Перелистывай календарь в поиске верных дат
Странная дата – где я Tебя "никогда"
Странное место – где Ты меня "нигде"
Выбранный брод – по колено в одной воде
По колено в одной судьбе
Жадно целуй огонь
Жадно подуй на потухшие угли дней
Перецелуй меня... Так, как никто другой
Не целовал родней....

Yse cuanto mas pronto partas tu mas

Se acerca nuestra eterna dicha.

Como no quiero que te marches tu como

quiero que te marches pronto.

Oh, tomame, mi amado, contigo.

Yo sere tu vela La tempest d,

Me parece que te estoy perdiendo...

Всё это – жизнь, недосказанная, по сути.
Дверь, от которой никто не найдёт ключи.
Выстрел судьбы равносилен одной минуте –
[не торопись, я прошу тебя, замолчи] -
перебивать мои мысли, шаги навстречу
тем, о которых стихами кричать стократ.
Время не ждёт опоздавших. Свобода лечит -
мерить глаголами истинный циферблат.

Всё это – правила боя. Огонь рутины.
Комната смеха уродующих зеркал.
Руки, которые - губят необратимо.
Губы, которые - пулями у виска.

Всё это – правда. Тебя обратили в камень,
или бумагу. [что проще] Кому и кем,
мы, обнажаясь, публично себя ласкаем,
утро встречая улыбкой в сквозной строке.
Всё это стоит того, чтобы в это верить,
Строить дистанции, пропасти, города.
Прятать под кожу ключи, отпирая двери
смыслов, ведущих в незримое никуда.

Пичальна ігуана.
Жила у мужика ігуана, долго жила с ним в одном доме, в клетке, дружили они, разговаривали, ждали друг друга. И через много лет решил мужик ее віпустить, ну, шоб жила с ним на воле, рядом.
А она его - бац! - и укусила! Правда, ходила потом за ним везде, такая печальная, шо, мол, не хотела, стідно, то да се.
Только потом ему рассказал знакомый натуралист, что у игуан очень слабый яд и поэтому она вынужденна долго преследовать жертву и ждать, когда же она сдохнет.

Слушать этот музыкальный файл

Я засыпаю с именем твоим
И с ним встречаю все свои рассветы..
Как грустно-одинаковы все дни,
Когда ты на другом краю планеты..

Сияют равнодушно небеса,
А я смешна в любовном исступленье..
И ты поймешь однажды это сам,
Что так любить кого-то преступленье..

Увы! От этих чувств не убежать!
Не искупить их даже эшафотом..
Любить до боли..чтобы не дышать..
...........................
Все! Исписалась.. чаю б.. с бергамотом..

Пьяные ноты останутся при ключе.
В такт. Двадцать восемь ступеней. Строкой по спинам
Я проложила свой путь до тебя. Зачем? -
Необоснованно вписано в осень. Спи, нам -
сниться друг другу, согласно прогнозу рук,
четверть сезона и пару грехов до яви.
Я говорю тебе глупое слово «друг»,
скупо надеясь, что это меня избавит
от паранойи – не слышать твоё «хочу»
через молчание. Страны. И речевые
приступы прежде на вкус не знакомых чувств,
словно я рифмой сегодня пишу впервые
наши стихи, облаченные в кружева,
с тем, чтобы выглядеть крайне смешно и странно.
Ты – мой бумажный, подписанный оживать
нитями жемчуга, прописью океана.
Это ли нежность? Откуда такой финал?
Вряд ли ты видишь, - до боли в меня вникая.
Игры невежества. Что ты о страсти знал? –
Я не боюсь её. - Избранно привыкаю.

Хроника одной ночи


Ночь.
2 часа ровно.
Любовь как старая сосулька о мерзлую землю…
Стон.
И только брызги льда. Опять этот сон.
Встаю.
Горячий кофе вперемежку с ночной влагой…
Вздох.
Все замерло, и только сердце прыгает в груди.
Тоска.

