Сдвинулся миф широт, ты теряешь след.
Мой поводырь не признает привычный угол.
Север не там, где ты ради меня ослеп.
Север, наверное, там, где быть место югу.
Радиовышки как сонные тополя, -
Полости неба дырявят осколки тока.
Времени так и положено – оголять
Западный мир перед исповедью востока.
Меридианы, небесный мой визави,
Проще найти, когда в море утопишь компас.
Ты отражаешь зеркально мой внешний вид.
Я отражаю твой внутренний мир. Знакомься.

И не было встреч, а разлука
Как лезвие в сердце вошла.
Без зова вошла и без стука -
Умна, осторожна и зла.
Сказала я: "Сделай мне милость,
Исчезни! Так больно с тобой..."
"Нет, я навсегда поселилась,
Я стала твоею судьбой".

Я скучаю безумно … бессилие давит виски….
Каждый день без тебя начинаю как будто с нуля
Только знаю одно - что в разлуке мы тоже близки -
Я дышу и живу для тебя, мой родной, для тебя.

И твоё – Я люблю! – уловлю и за тысячу вёрст.
А сентябрьские дни станут словно предтеча весны.
Только рядом с тобой так легко дотянуться до звёзд
И поверить в возможность того, что сбываются сны!

В расставаниях есть непонятный, но важный резон –
Каждый миг, проведённый вдвоём, начинаем ценить.
Пусть сейчас мы не вместе, но бьются сердца в унисон –
Это значит, что мы не устанем ни ждать, ни любить!

Я рисую Тебе мир поднебесных лилий
Мир одиноких линий
Медленных поворотов струй русла реки времён
Я рисую Тебе – важное из имён
Бог
Я рисую Тебе путь откровенных танцев
Звуки унылых станций
Траурных пассажиров еле живых от спешки в вечное никуда
Ты – есть моя звезда
Неба, которое терпит такие дубли
Пачкает наши роли
Лишними именами
Гений моей натуры требует остановки
Требует новых спин
Я насыплю Тебе правильный кокаин прямо по краю кармы
Не выдыхай..
Знаешь, как жизнь легка?
Если любое утро – это Твоя свобода
Это - мой вечный плен
Утро, которое ждёт поцелуй колен
Ждет как висок огня
Утро, которое радует не меня
Наша синхронная пауза – это гены
Царственной крови, мой одинокий гений
Столь же красивый, сколь и ужасный
Хочется разбежаться
Прыгнув в такую млечность,
Где не потухнут свечи
Где не ласкают шею виселицы мужчин
Как быть твоей, научи?
Если не шлюхой, то бишь,
Ты меня трижды стоишь
Как Я и Я. С той лишь разницей,
Что ты – сошла с полотен
Я – их рисую словом
Вовсе не прикасаясь к коже твоих красавиц
Вечные чудеса
Я нарисую бабочку в волосах
Зимние кружева
Я нарисую, А…

Меня тошнит от мальчиков со слащавыми рожами,
Которые цедят мартини и не способны ввязаться в драку.
Подсаживаются за столик и улыбаясь – « к вам можно?!»
«Да пошёл бы ты на х*й!!!»
Я готова убить каждую мать-героиню,
Которая чешет про сон/ прикус/ зубки и сОски…
Или о том, как по святкам давали имя…
А я мечтаю просто читать Буковски.
Есть моменты, которых бы я вообще избежала —
Токсикоз/ Недосып / Вопроса – «Так ты в разводе?!»
Или – «Как же Денис?» «Как же Ева?» «Какая жалость…»
…Всё нормально вроде…
Ненавистные бренды/ сумочки от версаче
Накладные ногти/ утро — зелёным чаем…
Задрожавшие скулы, по типу – сейчас_заплачу.
А в ответ — так щедро: «Может и полегчает…»
К вопросу о том, - чему ты можешь ещё удивиться, —
Например тому, что я распускаю войско…
Странно, что – в принципе можно совсем без убийства
Заработать геройство.

