Закурила. Опять. А клялась, что не буду.
Я укуталась в дым от усталости дней.
В сердце осень. Опять. Подхватила простуду.
Без тебя по ночам засыпать все трудней.
Ты прости. Я опять. Сорвалась. Закурила.
Я одна, и мне сложно бороться с собой.
Ты сказал, не уйдешь. Но ушел. Я простила.
Проиграла опять нескончаемый бой.
Ты просил. Не кури. Обещала. Не буду.
Сизый дым не спасает от серости дней.
Уходя, говорил, что я скоро забуду.
Почему же люблю я тебя все сильней?

Как-то ТЫ сказал- "Когда ты перестанешь мне писать стихи- я поверю в твое НЕ люблю.. НЕнавижу..."

Кто тебе зашивает дыры
За спиной, где мой взгляд приклеен?
Я тебя отпускаю – с миром.
Улыбайся моим аллеям…
Улыбайся моей бумаге – ей так просто привыкнуть к роли!
Вот вчера - я как будто маг, да? Ты – мой белый из шляпы кролик…
Наколдуй на чужой ладошке, - где случаются встречи с чудом.
Забывай меня… я не кошка… Я твоей никогда не буду…
Всё, как всклоченное пространство – в лузу шар, чтобы треск и полночь!
К тишине твоей – не придраться!
Почему я скучаю, сволочь?..

Ночь роднее и ближе к векам
Воздух сыр, как трава в болоте.
Бог, рождённый быть человеком,
Почему вы меня не бьёте?
Почему бы вам не стучаться
В белый танец, где всё забито?... [и без вас]
Тут моё пространство…. Я умею - двоих…
А вы-то?!...

Отлюбилось… Как поле брани!
Всё привычно – ходячий тир, но…
Возвращайся, чтоб просто - ранить…
Загуляй со мной так… трактирно…
Нога на ногу… Пусть убита!
Рассыпая огонь на берег…
Я взяла бы тебя в кредит, но…
На тебя мне не хватит денег…
На тебя мне не хватит прозы
И стихов, просто слов и басен…
Ты не слышишь мои угрозы
Ты несносен и так прекрасен
Как безумное с чем-то что-то,
Изувечь меня… Покалечь, ну?!
Я, влюблённая в твоё фото,
Вряд ли выживу, если встречу
Вот теперь, когда тонкий Херес
Наполняет мои бокалы…
Я прошу – не в края, а – через…
Мне тебя будет – мало… мало…

Иди. В разлуке нет иного света,
Чем свет не наступившей темноты.
Огонь, которым я была согрета,
Позволь мне окончательно остыть.
На дне правдивой жгуче-чёрной гущи,
Скрывающей скупую бледность дна.
Я стану от тебя к себе бегущей,
Пусть даже эти чувства прежних пуще,
Я скрою от себя, что влюблена.
Как шились скоротечно гобелены,
Как пальцы успокаивал коньяк.
Как я вставала на одно колено.
Как притворялась - пьяной, трезвой, пленной..
Чтобы не видеть, что родник иссяк.
Как текст, в котором все слова погибли,
Как снег, укрывший тайны прошлых зим,
Я так молюсь, что мне не хватит Библий,
О том, что ты воистину храним
Моим уходом. Остриём распада.
Словами, что останутся внутри.
Сомнением того, что – так [ли?] надо,
Когда любовь помножена на три.

Вздох иль подобье вздоха
В мокрых ветвях ветлы?
Это пришел под окна
Ангел Росы и Мглы,
Встал на краю надежды
И световой черты.
Влажны его одежды,
Стерты его черты.
Он пуще зверя чуток,
Темен и безголос.
В мрачное время суток
Бдеть ему довелось.
Небо грозило градом,
В сердце твоем - черно.
Вот он и бродит садом,
Вот и глядит в окно.
Знает он, что творится
Ночью в росе, во мгле.
Боль твоя растворится
В хмеле и в ковыле,
В пятнах тумана, в споре
Рыб и камней с рекой.
Он не поможет в горе,
Но принесет покой.

