Ему хотелось играть на ней, как на рояле.
Нажимать на клавиши, вырывая звуки…
Разделять ее на Черное и Белое, Тихое и Громкое…
Открывать и захлопывать, как полированную крышку – со страхом, что придавит пальцы…
Захлопывать, чтобы не доигрывать до конца….
Иначе просачивалась фальшь, неизбежная в игре…
Абсолютный слух не спасал от несовершенства страсти.
Рояль дрожал в предвкушении поломки…
Но, заигравшись, маэстро порвал нотные тетради…
Музыка пересохшим гербарием осыпалась наземь…
И воцарилась Тишина… Встревожено задрожали кулисы, погас свет…
Крышка рояля со страшным скрежетом оповестила о финале Концерта…
Мастер зарылся в складках кулис, пахнущих духами, и рыдал по умершей арии…
Над ним, как над раненым воином, закружила Валькирия, но он отмахнулся от дивы,
упиваясь рукотворной трагедией – развеянной по ветру страстью…
Любовь пеплом покрыла ступени концертного зала, где когда-то мастер аплодировал музыке,
сладострастно слизывая с черно-белых клавиш, как с накрашенных ногтей, следы ее нежности…
Он разбил страсть, как испитую чашу…
Остатки густого вина еще дымятся в венах, но это лишь послевкусие пира…
Тайно преследуя кончик алого шарфа, обвивающего ее тонкую шею, он учует лишь горький запах потери…
Как недобитый зверь, будет выть на луну, впиваясь когтями в раздробленный асфальт под ее окнами,
но его абсолютный слух не потерпит фальши в собственном хрипе…
И он уползет, стыдясь минутного позора своей гордости…
А она, доигранная, выпитая, высохшая до дна, остановит свое сердце, пережав на нем струны…
И никакой настройщик роялей не выдавит из нее ни единого звука…
[667x379]

ну что же этооооооооооооо... опять зажимаю клавишу ААААААААААААААААААА- и кричу.. громко.. так чтобы ТЫ услышал.. как остановить это.. я тебя удалила.. deleteровала из своей жизни.. насовсем.. без функции восстановления.. вырезала, вырвала.. с кусочками крови.. мяса.. с отрезком той жизни , в которой был ТЫ.. такой любимый до невозможности.. мой Е.. .
А ты опять лезешь.. в мою неконтролируемую недействительность... в мои сны.. просачиваешься песнями.. любимыми строками.. нашими ритмами.. мелодией своего сердца... звучишь опять.. в моем.. тобой искромсаном.. разбитом ..

А не сместить ли мне акцент
В такое пасмурное утро
И в рюмочку налить абсент
И посмотреть на вещи мудро
Прочистить мозг, глотнув огня
Забить на горе и печали
Фантазии взнуздать коня
И к миру грез легко отчалить
Мой тепловозик пых, пых, пых
Лишь стук по рельсам, струйки дыма
Я вместе с ним, я просто псих
Помчусь мелодией гонима
И наплевать, что ждут меня
Работа степлеры и папки
Я кошка, греюсь у огня
Хотя могу нассать вам в тапки.
))))))))))))))))))))))))

Тихо, как в раю,
Звезды над местечком высоки и ярки,
Я себе пою, я себе крою.
Опустилась ночь,
Отдохните дети, день был очень жарким,
За стежком стежок,
Грошик стал тяжел.
Ой вей
Было время, были силы, да уже не то,
Годы волосы скосили, вытерли мое пальто.
Был один еврей, так он сказал, что все проходит.
Солнце тоже, вей, садится на закате дня,
Но оно еще родится, жаль, что не в пример меня.
Кто же будет одевать их всех потом по моде?

Девочка моя,
Завтра утром ты ко мне вернешься,
Милая моя, фейгалэ моя.
Грустноглазая,
Папа в ушко майзу скажет,
Засмеешься - люди разные, и песни разные.
Ой вей
Будет день, и будет пища, жить не торопись,
Иногда богаче нищий, тот, что не успел скопить,
Тот, кого уже никто нигде ничем не держит.
Нитка, бархат да иголки - вот и все дела,
Да еще талмуд на полке, так бы жизнь и шла, и шла.
Только солнце вижу я все реже, реже.