ЛЮБОВЬ внутри живёт всегда
не разрывает. не режет. не болит.
но живёт

я это чувствую как никогда

не могу дать любви в привычном понимании слова ни одному мужчине , живущему сейчас, в данную минуту, на этой планете

могу дать множество вариантов не_любви
вот так, просто, подойти, спросить - "какой не_любви ты хочешь?"
не_любовь, ведь это тоже чувство, нет, не чувство, а опыт чувств, скорее...
опыт чувств, который постепенно превращаешь в метод наказания.
или же - пощады.

я помню все проявления своей любви - когда что-то переворачивается в животе, когда кружится голова при встрече, при взгляде, при мысли
этого сейчас нет

самая мощная психо-физическая любовь оборачивается самым мощным болезненным экстазом конца


есть несколько человек на планете, которых я ЛЮБЛЮ космическим касанием
но я не хочу вторгаться в их пространство, заниматься с ними сексом, ломать их судьбу и даже её строить

я легко говорю об этом - иногда мне не верят, потому что я говорю глагол - "люблю" слишком многим
но это правда

любить - как сдувать ресничку с ладони
"сбудься! сбудься! сбудься!"
сбудься для НЕБА! не для меня...
для неба
небо решит, кто сбудется для меня

порочность как вариант выживания занимал целую огромную часть моей судьбы
я не носила каблуки. чтобы никого не раздавить
пусть все будут це-лы
целы

Больше не будет боли, это не боль…
Это просто солёные слёзы во рту, а так…
Подоконник пуст, герань на полу, один ноль,
В мою пользу, а ты о победе твердишь, дурак…
Что понимаешь перед падением вниз?
Это меня не заботит почти.. Обещаю,
Что я не исполню последний прыжок на бис,
Если ты не покажешь мне путь по краю…
Всё неизбежно горько. Во мне – жизнь
Бьётся между лопатками и под ключицей.
И как ни крути, есть время считать этажи…
Но нет ни минуты на то, чтоб в тебя влюбится…
Эта ничья глушит меня изнутри…
Стало заметно больнее, чем в прошлых кивках головой
Но, кажется, лето настало? По счёту три,
Я буду теперь разбираться — кто ты такой…

"Бог, не суди! ты не был женщиной на земле!
( М. Цветаева)

…Это огни, которые нельзя было гасить искусственно…
Теперь, когда всё перегорело, истлело и почти не пахнет жертвенностью нашего разума, я спрашиваю у себя – зачем мы погасили эти огни?..

Слушаю Theodor Bastard и теперь всегда вспоминаю тебя… Твои глаза цвета мёда, твои стихи с привкусом смерти, твои крепчайшие сигареты, твои тату, твои огни, пробивающие меня от и до – внутри, снаружи и вне… И время как маятник качалось между тобой и мной, помнишь? Мы смотрели друг на друга – нагие, уставшие, не трогая, молча, долго… Целую вечность, заключённую в человеческие пять минут… А ты шипел мне – «…это космос, зай, чуешь?..» /мала земная доля, мала земная доля/ Я кивала головой… Это был и правда – космос… твой, знойный, пахнущий летом, дождём, жарой и нами…/буду жить/ Я выживала твоими взглядами. Ничьи глаза больше не искрили так – больно, любяще, потусторонне, пристально… Я никогда не отводила своих, сколько бы ты на меня не смотрел… будто на дне твоих зрачков была какая-то крайне важная правда, до которой мне нужно было добраться…
Ты дал мне её увидеть.

Кем ты был для меня? Маэстро трухлявых истин, лежавший на правом боку… Примеряя в ладонь мою грудь, ты сквозь сигарету итожил – «Я люблю женщин с нулевым размером, чо я тут делаю, зай?» Я молчала… Как безумная мазо подыхала от того, что ты курил в постели, сквозь ухмылку выдыхая на меня дым… Ты был для меня стоп-кадром, который я хотела сохранить в памяти навсегда. Мужчина, безумию которого не было равных… Лицо, с отпечатками рифм, которые я знала наизусть… Я так любила пробовать на вкус твои рифмы…