Я почти понимаю, как стрелки умеют жить.
И ломается строй временной… Как ласкает спирт…
Когда хочется – пить… Как плывут за окном этажи…
Падать вниз не намного больнее… И это злит…
Тишина — рикошетит углами, пинаешь смерть…
Строишь горы окурков… И это — твой Вавилон!
Боже, я ощущаю… как ты умеешь — хотеть…
Побороть … одиночество, жажду огня и …сон…
Трансформация правды — но в сказках есть доля лжи…
Это то, что мы помним с пелёнок… Таков рефлекс!
Почему не бывает дет.садовских групп для больших?!
Где на месте занятия лепкой — разврат и секс…
Непрогретая облачность… Это зовут весной…
Я — твоя фетишистка… Из сотни известных поз
Выбираю — в которой ты — добровольно ручной…
И в моём кулаке — ощущение твоих волос…
Промежуток — от “да” и до “нет”… Это просто — вдох…
Перевёрнутый мир душевнобольных инвалидов…
Точно также подсевший на жесть — ты любимый Бог
Мой мужчина…С пометкой на сердце: “Внимание! Freedom!”

Пью горечь тубероз, небес осенних горечь
И в них твоих измен горящую струю.
Б. Пастернак
****************************
И эта грусть, и эта жалость,
И капли слезные дождя...
Осталась мне такая малость-
Простить и отпустить тебя.

Осталась мне такая легкость,
Взлететь над грешной суетой.
И жесткая в расчете точность-
Забыть все прошлое с тобой.

Осталось мне совсем немного,
На сердце раны залечить,
Благословить тебя в дорогу
И научиться снова жить.

И дверь тихонько затворить.
И крепкий кофе заварить.
...............................
От терпкой горечи без сил я.
А, что тебе осталось, милый?

Она пугает меня…
Я закрываю глаза, пряча слезы обыкновенной человеческой беспомощности.
Здесь я ничего не могу изменить. У меня нет никаких инструментов.
Только смирение… Но сейчас я не могу… не хочу…
Сейчас я отворачиваюсь от нее…
Опускаю голову, когда она пытается выцарапать глаза своим назойливым присутствием…
Но страх карабкается из солнечного сплетения, добираясь до горла, которое сдавленным шепотом кричит: «Неееет!»
Заламываю руки к небу: «Ну почему?» И Небо отвечает: «Так надо…»
И вот я снова вижу ее в очереди…
Она покупает самое дешевое мясо, костлявыми, дрожащими пальцами роясь в кошельке…
И чем дольше она роется, тем сильнее хочется плакать…
Там нет денег… А еда уже в сумке…
Я понимаю, что не могу добавить… сегодня не могу…
И хочется отвернуться, опустить голову, чтобы не видеть этих беспомощных рук…
Но она продолжает медленно, с методичной настойчивостью ковырять потрепанные отделы кошелька…
Продавец терпеливо помогает, и от этого кошелек еще сильнее вопит пустой пастью…
Ее голова трясется больше, чем мое сердце от страха…
Сейчас у нее отберут половину мяса…
Продавец ловит мой взгляд… я криво улыбаюсь в ответ…
Мне становится стыдно за свою маленькую рыбку…
Надо же… из какого-то неведомого кармашка вылавливается купюра…
Куриное мяско остается в сумке…
Костлявые пальчики титаническими усилиями укладывают сдачу в кошелек…

Я боюсь ее…
Она – кошмар, который овладеет мной, исковеркав до неузнаваемости…
Она приближается, угрожающе размахивая уродливым томагавком…
Бессмысленно просить помилования…
Она еще никого не пожалела…

Произошел взрыв.
Лохмотья души, как расстрелянные флаги, развешаны на деревьях.
Хочется подальше уползти от ужасающей картины.
Но лохмотья, свисающие с веток – это всё, что осталось у тебя после взрыва.
Поэтому ты собираешь. Не землянику, не алмазы, а клочья своей души. И штопаешь их в единый лоскут.

