Здравствуй, мама.
Опять у меня всё из ряда вон.
Мой мир строится/рушится/снова строится, как Вавилон.
Карета становится тыквой, а небо дном.
И чёрт его, что потом.
Мама, правда, не говори мне «ищи, ищи».
Я б и рада ждать «того-самого-принца» с работы, варя борщи.
Я пыталась быть с тем, кто не чаял во мне души,
Но попытки мои неискренни и смешны.
А судьбу грех гневить мне она, как знатному богачу.
Преподносит на выбор вина, хорошей выдержки и парчу.
И так много вариантов, которые по плечу,
Но, извольте, я не хочу.
Иногда я кажусь себе неудачно отлитым замком от дверей,
Для которого не потрудились придумать ключей.
Как щенок у бистро накормленный, да ничей.
И забрали б его, да не льнёт к рукам хоть убей.
Мама, правда, сама не знаю, что за напасть!
И не надо мне «ну и дура», да «зажралась».
Кости в число не попали, а карты в масть.
Где-то не приняли. Где-то не прижилась.
Так все чувства мои превратились в ненужный хлам.
Так я стала немного выше любовных драм.
Всё по полкам, по чувству меры и по местам.
И я этому рада, мам.

Легкость приходит в дела и отношения, когда не делаешь больших ставок на жизнь и не боишься ничего потерять. Это – смирение. Это – обычная честность с собою. Завтрашний день непредсказуем. Следующая секунда непредсказуема. Ожидать чего-то – значит обманывать себя. Все ожидания приводят к мучительному пониманию той разницы, которая неизбежно возникает между фантазией и реальным положением дел.

Легкость, о которой я говорю – это не наплевательская легкомысленность и не свинская раскованность. Это такое состояние, когда вообще ничего не ожидаешь, понимая, что жизнь всегда и все делает по своему, но при этом продолжаешь действовать.

В следующий час жизни может случиться все, что угодно.

Чисто по- человечески – это действительно непростые и неоднозначные материи. А все потому, что на текущем этапе своих жизненных сценариев практически каждый забит до отказа личными представлениями о том, какой жизнь должна быть.

Надежды и ожидания – это те самые психологические желания, которые Будда описывал, как источник человеческих страданий. В этом смысле, легкость бытия – это и есть такая вот духовная просветленность.

Весь драматизм жизни возникает вместе с желаниями. Чем выше ставка на конкретный сценарий, тем сильнее страх, что все пойдет иначе. А это «иначе», между тем, может быть ничем не хуже ожидаемого развития жизненного сюжета. Но желания имеют такое злокозненное свойство – внушать, что любой расклад, выходящий за пределы желанно ожидаемого, ведет к несчастью. Такой вот «Пан или пропал» в психологии называют дихотомическим – то бишь, черно-белым мышлением.

Звучит, как диагноз? А ведь этой «болезнью», в той или иной степени, заражен каждый.

Нет ничего однозначного. Выбор, судьба – все это попытки поймать несуществующее. Откуда мы можем знать, какой должна быть жизнь? Почему так цепляемся за собственные иллюзии? Ошибки неизбежны. Именно они дают тот опыт, который позволяет их же обходить.
Иногда необходимо сломать отношения, ввязаться в проблему, нарожать детей, а потом развестись, по-детски нос задрать, приручить, а потом потерять доверие, хорошенько соврать, напиться, удариться об стену… чтобы понять и увидеть… получить свой, реальный опыт.

Нет дураков. Никто не может и не должен иначе. Есть только опытные и неопытные – каждый в своем жизненном русле.

Как-то мне приснился яркий сон, где я с друзьями летел в большом пассажирском самолете по оживленному дневному городу посреди высоких домов. Полет выглядел очень опасным, крылья самолета с грохотом задевали стены зданий, ощущалась тревога, но вместе с ней доверие к реальности и какое-то радостное волшебство от захватывающего путешествия. Что-то внутри словно понимало: переживать бесполезно, если самолет разобьется, с этим ничего не поделать. Поэтому большая часть внимания была прикована к проносящимся домам, оживленным дорогам и улицам, к осознанию происходящего как чудесного путешествия.