Нечто влажное, нечто быстрое
С видом на остывающие небеса.
Грудью к спине твоей выстоять
Пятиминутные полчаса…

Боже, мы были такими случайными, случившимися, нужными друг другу тогда… Я никогда не вернула бы нас ещё хоть на одну минуту, потому что всё что было – было до безобразия идеально… Бешенство наших чувств, выкрики наших – «люблю», наши телефонные разговоры в неизменные 7.15 и 16.45, наши слёзы тоски на полу гостиниц, тебя, обхватившего колени…

В этот голодный век ты насквозь продрог,
Скрученный в рог изобилия женских тел,
Ты – полубог, сжигаешь дотла постель
Ты так хотел…

«Я хочу в открытое море, волны в лицо и сильный ветер…» - сказал мне ты, когда мы расстались…
Я была для тебя толчком к жизни…

От начала до конца…
Поворот головы в такси, небритость, фырчание на ухо, так, как делают детям… «Родная…» Ты был безумно моим и ни секунды моим не был. Как учитель – отдавший мне часть своих знаний, а я не могла назвать тебя своим, потому что ты принадлежал многим… Глупо было бы претендовать на твой космос, лишь только потому, что космос не удержишь в руках земного человека. Как самый лучший твой ученик, я лишила тебя твоего главного дара – быть поэтом…

И выключить свет, выключить таймер, замереть в положении - мы
Обесточенный звук… Зарази меня чудом своей чумы…

Я обожала твои припадки, твой гнев, твой явный перекос сознания, твои опыты над моей плотью, мыслями и чувствами, который теперь я отдам всем моим мужчинам... Сейчас я окунаюсь в этот особый мёд, когда вспоминаю, как я, оседая на набережной, с трубкой в руках рыдала, проходя жёсткую школу твоих пыток, а ты орал – « я всё равно приеду…» и приезжал… Жарким июлем, усталый, ленивый, непостижимый и совсем… совсем не мой… Satori in Asia – это и есть ты…

…там, у истоков, в начале начал
страсти кипели ртутью.
ты приезжала ко мне, я встречал
тебя словно пулю грудью…

Когда мы смотрели в глаза друг другу в последний раз – я твёрдо знала, что это и есть – всё… потому что это были прощальные искры… это были застывшие слёзы… И ничьи глаза больше так не искрили, как твои… «Я наколдовал тебя, зай…» А я помню всё – от первого взгляда через стекло, до шрама в виде семёрки на твоей ладони, который я запоминала, когда таймер судьбы включил свой отсчёт – 5…4…3…2…1… там… на вокзале… - я, перевернула твою ладонь к небу и запоминала твои линии, которые были изуродованы этим шикарным шрамом…

Подставляй ладони. Так и быть – я тебе плесну
Ровно столько ночи, чтобы ты без меня уснул…

Где-то там есть и я …
Твой заблудившийся гений…

она набирает свой номер и смотрится в трубку как в зеркало
– алло дорогая — погода, дела — еще пара тем без названия
холодные пальцы
сгибают в спирали прут провода......
перебивая гудки,
кричит – до свидания,
баланс нулевой, не услышимся больше,
нет повода.

Ничего!

иногда

два ангела с перебитым дыханием
два демона с нимбами над головами
два утомленных дракона сидят и
гладят друг друга глазами
на краешке пустоты.

Все страшное позади.

Все самое страшное всегда позади. Уже позади. Это значит — враг за спиной.


Не ты его выдумал. Не тебе и решать цвет его глаз. Не твоими руками перекладывать блики с правого зрачка на левый. Не твоим голосом вести в сон. Не догадался?


Загляни под подушку. Ничего?

Зачем тебе подушка, под которой ничего. Убери.

Зачем тебе голова? Искать подушку для? Убери.

Жесткому затылку жестко стелет. Подбородок вверх.

Выходы — входы холода — в изломе. Мосты смещены под твой шаг. Покажи торшеру излом — покажи середину. Подгляди середину в зеркале, покажи середину зеркалу, подгляди середину зеркала, покажи середину себе. Видишь? Прозрачная. Вот за эту ниточку и держись. Поровну пальцы. Поровну всё.