После взрыва жизнь обрывается, как струна во время самого грандиозного концерта.
Ты – скомканная тряпка.
И тут мир слышит Вопль... Это тебе отчаянно хочется вернуть свое счастье.
Но это сопротивление потрошеной рыбы на сковороде. Тебя уже поджаривают! Прими это.
Невозможно? Больно до одури? Быть может, рыба тоже кричит всем своим существом, но мы её не слышим. Когда ты на сковороде, ты кричишь, но Бэт-Мэн не приходит и не возвращает все на прежние места.

Кажется – вот и смерть, страшное горе, конец всему, нет способности и веры жить дальше.
Но из преисподней тоже есть выход: либо черт съест тебя, либо ты черта.
Поэтому даже в «Камере пыток» нужно знать одну несокрушимую истину, проверенную на опыте многочисленных «узников»: душа сама восстанет из пепла.
У души есть порог боли. И дойдя до этого предела, она проводит самоанестезию.

Человек живуч. У кошки семь жизней, а у человека семь шкур. Ему на спине вырезают звезды, вонзают под ногти иглы, а он живет... И раненый на поле боя редко погибает сразу... Это только в кино, пронзенный пулей, герой падает замертво. Агония может длиться часами, просто она не входит в сценарий фильма. В реальности отсутствует монтаж, и время, отведенное для пыток, не вырезается...
Но даже в «тюрьме» идет время. Попав в «Камеру», ты не в состоянии поверить, что пытка пройдет. Две минуты – много или мало? На электрическом стуле – безумно много. Но пока ты на нем, время ВСЕ РАВНО идет... Главное – поспешить спрыгнуть с опасного стула и заняться примитивным выживанием.
И в какое-то утро ты поймаешь себя на том, что варишь кофе и берешь шоколадную конфету. Садишься в кресло и пьешь маленькими глотками, а не автоматически опрокидываешь в себя чашку. Вот ты уже и к крему тянешься, и журнал листаешь: «Хм, отличное фото... А что пишут?»
Ты возвращаешься к старым привычкам – это начало исцеления.
Обида еще долго будет отравлять существование, но это уже не психоз, не транс, не отчаянное положение. Это жизнь, которая продолжается.

Все мы бываем заложниками каких-то обстоятельств. И в таких случаях можем действовать только так, как действуют заложники – меньше страха, больше осторожности. Когда у виска человека взводят курок, а добрый спецназ кидается на помощь, неизвестно – кто окажется ловчее. Меньше всего заложник думает о кофе с шоколадной конфетой. Он вообще не способен думать, потому что зациклен на текущей ситуации.
Когда у тебя горе, ты тоже зациклен. Но дай себе время, и кофе с конфеткой вернутся в твою жизнь.
Почему, почему Вася Петров или Света Иванова должны отнять у нас способность быть счастливыми? Психологи твердят: ни Васи, ни Светы не могут нам дать счастье. Только мы сами.
Н-н-нет.
Не совсем так.
Все-таки Петровы-Ивановы могут подарить нам счастье. Чаще всего так и случается...
И хорошо, что так. Спасибо им за подарок.
Главное, чтоб они не могли нас сделать несчастными.

спи в мою руку, а если надо – смело умри в неё.
пей моё сердце, а хочешь – рви его на тряпье.
фен плюс (+) ванна равно(=) посмертное белье.
и я отныне запрещаю вам ДАЖЕ ДУМАТЬ имя моё.

даже если бы знала, что чувства чреваты болью,
даже если бы - мимо, навстречу, и пусть, играя..
я бы вскрыла свободу, чтобы вновь заболеть Тобою,
потому что безумие наше подобно раю.
потому что слова - это мысли, Ты их читаешь,
пробегая глазами поверх и скользишь по строкам.
говорю, что скучаю, что мне Тебя не хватает:
без Тебя крайне странно и дьявольски одиноко.
никотиновый вечер. плохая попытка - выжить.
прижимаюсь к каким-то рукам, как укор к измене.
это глупая шутка.. Ты ближе, Ты ближе, ближе!
ближе всех, кто Тебя даже мысленно не заменит

Когда приходит финал отношений – двое всегда это чувствуют. Чувствуют так или иначе, отдавая или не отдавая себе в этом отчет… Кому-то больно смотреть правде в глаза, кому-то страшно выдать вердикт, кому-то хочется спасти судно, медленно идущее ко дну… Я и смотрела, и выдавала и спасала… Я любила. Теперь я понимаю, что я любила…