Я очень хочу к тебе. Но это невозможно. Такие простые желания и такие несбыточные мечты.
Ветер.
Порывистый, теплый, восточный…
И, кажется, что моя жизнь похожа на неправильный кроссворд. Вписываю желания по вертикали – перестают сходиться имена по горизонтали. И наоборот. А потом их совсем забываешь, имена…
У кого спросить ответ? Все молчат. И только отчаяние теребит душу. Ответа просто не существует…
Луна.
На окне не политый цветок.
Продолжаю жить. Кофе остыл. Подливаю горячего. Выхода нет?
Выдох.
С моего этажа видно притаившийся город. Город, как пес, ощетинился сотней огней. Словно ждет нападения. Но боя не будет. Потому что, кому он нужен, старый?..
Всегда готовься к нападению. Так выглядишь значительнее и авторитетней. Побольше телохранителей и черных машин. Если нет этого, хотя бы создай видимость. Видимость и пустые бутылки – вот все, что может дать тебе город. Время.
А что могу дать тебе я? Я могу отдать тебе свое сердце. Оно так рвется к тебе. Сердцу хочется жить в твоих ладонях и замирать там от счастья…
Нежность.
И конечно любовь… Я не могу быть с тобой, но я безумно люблю тебя. Ты не можешь быть со мной, но ты любишь меня. Любовь и страдание. Черный свет. Белый мрак. Вот такой неправильный кроссворд…
Октябрь.
Осень. А у нас с тобой осень давно. Холодная осень, со снегом. Я знаю, наша любовь не переживет зиму. Любовь замерзнет и превратиться в сосульку…
Боль.
А придет весна, тепло и... старая сосулька упадет на землю и только брызги льда как слезы…
Но все высохнет и исчезнет, вырастет трава, и мы будем жить дальше, забывая имена…


Ночь.
2 часа 48 минут.
…В школах вождения учат: если ехать 60, то «зеленая волна» - твоя. А ты – умная.
Умная, знаешь, если стрелка 120, то «волна» тоже твоя.
А ты – ничья. Ничья, и поэтому – 160. «Женская логика» - он говорил.
Визг тормозов – каждый третий же - красный. Каждый третий – женат. Но Ван Хален погромче и тормозов не слышно. Не слышно его голос, не хочешь…
А есть соблазн проехать на красный. Вопреки. Бывает на красный. Но сейчас – нет.
И ты летишь по рябому асфальту. Ты бежишь. Бежишь от любви. И лишь фары вырывают из мрака обрывки фраз.
Разлюбила? Устала? Врала?.. Все не то. Ты бежишь. И влага в глазах. В глазах темная грусть. Ты мчишь на луну. Но дорога закончилась.
На луну не попасть. Как больше не попасть в его объятья. Бедная луна.
Дверь открыта и на горячий капот – слезы. Не остудить. Не остудить свою любовь. И время не лечит. Отчаянье. Но ты сильная. Ты веришь – солнце взойдет. Взойдет, он больше не позвонит. Ты еще не решила как убить его номер. Номер свой любви…
Все равно наизусть. Наизусть его запах, от которого хочется жить.
Но сейчас жить не хочется. Все мужики козлы. Все – но только не он. Он хороший, просто он…
Усмешка. Ты все понимаешь. Ты умная. Иногда плохо быть умной. Плохо, когда твой любимый – козел. Но во сто раз хуже понимать это. Понимать и делить его с той…
Напиться хочется в дым. А завтра с подсевшим разумом ты зароешься в бумаги, в дела. Все забыть.
Лекарство от одиночества.
А годы как сбрендившие белки куда то волокут молодость. Сейчас твое время, девочка. Ты все можешь. Ты красивая. Ты сильная. Сильная своей слабостью. Рецептов нет от любви. Сладкий яд проникающий в душу. Так пей его.
Но гордость против. Что бы я еще раз в умного, сильного нежного, романтичного… Мачо. Красиво разводит. Хватит. Все по нулям.
А может все же на красный? И украсть его для себя? Может это твой путь? Путь на луну…
Я знаю, ты найдешь его, девочка.
Его. И он будет твоим.
Ночь.
3 часа 4 минуты.
__________

Бейся во мне пустотой…
Я не в той форме, чтобы кем-то себя заполнить,
Чтобы звонить тебе и слышать, как все слова взаимно
Перелетят мимо
Пересекут границу
Я не сплю, потому что ты начал мне сниться
И даже утром – тебя не сморгнуть с ресниц,
Но ты...
Бейся во мне пустотой!
Самой острой, произрастающей, как лепестки из сора
Ты – чистый жемчуг, который частично собран
мною губами со дна женских солёных проклятий, в которых ты горько тонул…
А я раскрывала ладошку [боже, ты спятил] и просто шептала:
«ну!!!
... бейся во мне пустотой…»
Сердце твоё – самый жестчайший сплав, и...
И время застряло между моей тоской – не иметь тебя вовсе –
[я уходила в осень, чтобы как-то тебя вычёркивать], и...
Я не сумела... Чёрт с ним!!!
Бейся во мне пустотой…
Я, как твой рай, да!?
Перебираю
Твои строки, как самое ценное из того, что от тебя осталось:
Молюсь на твою усталость и содрогание сонных век…
Ты – человек, который жестоко перерубает,
Который не знает меня губами…
А я обернулась – и вижу – тебя нет... а что меня тянет?..
И некому крикнуть – «стой!»
Мой лучший жестянщик,
Бейся
во мне
пустотой….....