Было время, были силы, да уже не то,
Годы волосы скосили, вытерли мое пальто.
Был один еврей, так он сказал, что все проходит.

Тихо, как в раю,
Звезды над местечком высоки и ярки,
Я себе пою, я себе крою.

что в твоих снах, в твоих морем пропахших снах?
ирия-рай, где ты бродишь всю жизнь босой.
если земля для тебя на просвет тесна,
выменяй землю на палубу, йод и соль.
город пустой. между пальцев бежит песок.
в бликах бокалов предательски влажный блюз.
солнце ложится так ровно наискосок.
ты это видишь. [влюбляюсь. чертовски злюсь.]
красные вина. колоду сдаёт крупье.
ритмы фламенко. поддавшаяся струна.
ты мне расскажешь, что значит - сто тысяч лье.
я стану шрамом, едва ощутимым на...

А я как всегда спокойна
Как мертвое море
Бьюсь о причалы
И даже не больно
А просто печально
что я не с тобою
Ведь ты же
Не обещал мне
Последнее танго в Париже
И первую джигу в Брюсселе
Все было немножечко ближе
Но беспощадно острее...
Абсент пустых ожиданий
Плохая компания пиву
И паре винных бутылок
Повернись спиной
Я пошлю тебе
Свой последний
контрольный
в затылок
Поцелуй

Так сиротеют. Верно, любовь моя?
Сны вырастают в миг до земного роста.
Так распадается "мы" на два разных "я",
Приобретая вечный покой сиротства.

Так горизонт, тот что прежде - недостижим,
Видишь намного ярче, чем шёлк постели
Вот мы смеёмся, падаем и бежим...
Вот этот мир, где мы оба осиротели.

***

Кофе с горящим перцем,
Остро-солёная жизнь.
Бейся внутри, как сердце,
Сердцем меня держи.
Сердцем - пытай и путай, глубже чем в сердце зри.
Наши с тобой маршруты рвут меня изнутри.
Голос, святой и грешный, новый верши завет.
Выпади тьмой кромешной в этот кромешный свет.
Там, где судьба - начало. Там, где судьба - судья.
Там, где ты стал причалом сотням таких же "я".
Дюны сошлись с прибоем. Берег моей волны,
Нас бесконечно двое. Мы до краёв полны
Этой пьянящей влагой, дьявольской тишиной.
Если есть лист бумаги, - ты навсегда со мной.

***

Куколка света, во что ты её рядил?
Чем ты её омывал в полумраке спальни?
Что от неё остаётся теперь, гляди? -
Шёпот змеиный... И голос её хрустальный
Бьётся о правду и мир наполняет мрак
Ваших совместных затравленных беззаконий.
Эта игра. Выпускать едкий дым с утра,
Мраморной кожей втекая на подоконник.

***

Потому как ты меня проглядел.
На меня и рук твоих не осталось.
Станешь отражением на воде,
Где, на дне бормочет моя усталость
Про мою любовь и твою нелю...,
Закрывая губы твои ладонью,
Я крестом небесную синь делю,
Чтобы впредь - прозрачнее и бездонней.

а знаешь, как он сочинял для неё перрон?..
и рельсы/дорожки/желания рвали небо

когда из офф-лайна она выходила (в)он,
ему не хватало дыхания. веришь, мне бы
сойти за больную, чтоб больше не привыкать -
следить за почтовым/мобильным/ударом пульса.
когда я сдыхала строкой на его руках,
крестилась вселенная. [ладно, не будем, х*й с ним!]
что толку? - когда от вины только чистый спирт
глушить не моргая. но это ль меня погубит?..

P.S.
я слишком сильна, чтоб мочить всех его лолит.
к тому же - [на ухо] - он слишком ничейный гумберт...