Как в песне моей любимой Бутч – «я по глазам узнаю своих, - рисковое поколенье»… Так и я – всегда чувствовала «своих» мужчин. Импульсами, биотоками, флюидами, - можно назвать это чем угодно. Я чувствовала их покровом кожи, в первые три-пять секунд общения. Я чувствовала их по голосу на другом конце провода. Я чувствовала их по строчкам переписки. Факт остаётся фактом – я чувствую «своих» и сейчас…

К вопросу о том, - пророчим ли мы своё будущее?

Будучи ещё совсем маленькой, наверное, девочкой пяти - шести лет, я брала в руки обычную белую шариковую ручку, имитируя сигарету, усаживалась нога на ногу и говорила – «когда я вырасту, я буду жить одна, у меня не будет мужа, будет сын и я буду курить…» — за что неизменно получала по губам от папы. Но, верить или не верить фразе – «устами младенца глаголет истина» - дело ваше… Однако, почти во всём, кроме мужа, который все же был – я попала в точку… Правильно, наверное, папа бил по губам-то, но мало.. Ибо…

…Принимать решение – это, очевидно, самое сложное. Принимать решение за троих — это сложнее сложного. Вынося, как Цезарь, вердикт, опущением пальца вниз, я чувствовала по отношению к тем, кто любил меня всегда – невероятную вину, которая мне казалась, порой, даже любовью… Это, наверное, как-то объясняется с точки зрения психологии. Для себя я это определяла – «синдромом жалости». У меня бывали долгие периоды осознанного принятия решения, бывали щелчки. Когда – раз, и всё, и мир в ином цвете, реальное осознание того, что нет розовых очков. И считываешь мужчину, в которого была влюблена всего день назад, как матрицу – вот он повернул голову, вот он улыбается, вот он приближается. Ага.. сейчас будет поцелуй.. ммм… даже вкус поцелуя можно разложить на вкусовые субстанции. Это очень странное чувство абсолютного контроля над ситуацией. Вот было то самое «междумнойитобой - химия… у менянатебя – реакция»… А теперь – нет. И когда говоришь – «нам надо расстаться» - чеканя эту фразу в голове до того, как сказать – любопытно-издевательски ощущаешь волны эмоций мужчины, стоящего/сидящего/лежащего напротив… Это совершенно жутко, когда в животе ухает что-то, огромное, болезненное и режущее, но ты знаешь, что – можешь сказать, и даже видишь заранее взгляд, и даже знаешь заранее вопрос… На который не хочешь давать ответа.

Выдёргивая по жизни строки понравившихся мне авторов, я своей памятью зацепилась однажды за строки Коэльо – «Да, жизнь — это безумие. Но великая мудрость воина заключается в том, чтобы верно выбрать себе безумие.» Следуя этой мысли, далее по тексту ( знающие, поймут ) я неизменно между СТРАХОМ и ЖЕЛАНИЕМ выбираю… Говорить дальше стоит?! Да… и я без этого — ничто… Мой выбор – желание.

Сорваться ли к мужчине, которого никогда раньше не видела, в другой город ради 12 часов, проведённых вместе… Броситься ли в пучину неизведанных и запретных чувств к женщине, которая жарко дышит тебе в лицо… Ехать ли ночью в такси на встречу, которую может быть, ждала всю жизнь… Это не важно. Даже, по сути, не важно, — что по итогу…

Сейчас я думаю о том, что мне уже есть что рассказать… И меня это несколько забавляет. Один мой друг сказал, что я выполнила свою главную задачу – произвела на свет ребенка, и теперь мне можно думать о себе. Что ж, в этом есть доля правды…