- Это ничего не меняет… — она провела большим пальцем правой руки по моим губам и повторила, — Это ничего не меняет…

Сердце гулко клокотало в груди. Я хотел поцеловать её кожу, - всё равно – какую часть её тела, я безумно этого хотел. Кольнула мысль — защитить её, спрятать ото всех, дать покоя, свободы, чистоты… Унести на руках куда-нибудь в горы, по утрам смотреть, как в небе парят птицы, или готовить глинтвейн и прикуривать за неё сигареты, когда она рифмует очередное чудо. Или, сидя на полу, пить красное вино. Пить и просто смотреть – как Она улыбается, хмелея…

- Я счастлива… — Она подняла на меня глаза и смотрела пристально…
Она видела меня насквозь. Я видел, что Она счастлива.

- Ты любила его? — мой голос прозвучал несколько вызывающе и даже грубо. Она принимала вызов и просто не принимала грубости. Она была прозрачна настолько, что за её сознание, казалось, не могли зацепиться никакие эмоции извне…

Она улыбалась изумительно горько.
- Если бы ты знал — скольких я любила и… иногда мне кажется, что я не любила никого, кроме… — Она закурила сигарету…- хм… или вообще никого.

Глубоко затягивалась, резко выдыхала дым.

- Тебе будет сложно понять меня. Я не стремлюсь к пониманию, понимаешь? – я кивнул - Мои мужчины делали меня мной! И точка!
- Точка… - повторил я.
- Да. Мужчины и женщины… – Она тихо засмеялась. Она была иронична даже в моменты перелома её судьбы, который я так явно ощущал, как холодок, пробежавший по спине серебряной ледяной крупицей. «Страдание может стать привычкой»?

Она крутила серебряное кольцо ручной работы на четвертом пальце, уникальное, как и Она сама.

- Я не могу представить, что моя жизнь была бы другой, иной… Вырви одно звено из цепи, и вся цепь порвется… Я - это Я. Я долго шла к тому, чтобы обрести себя, и мне плевать, что обо мне думают люди… Мне плевать, что обо мне думаешь ты…

«Интересно, она закрывает глаза, отдаваясь мужчине? Мужчине или женщине»… - поправил я себя мысленно, и тоже улыбнулся.

Я опустился рядом с её креслом. Смотрел на её пальцы. Пальцы затушили сигарету.
Она сидела спокойно, уставившись в некую невидимую точку. Я представил её разной – любящей и любимой, падающей на колени и позволяющей ставить; я представил её, рожающей ребёнка, бегущей за поездом, поющей песни.
«Что ей пришлось пережить, чтобы позволить себе не носить траур, или, скажем, курить, в местах для этого не предназначенных, - такая мелочь по сравнению с тем, ЧТО Она для меня значила. Между нами не было ничего общего и моё пространство так и осталось моим, а её пространства никто и никогда не сможет заполнить до конца. Ибо тот, кто сможет Её заполнить всецело, должен быть непомерно больше Её самой, но – возможно ли такое»?
Казалось, что Она упала в какую-то временную дыру и не чувствует даже стук своего сердца или ветра, скользившего по ногам.

- Лет в двадцать семь жизнь свела меня с одним безумцем. Я называю его палачом… — Она опустила голову и широко улыбнулась. — Не встреть я его, всё было бы иначе. – Она подняла лицо и вызывающе посмотрела на меня. - Он сделал из меня настоящую женщину.

- Что он делал? — нелепо спросил я, и сам удивился глупости своего вопроса.
«Боже, боже… её нельзя перебивать! Её мысли, её жесты, её дыхание. Её нужно носить кадрами чёрно-белого фото, сложенными вчетверо в кармане, пряча от самого себя. Её нужно помнить наизусть, а когда забываешь, - строками её стихов оклеивать комнату. Да… всю комнату маленькими разноцветными отрывными листами! Именно так».

- Он учил меня любить… избранно… — она повернулась, и наши глаза как никогда раньше поняли друг друга, мне так показалось на миг. «У неё траур, а она в белом… в белом…»

- Ты знаешь — что такое – любить избранно?! — «Она не должна носить траур… Ни по ком, никогда…»

Я молчал…
Я знал, что Ей не нужны мои ответы.