Я иногда болею людьми. Заражаюсь ими как простудой. Они болят во мне воспаленными лимфоузлами, и я с повышенной температурой валяюсь в кровати, кашляю кровью, схожу с ума. Нет никаких жаропонижающих от таких людей. Не лечит ни алкоголь, ни секс. Это как жуткая головная боль и поцелуй в губы одновременно. И от нежности разрывает на куски. Нежность сочится через поры. Хочется прикосновений и уснуть под одним одеялом.

А потом проходит время и становится абсолютно похуй. Безразличие.

Сам себе гений и сам - судья
Сам себе – пьедестал
Ты не увидел того, что я.
Душу мою кромсал
Так, чтобы боли напиться впрок
Чтобы продлиться в ней
Это молчание – твой порок,
Тот, что палил больней,
Чем никудышнее колдовство,
Сложенное в персты.
Если не понял – любил кого,
Значит не гений ты.

***

Сбудься во мне. Да, и Боже дай,
Это и будет правдой.
Сколько в разлуке прожито.
Скольким снежинкам падать…
Город, покрытый сединами
Станет к утру мудрее.
Город, всё то, чем едины мы.
Только и он не греет.


***

Я погибаю от этой спонтанной верности
В городе высших амбиций лечу стрелой
Что тебе говорилось, писалось, пелось, и
Вылилось в равнопреданное «алло»
Это такая глупая математика
Выискать минус, умножив на полюса.
Я помолчу. Ты послушай меня внимательно,
Вычислив время прибытия на часах.
Коды шагов зашифрованы в стенах здания
Рельсы ж/д как пунктиры случайных встреч,
Выведут правду на простыни. Разгадай меня -
С кем я сумею вот также покорно лечь?
Просто – уткнуться в плечо и найти молчание
Кроткое счастье в возвышенной темноте.
Это так просто и сложно – с другими венчай меня,
И не подумай, что все эти «те» не те…


***

Я забываю лица, будто они листы, вырванные в антракте, чтобы явился свет.
- Что тебе будет сниться?
- Мне будешь сниться Ты - верным лучом слепого…

Чтобы понять, что слеп тот, кто не знает боли; тот, кто не знает строк. Верен ли Бог молитвам, если постель пуста? Правда ли, что свобода, это всё тот же Бог – искрами в междуречье, вспыхнувший на устах?..

Краснеть при слове "пиздец" и "хуй"
Хватит!
Долой ханжество!
Настоящая порнография
Это повальное жлобство
(Оставте жеманство
Лучше вспомните средний уровень жизни
И Общественный транспорт)

***
У "приличных" кончать без любви
С незнакомым мужчиной среди белого дня
Называеться блядством
Поэтому они радостно ждут ночи
И кончают при полной луне и в одиночестве
***
Ах эти борцы за нравственность
Блюдут мораль жестко чеканя шаг
А ночью смотрят немецкое порно
И слушают группу рамштайн
А я подойду к окну и громко рявкну
Эй! Кто-небудь! Весна!
Я хочу на хуй!

***
Внутри каждой женщины
Живет малюск
(Даже если она незамужняя)
Но далеко не каждый в себе
Скрывает жемчужины

***
Ее дыра была ослепительно черной
И глубже всех Марианских впадин
Там пропало пару ученых
(И даже заведующий складом)

И казалось что бы иследовать
Миллионы ее галактик
Не хватит любого здоровья
(И даже кондомов не хватит)

***
И только дети помнят дно своей матери
(но потом забывают) И его не найти
Даже если разрезать лезвием
У женщины нету дна
Всякая женщина бездна
***
Каждый снаружи мясо
Хоть тонок душой с изнанки
(Я не беру в рот я вегетарианка)
***
Да лучше я буду стоять у дороги
И за деньги давать разным дядям
Чем выскачу замуж по расчету
И стану домашней блядью

***
Еще я хочу не работать
Плевать в потолок
И секса вместо
Завтрака ужина и обеда
Впрочем этого хочет каждый
Но что б признаться
Нужно себя возамнить поэтом

***
Нет лучше мне быть никем
Ведь намного страшней и хуже
Вьебывать по 10 часов в день
И смотреть ТВ после ужина
А потом засыпать лицом к стенке
Живот свой выпятив
Так лучше я буду как есть
Без спокойствия и всяких приципов
И лучше "блядям ананасную воду"
Или третим колесом на самокате
Чем среднестатистическим уродом
Или попросту обывателем

Поймала себя: вместо точки поставила смайлик.
В который раз (ведь не впервый) и ставлю снова?
Пытаюсь из сердца до глаз (чужих) протянуть канатик-
конкретная цель затеи бредовой.