Моя жажда познания мира не соизмерима с семьёй, со стандартной семьёй… Эта мысль созрела как-то в моей голове сама собой. Моя главная фобия… или навязчивое явление, которое меня преследует, как главный страх — это огромная комната, комната нереальных размеров с потолком, уходящим в облака, по периметру которой стоят стеллажи, заполненные книгами… И вот то самое — неизведанное, непонятое, не узнанное — всё тут… А я живу, не торопясь узнать больше. Возможно, так и не узнаю даже миллионной доли этой призрачной комнаты. Да, возможно я не лучшая мама и не лучшая жена (была), но — это мой выбор и это мой путь. Это мой путь к себе…

Идеал моих отношений — абсолютная свобода. Всё это сложно объяснить… Но для меня всегда были страшны какие бы то ни было привязки — именно поэтому в своё время я нашла в себе силы — отрубить, отрезать болезненно, горько, кроваво… разорвав все привязки, дабы выйти на свой собственный путь. Оборачиваясь назад, я вижу, что — ведома… Ведома своими чувствами, своими строками, ведома небом, которое лепит из меня ту самую меня, идеальную меня: меня-грешницу, меня-любовницу, меня-вспышку… Другой меня быть просто не может. Встречи и расставания делают из меня настоящую меня. И даже когда ( вы будете смеяться) заканчивается очередной матч с моим мужчиной в мою пользу, я несколько огорчаюсь, потому что — заканчивается напряг, Читать далее...

Всё оплачено…
Сотни раз до тебя…
Это были репетиции перед настоящим счастьем? Или это и есть моя жизнь? Каждое божье утро мой мозг страдал по какой-нибудь особи, будто нельзя было дать слабину: «… эй, мой мозг, у тебя – спецзадание – ты всегда должен быть в полном загрузе, в полной боевой готовности - взорваться ожиданием встречи/смс/звонка/письма в почту»! Я не могла делать поверхностные надрезы, всегда – до самой сути, чтобы больно… больнее самого болезненного… больнее того, что можно было реально вынести…

Ты слышишь? Всё оплачено…
Каждое утро точно такое же, как предыдущее – кофе, душ… с щёткой в зубах – просмотр любимых авторов – ммм… новый стих!! Улавливаю – ритм, размер, образы… Джинсы, кольца, да… Всё, я в пути…

Мне сложно было дойти до тебя, слышишь? Если б ты знал – сколько жалоб от своих мужчин я выслушивала, скольким я утыкалась в душу. Я была для них жилеткой и ни один из них не слышал меня, не разгадал меня и не нашёл меня – настоящую… Я и сама не знаю – какая я, настоящая. sms /я учусь быть твоим, зай. я всё учту./ Уже не надо… Быть моим не возможно научиться.
Всё оплачено…

Сполна…
Моими стихами. Ты знаешь, сколько стихов я написала? Когда-нибудь я разложу их все перед тобой, чтобы ты сошёл с ума от понимания того, что я через себя пропустила… Иногда мне кажется, что моих стихов больше, чем меня самой… И в каждом написанном стихе не тебе, есть ты, - потому что в поиске своей Иной части я не преставала любить… Я любила каждого, кому писала – правило жизни: познавать, сравнивать, ошибаться и никогда не лгать… Знаешь, как я умею любить? Ты должен знать… Поворот головы, улыбка, пальцы, волосы, слёзы и недосказанность в глазах… Но я не хочу сцен из прошлого… sms / я люблю тебя больше жизни, милая/ Я не хочу, чтобы меня любил не ты…
Всё оплачено…

Я ненавижу стандартные сценарии моих романов: он-лайны, звонки, переписки, встречи на раз с обещанием продолжений, - я устала ходить по кругу, быть музой и вспышкой, обещать и ждать обещаний - у нас всё будет по-другому, правда? Я стёрла все прошлые контакты: их нет – нет номеров, которые прежде я знала наизусть; на моём жёстком диске не осталось ни одной фотографии из моего прошлого; в моём плеере нет ни одной песни, из тех, что принято считать «нашей»… У меня было слишком много «наших» песен: этно, русский рок, западные хиты… Я уже не чувствую их, ни одну… sms / писать – это главная задача всей твоей жизни, ты лучшая/ Я пишу, пишу…
Мы с тобой напишем свою песню…
Мы сможем…

Всё оплачено…
Все, кто воспитал меня такой, - остались там, на моих ладонях, которые сплошь изрезаны болью и наслаждением, но я не покажу их тебе… Тебе не нужно видеть этого… Мне уже не больно. Я привыкла до хруста сжимать кулаки. Не проклинай их, всех тех, кто мучая, любил меня, - они делали мне больно, чтобы я дошла до тебя… Все посылы были всегда по адресу, хотя ты прав, - настоящий мужчина должен давать право ставить точку женщине, уступая место, как в общественном транспорте. Но не все из «бывших моих» были настоящими… Именно поэтому я иду к тебе.