Всё.

.

По гладкому-ладному полу, по костяному виску, по изголовья проруби, по ровному неровным. Катайся. Пока не укатишься весь, не срастутся вобранные осколки обратно пока.

Пусть надвое рассекают пятно-тебя

тени и трещины

ледяных фонарей

под которыми мы

слушаем снег

Они живут по-соседству, но видятся редко..
Одна носит легкие платья и запах ванили.
Другая - безудержно ставит себя на рулетку
и любит старые кеды, пропахшие пылью..
Одна невозможно мила и по-детски наивна,
жалеет бездомных собак и пугливых кошек.
Другая - безжалостно мучает тех, кем любима..
и слушает в шуме дождя позывной неотложек...
У первой уют и тепло.. занавески-скатерти..
таких выбирают на "darling.. i always will.."
Вторая умеет обманывать даже на паперти..
и взглядом одним лишать самых сильных сил.. ..

они ненавидят друг друга до колик.. до дрожи..
они ненавидят и меня тоже.. потому что когда я подхожу
к зеркалу их взгляды встречаются..

А ТЫ видел айсберг? я тоже не видела.. говорят- он совершенство..
маленький белый остров.. это то, что видимо .. для тех-кто не знает..
не знает о том, что девять десятых его скрыто от глаз..
там.. в темной холодной воде..
Мне кажется-наша жизнь скроена так же..
как этот островок..только понимем мы это уже годам к тридцати..
в делах в поступках других людей мы видим только ничтожную толику
того, что на самом деле творится в душе человека..и ничто не сможет
открыть те девять десятых его души.. ни лесть.. ни крик.. ничто..
нет такой силы.. и нам никогда бы не узнать,
что свято для него на самом деле, а что нет.. что бесценно,
а что- мишура..
если бы не она.. любовь. только тогда он виден. весь. в любви.

Бывает иначе, наверно, так… быстро
Не так как у нас .. Мол, глянули – профиль, фас, выстрел…
А я в который раз
Примеряю на себя твою истину:
Говорю себе – «… успокойся, он грубый, но искренний…»
Тебе бы в мои разломы, в руки - мои рваные волосы…
В мои ночи, когда сон - в клочья.
От того, что нет твоего голоса… теперь,
И бежать суток трое, и можно , как Ломоносов…
Махнуть к тебе и крикнуть: « ты ж не видишь, что у тебя под носом
есть я» , - и не факт, конечно, что мы сложимся во что-то не ложное…
Сложно без тебя, ещё сложнее с тобой. Но надо отдать тебе должное,
Ты бережёшь меня, грустно втекаешь в мои мысли мёдом…
Я липну к тебе, насмерть… Правило первого хода...
Без тебя это хуже оргазма, когда просто – физиология…
Я не могу раздвигать просто ноги. Я дура, но я строгая…
Я снимаю с вешалки ночь, и надеваю утро,
Когда холодно - ещё и день…
Спасёт меня это как будто
От того, что ты - ближе многих, но дальше крайнего севера.
Мои руки, убирают с сервера и поисках четырёхлистного клевера
Я втаптываю лето в нас…. Зелёная дорожка к нашей свободе….
Я так устала играть. Ты тоже устал, вроде?

Это такая я… Сука в переизбытке…
Мягкая девочка с полной обоймой брани.
Я умираю на раз и при первой попытке –
Бью в молоко. Жизнь насквозь и дыра в кармане.
Это такая я… Одиночество в кубе…
Сдвинутая мазохистка с эффектами садо…
Кто-то молчит, кто-то хочет, а кто-то любит…
Я каждый день выпиваю по дозе яда…
Это такая я… Насквозь прозаична…
Сердце – пучок гигабайтов и килогерц.
Против меня много тех, кто имеет «лично»:
Кто-то мне режет по шее, пророча пиздец…
Это такая я… Меня выбивает
Поза неполной свободы из-за спины.
Я отбиваюсь от стада, лечу от стаи…
С чувством своей исключительной НЕвины…