К сожалению, к жизни я пока не умею относиться с такой же легкостью. Но этот сон стал чем-то вроде указательного маяка на пути. Легкость бытия и смирение, о котором я говорю – это не пассивность, а действие вопреки всепоглощающей неизвестности, от которой мы так старательно сбегаем в грезы ума. Это – не наплевательское отношение к судьбе собственного тела, а ясное понимание, что тело смертно и, порой, смертно внезапно. Мне и самому нелегко признавать этот факт – нечто внутри сопротивляется. Но чем глубже понимание этой истины, тем сильнее личная свобода, тем больше легкости по отношению к жизни.

Вспоминается кастанедовский воин и человек знания, главный советчик которого – смерть за левым плечом. Воин действует, не ожидая наград, ищет свободу, ни на что не жалуется, ни о чем не жалеет, не воспринимает себя всерьез. Он смеется над собой и над серьезностью жизни.

«Печальная» новость: мы все умрем; земные накопления и беспокойства в этом свете ничего не стоят. Радостная новость: печалиться и переживать об этом совершенно необязательно; жизнь подобна увлекательному путешествию.

Каждый, словно в таком же самолете – несется в своем настоящем. У нас есть выбор, есть определенная мера контроля, но вся личная свобода обусловлена опытом и окружающей действительностью. В любую секунду может случиться непредвиденное.

Это тревожный факт, но если с ним не смиряться, становится только хуже: действительность оборачивается бессмысленной смертельной битвой против неизбежного.

Автор — Игорь Саторин

[525x700]

[525x700]

вот.. она теперь моя на какое то время)

сегодня купила себе новенькую куртяху-с подогревом))) теперь на зарядку ставим не только собачий ошейник, а и курточку)))ахахаха)))

скоро к пальмам... шератон ждет)

мне до сих пор смешно, когда я ставлю собачий ошейник на зарядку))собачий ошейник.. ахаха.. на зарядку)))))))))))))

сегодня нарядила елку) да вообще весь дом-в огоньках)красивокрасивоооооо))

сонорные

Все очень странно, более странно, чем
положено быть в это время, но вот оно
здесь, между нами, храбрится, имеет честь,
бывает любезно, встречает, ведет на дно,
желает здоровья, упрямое, как оса,
жалит нас вежливо, ждет, что начнем болеть.
Вот оно, чувствуешь? Раньше — глаза в глаза,
нынче отводим взгляды, теряем след.
Вот оно — холодом, ложью, пустым письмом,
Чистым листом — в окаянные эти дни.
Кажется, я любил тебя, но не смог
Ничего о себе оставить и объяснить.

Вади, как и я не умеет хранить секреты про подарки)) у меня теперь есть кольцо дамиани) я так о нем мечтала)вот такое))
[700x700]

Хули Ли вылезает из-под земли, надевает одно из лиц, пробирается в город, садится у очага, становится всем желанна и дорога. Невзначай за чаем, между мёдом и пирогом, мелочи замечает, осматривается кругом: где тут благополучие, где любовь, лицо становится зеркалом, в нем – любой. Так идут вечера – все мимо и невпопад, было в доме счастье, а нынче никто не рад, но пора накрывать на стол, доставать вино. Хули Ли не торопится – нежити все равно.

Я зашёл в этот дом и стою в дверях, и готов тебе повторить: тьма гостит на кухнях до декабря, но в Сочельник она сгорит. Все, что хочет жить на чужой беде и присваивать имена, не имеет лиц, не умеет тел, потому не заметит знак. Хули Ли, я выскочка и подлец, состою из цветов и нот, но я тот, кто я есть на своей земле и уж точно не идиот, я хожу по домам, примечаю мрак, выпроваживаю легко. И так было вечно, и будет так, потому что таков закон.

В доме смех и песни, грядущий Йоль и живая лесная ель. Если дышит душа, сохрани ее – в жизни только она и есть. Остальное – тлен, полуночный прах, в темной заводи тонкий лёд.
Спи, малышка, спи на моих руках.
Хули Ли сюда не придёт.

ультиматум в офисе-делай так или. ультиматум от мужа -делай так или. А НЕ ПОШЛИ БЫ ВЫ С ?

Мне суждено переродиться во всех, кого я раньше знала. Ночь принимает облик птицы, садится в зарево канала, и если ты с моста заметишь огни и тени в донных храмах, не придавай значений этим делам таинственным и странным. Постой простым, неискушенным, не обращенным в нашу веру, в покое шарфа, капюшона, без цели, времени и меры, под музыку из переулка, над лодками в тисках причала – послушай, как тепло и гулко живое сердце застучало.