишь меня глазами, знавшими больше меня однажды.
Слово весомее, совершенней.
Если рифмуешь, оно карает.
Я выбираю свои мишени, [каждой метафорой выбираю]
делая ставки, сверяя ноты, ставя на чёрное, сокрушаясь.
Слово достигнет, узнает — кто ты.
Спи, если я тебе разрешаю.
Красные вина.
Вина по цвету крови.
Белые зимы нам обещали снег.
Город был вспорот. Был по лекалу скроен.
Нас было трое: город и ты во мне.
Я тебя помню. Помню своим и каждым.
Первые приступы страсти случились до
Влажного взгляда. Встречной смертельной жажды.
До невозможности сделать последний вдох.
Шепот дыханий. Шелк белоснежной ткани.
Время - расстаться и заново заболеть
Тем, от чего мы бессмысленно отвыкали,
Не повторяясь во времени и числе.
хорошо тому кто спит) а я жду В)) любитель ночных перелетов) пока ждала -решила слетать в Париж на следующие выходные- купила билетик)) а че-прелестный уикенд)
- Не сумуй, - сказала Алісa. - Рано чи пізно все стане зрозуміло, все стане на свої місця і вишикується в єдину красиву схему, як мережива. Стане зрозуміло, навіщо все було потрібно, тому що все буде правильно.
- У тебя слишком завышенные запросы! Вот что тебе от мужика надо?
- Чтобы воспринимал меня как личность, чтоб с ним было интересно и не считал, что я чем-то ему обязана! Это много?
- Ты умрёшь одна...
Маленький век Тебя
Рушится на санскрите
Целое по дробям
Наших порочных нитей
Выстрелом в жёлтый мрак уличных светофоров
Где остриё ребра было фатально впору
Жизнь закипает сплошь стонами влажных спален
Тело, как в сказке вошь, жаждет, чтоб подковали
В череп. Струёй. В упор.
Слёзно и шелестяще
В выборе многих форм – мой ты был – настоящий.
Можно, я всё сотру? -- Слезы не замерзают.
Сдам реквизит костру. Выжгу судьбу глазами,
любящими насквозь эти столетья между
запах твоих волос,
смерть твою
и одежду
Руки, как гладь смычка -- соло из новых всхлипов.
Там, на Его руках, кажется, мы могли бы
выдать любовь за цель, тайно звеня ключами.
Страшно всегда в конце.
И никогда -- в начале.
Если любовь слепа,
Я открывала душу.
Бог мой, пока ты спал, я научилась слушать.
Я потеряла след. Стала подстрочным пульсом.
Мне бы ответить – «нет» [я не сумела, *** с ним]
Кормчий остывших слов, дай мне коротких вспышек!
Ты говорил – «любовь». Я подписалась слышать.
Я подписалась жить, не говоря ни слова.
[Чёртовы этажи]. Лифт, как обычно, сломан.
Лестница в божий суд
Прошлое под ногами
Я тебя не спасу -- это не помогает.
Мель или глубина -- если пловец не тонет --
это ничья вина. После тебя? Никто, нет,
не вырывал листы, не сочинял на коже.
Мой перманентный Ты.
Всё это было, боже…
Здесь за чертой черта,
Рельсы и автострады.
Век, словно шаг с моста,
падай, любимый, падай...
Обратной связи нет и быть не может.
Маршрут построен кровью на снегу.
Прости меня, сдирая вместе с кожей
осколки фраз, которые не лгут.
Достаточно молчать, касаясь пола,
поймав глазами задрожавший след,
увидеть, как тебя пронзает холод,
/От холода никто не застрахован/
И даже ты. В единственном числе.
Скрипит паркет, предательски вникая,
во всё, что предначертано в стихах:
как хрупок след, как голос неприкаян.
Последняя тоска - она такая -
Последняя, последняя тоска.
Да, я люблю тебя. В этом ни капли лжи.
В этом ни грамма боли. Ни тонны шанса.
Ты меня знаешь. Я честно люблю всю жизнь.
Будто пловец, не решившийся отдышаться.
Как и сегодня – почти понимаю – где ты:
/Не торопись очевидное отрицать/
Да, и ещё… Не пиши мне, когда одетый.
Дай мне списать эту страсть с твоего лица:
Взятый врасплох. Настоящий. Свободный. Гордый.
Вполоборота решивший за нас игру.
Ты на меня расточительно тратишь годы,
Я за тебя, не задумываясь, умру.
Каждое утро - для подвига час назначен -
Делая выдох, старайся дышать ровней.
Да, мне известно, что я ничего не значу.
Да, мне известно, что ты до сих пор во мне.
На глубине, в самом сердце, за сердцем даже -
В этом и есть безысходность и торжество.
И никого, кто тебя сочинил бы дважды.
И никого, кто единожды, никого...
Так я люблю тебя - рифмой ласкать по вене.
Таять в бокале острым осколком льда.
Я восхищаюсь каждой твоей изменой,
Каждой улыбкой, пойманной в проводах.
Это свобода. Последняя антреприза.
Дай больше музыки -- просто закрой глаза.
Стой где стоишь. Ты стократно заочно признан.
Это любовь. Чем ещё тебе доказать?
Наша иллюзия - мы с тобой не знакомы.
Мы вне закона… Но, кажется, у черты.
Ты так безумен! Писать бы с тебя иконы.
Вечность – писать и писать тебя на холсты.
Тратить на это жизнь, умываться небом.
Не приближаться, о нашей судьбе скорбя.
Ты – настоящий безумец! А мне бы, мне бы…
Всем этим бредом дотронуться до тебя.