Тебя не существует, наверное. Ты как морская соль, что коркой застывает на ладонях, но тает и исчезает, стоит опустить руки в море. Ты подобен легкому бризу, неожиданно коснувшемуся пряди волос, шевельнувшему изумрудный лист, так же резко оборвавшемуся, затихшему.
Я закрываю глазу и вижу сон – поток бессвязных картинок, обрывки воспоминаний, своих и чужих. Записки, письма, строки, слова, кадры черно-белых кинофильмов. И везде ты - человек, которого не существует. Ты как мечта. Ты как сон – проснувшись, я помню твое лицо, глаза, милые черты, эфемерные, иллюзорные. Проходит минута – кем ты был? Каким? Я помню, что видела тебя, но ты ускользнул от меня. Вновь и вновь. Ты приходишь и уходишь, окутанный дымкой сокровенной тайны. А я продолжаю жить в мире без иллюзий и снов, где за окном блестит белый снег, который ночью падал, как вуаль, скрывающая загадки потустороннего мира.
Это мир ускользающей мечты, тихий и спокойный, волшебный…
Я засыпаю, чтобы увидеть тебя. И каждый раз, блуждая в дебрях вымышленного, но отчаянно похожего на что-то знакомое города, я нахожу тебя. Я сплю, чтобы видеть тебя. Чтобы говорить с тобой.
А днем… я не сплю… Я скольжу в потоке людей, заполняющих реальный город, но я вглядываюсь в их лица, ищу знакомую светлую прядь волос, сводящую с ума, и блеск умных глаз. И пусть ты всего лишь сон, я найду тебя, потому что, сон – это вторая реальность. И если ты существуешь во сне – значит где-то есть и на белом свете, может, в другом городе или стране, но ты живешь, как и я, каждый день видишь сны, бродишь по миру ускользающей мечты, говоришь со мной, потом просыпаешься, завтракаешь, идешь на работу, возвращаешься домой… И если мы встретились во сне, то и в реальной жизни наши пути обязательно пересекутся. Может, даже за тем углом кирпично-красного здания.
Ведь разве не для этого людям снятся сны?

Мы вырулим в лето по встречке… Лоб в лоб – schwach!
Туман…бездорожье, крутой поворот руля…
А в мире всё будет как прежде — всё на местах:
Всё чётко… До смерти прописано всё по ролям…
У всех, а у нас — небо весит на окне…
Нам лишней бывает луна… Выключать космос
Совсем не желаю… И ты не приснишься мне…
Ни в этом году… ни в прошлом — почти високосном…
Пусть щёлкнет затвор, а я не закрою глаз…
Безумие жизни жжет посреди строки
Свинец не ударит сильнее несказанных фраз…
Ты знаешь, как промолчать… И с одной руки —
Слетело кольцо… Безымянный остался пуст….
Другая рука наливает в бокал коньяк…
И нет ничего, что могло бы стать признаком чувств…
Вот веришь, и я не хочу… Но — бывает так…
Бывает иначе — черта над чертой - судьба.
Монета решает за нас — разрушает храм.
Единое - мы - неделимое прежде на два...
Возводит ступени - шесть смыслов иных гексограмм.
Увидеть ладони... Увидеть... Переболеть...
Ты — небо-меня... Потому и летать так хочется...
Ты дал оттолкнуться... Я знаю, что значит — лететь...
И небо-тебя для меня никогда не кончится...

даже если бы знала, что чувства чреваты болью,
даже если бы - мимо, навстречу, и пусть, играя..
я бы вскрыла свободу, чтобы вновь заболеть Тобою,
потому что безумие наше подобно раю.

потому что слова - это мысли, Ты их читаешь,
пробегая глазами поверх и скользишь по строкам.
говорю, что скучаю, что мне Тебя не хватает:
без Тебя крайне странно и дьявольски одиноко.

никотиновый вечер. плохая попытка - выжить.
прижимаюсь к каким-то рукам, как укор к измене.
это глупая шутка.. Ты ближе, Ты ближе, ближе!
ближе всех, кто Тебя даже мысленно не заменит