Куда я бреду? Не знаю. А кстати.
Я просто хочу чтоб думали: я в порядке.
Чтоб верили: счастье - возможно,
даже в домашнем халате
и в теплых комнатных тапках.

И точка. Не все покоряют вершины
да и вершины не всем покорятся.
Я так устала быть недомужчиной,
что ставлю смайлик в попытке спрятаться.

Пальто застегнуто на все пуговицы.
Она думает, как бы вернуться вовремя в теплое тело квартиры.
Кто-то чужой хранит её персональное завтра и срок хранения истекает внезапно.
поэтому
она спешит, ударяясь лбом в оставленные ею же ориентиры.
а кто-то сверху спокойно так сообщает: у вас поломался компас, умница.
Она идет, пиная ногами упавшие звезды, скукожившиеся от холода,
и невидимый некто перерезает внутри неё тоненькую пуповину,
обрывает шестую струну.
Ей хочется твердо и четко сказать себе, что для грусти совсем нет повода,
что во всем виновата эта внезапная осень, такая длинная
и ненужная никому.

Она ходит в гости и рассказывает как друзья ей важны
В этом нету ни капли лжи но пока мы думаем нам еще
Жить да жить мы разъезжаем на перекладных
И любим попутчиков как родных ровно до следующей станции
Но так может статься что Б-г нажимает стоп-кран
И все обижаются –мол еще рано и начинают ходить
По забытым друзьям прощаясь до скорого раза
Друзья делают вид будто верят – на то они и друзья
Друзья понимают – теперь с ней иначе нельзя
Хотя у каждого третьего есть семья у второго – работа
У четвертого – дача А она по утрам долго красит глаза
Наряжаясь особенно тщательно Но когда Б-г уже наливает на ход ноги
То как-то особенно остро не хочется уходить и она цепляется
За шаги по коридору больницы Цвет предательски белый
Теперь ей слишком претит Она носит катетер на изгибе руки
И жадно надеется – Б-г ей простит даже если никто не отпустит грехи
И Б-г соглашается – что ж поживи еще – хотя понимает –
тщетно ждать перемен – у него таких было – уйма в потоке времени
Эта – не хуже многих других – также курит пьет и спит без любви
И когда она возвращается – наконец наступает весна Ветер гладит ее
По лысой ее голове – ничего отрастет решает она - хотя тоньше собственной тени
Она обещает теперь не размениваться по мелочам бросить курить и не спать по ночам
Он смеется над ней из-за плеча и делает вид что верит
Каждый шаг становится на диво осознан весом и упруг но она все равно забывает друзей
И меняет маршрут и как обычно ведется на мишуру думая – есть еще время

В тебе разливаюсь морфием
Вы(растаю) из своих кукол
Выпутываюсь из кокона
Проникаю кокаином внутрь
Втираюсь в доверие твое
И десны
Ты даже немеешь от удивления
Во мне с удвоенной скоростью
Все меньше совести все больше гения
(Гееной огненной буду гореть)
Белая Черная Мужчина Женщина
(Перемены полезнее чем апельсины)
Что бы по краю ходить
Нужно быть сильной Слишком сильной
Имя твое ношу на руках
Загнанное иглой глубоко под кожу
И почти уже верю в тебя
Как язычники в свое многобожье

Скальпелем со всего размаху
На лице
Нарисую улыбку
До ушей
И буду смеяться
до последнего вздоха
А потом на радостях
Сдохну
[400x469]