- Я долго привыкала к такой любви, долго запоминала, впитывала, записывала себе в мозг всё то, что дал мне мой палач… Я научилась дышать через раз, падать в небо, слышать чувства на расстоянии, научилась отпускать навсегда и перерубать даже самые мощные привязки.
- Дай мне номер своего телефона… - моя фраза ушла в пустоту… «Она не сделает этого»
- Но я научилась любить избранно! Именно поэтому… - Она засмеялась…
- Что? Что?!...
- Знаешь… - Она облизала губы. - У меня столько несчастных за спиной, что… - она коснулась губами моей щеки, совсем рядом с ухом… - что… хватило бы на маленькую войну.

Не молись на меня –
Я слишком продажный бог.
Ты – случайная жертва с оковами на запястье…
Я – кровавая точка, застрявшая между строк.
Я не просто носитель порока,
Я – есть порок.
Я – порок от пророка, который колдует счастье…

Не молись на меня –
Я – киллер, ты – заказал
эту сбыточность долей секунды от ада к раю...
Когда каждую ночь я ищу для тебя вокзал,
Когда каждую ночь сны рисую твоим глазам…
Не молись на меня – ты же знаешь – как я стреляю…

Не молись на меня –
[этот рот так чертовски ал!]
Не глотай мои строки, не прячь их себе в карманы…
Пусть сорвётся стоп-кран и мне скажут – «он опоздал»
Пусть заглохнут слова и взревёт наш взаимный зал.
Не молись на меня – я убью тебя –
как ни странно…

Не молись,
Не ищи объяснения в deja vu
Не беги по следам укусившей тебя волчицы…
Я – пучина, сгубившая сотни таких же юнг.
Я – глагол совершенного вида «беру_даю»…
Не молись, потому что, ты можешь во мне
случиться…

Вот и день, украденный снами у лет и зим.
Сука-осень [смени пластинку, притормози]
Это – он, [его парфюм задушил бензин], -
подставляет спину для строк/смс/царапин.
Дьявол с крыльями ангела. Истерика во плоти.
Отпускаешь. А он встаёт поперек пути.
Зажимает в горсти фантазии. Дышит в стих.
И ты пишешь его, готовая всё истратить.


Это - ты. Небесная фея. Веретено.
Непростая задача - подумай, что нам дано? -
Вот есть девочка. У девочки между ног
извивается ночь, и жалит кого попало..
Вот есть он, сбежавший прямо за горизонт.
Суета!. Пусти по венам сплошной Гудзон.
Этих снов вам хватит едва на один сезон,
Но и этих сезонов будет чертовски мало.


Вот и вы. На столь неизученной высоте.
Поиграем? - В нет/да, люблю/не люблю, постель?
И не важно – кого сильнее и кто хотел,
теорема-страсть доказана априори.
Оставляй следы – на сердце ли, на плечах.
Закрывай глаза. Беснуйся. Не отвечай.
Ты вживаешься в роль безумного палача,
Выбирая жертву для новых нон-стоп историй.

Мессир, я знаю: не пробиться в Вашу свиту,
Хотя намеренно отчаянно грешу.
И если я напоминаю Маргариту,
То только тем, что ничего не попрошу.
И статус ведьмы мне не больно то и нужен—
Еще успею оказаться на костре,
Хотя, наверное, смотрелась бы не хуже,
Над Киевом летая на метле.
Мессир, я с Вами воздержусь от всяких сделок,
Хотя, похоже, не придется выбирать.
У Ваших глаз такой немыслимый оттенок,
Что пуританки соглашаются играть.
Вы лет пятьсот уже не игрывали в кости,
Но я-то знаю: надо быть настороже.
Часы давным-давно показывают осень,
А Вы ни слова не спросили о душе.
Мессир, я знала, что в итоге проиграю,
Но попрощаться почему-то не спешу.
И если я кого-то Вам напоминаю,
То только тем, что ничего не попрошу...

"Я занята - увидеть не смогу"
И отказать тебе я не сумею.
И больше я тебе не позвоню..
Не потому,что не хочу - не смею.
Тревожит, затянувшись, расставанье.
В груди набатом бьёт гроза.
Не прикоснусь к тебе я больше...
Не потому, что не хочу - нельзя.
А если вдруг тебе нужна я стану,
Ты позови - я сразу отзовусь.
Тебя позвать я не посмею...
Не потому, что не хочу - боюсь.
Не буду отвлекать тебя надолго,
Не буду поднимать запретных тем.
Сажусь писать тебе - и не могу...
Не потому, что не хочу - Зачем?