Всё оплачено…

Каждый раз я училась ставить точки… Ты знаешь, как это тяжело – ставить точки?! Иногда слишком жёстко, иногда дотягивая до последнего, иногда это перерастало в череду многоточий, иногда я просто растворялась, не ставя никакого знака в конце своих чувств… Но не было ни одного шанса на повтор – я всегда шла только вперёд.

Ты знаешь – сколько у меня имён? Когда-нибудь я расскажу – как меня называли мужчины из моего прошлого: привычные – «зая», «милая». «крошка», «малышка», «золотко», « моя девочка», ....их тааааааааааак много.... - это всё не то… не то… - я не чувствую, что там есть я. Когда ты найдёшь меня – мы придумаем для меня имя…

Всё оплачено…
Сезон сменялся сезоном, год шёл за годом… Это всё были пробы. За моей спиной слишком много крестов, тех, которые прежде были датами… Пусть так и будет. Я устала от соперничества с женщинами, которые пытались мне что-то доказать, - я не принимаю их вердиктов, я выношу свои. Ты знаешь…

Это как - стать бабочкой… твоей баттерфляй – пусть так и будет… Я верю, что размах моих крыльев, мои страдания, твой опыт и наши чувства помогут нам не потеряться в этом мире… И я не задумываясь прожила бы всё снова и снова… Только лишь для того, чтобы найти тебя и понять, что ты – это ТЫ… Я иду к тебе…

Всё оплачено...

Оптико-волоконные чувства
Смазанные словами, звуком стучащих клавиш
Новая ветвь искусства!
В прошлую не заманишь.
Молчание, холод мраморных плит
Хочешь кричать? Зажми клавишу "А" и держи
Международный конфликт
В единице измерения одной жизни.
Единицы, нули
Искусственный код, природной жизни
Трансформированный, в мелочь, рубли..
Мы как на ниточку на неё, нанизанные.
Давай улыбнёмся, в чёрный квадрат - монитор
Ища в нём, новые смыслы и забытые истины
Сами себе, прочитав приговор
Забудем что сны до сих пор - независимы....

Глупая девочка. Твой психотропный спам.
Капли текилы. [с такими ему везло]
Лучше не думать о том, кто её ласкал.
Кто повязал её чувства морским узлом.
Вот тебе почва для соли внутри души –
[что с неё взять? - недолюбленное дитя]
Если не пишет, - вернее всего – грешит
рифмами тела. За это её простят.
Страсть - это повод. Взаимное амплуа.
Время фантазий, помноженное на дни.
Ты проверяешь на крепость её слова,
не попадая в привычные западни.
Запахи осени. Сини. Разбег пера.
Твой летаргический вектор. Озноб причин.
Девочка-спам привыкает в тебя играть.
Воды Атлантики чувственно горячи.

Я сам не свой,
Мой след потерян
Я с головой
В песчинках времени -
Упал на дно
И метроном
Считает в тишине...
Пока все ждут
Прихода Истины,
Святая ложь
Звучит всё искренней,
И прячет взгляд,
И травит яд
Соблазна в душу мне...

Я сделал всё -
И всё оставил,
В моей игре
Почти нет правил,
И мой герой
Не держит строй
И лезет на рожон...

Я сбыл мечты и откровения,
В руках судьбы
Моё спасение,
Мой главный нерв
Продет в иглу,
Предельно обнажён...

Вечная
Призрачная встречная
Сможет уберечь меня -
Описанный сюжет
Всех религий...
Предана
Мне -
И мною
Предана,
И сполна изведала
Рождение и Смерть
В каждом миге...