Я научилась тебя не любить.

Оказалось, это совсем не сложно.

День за днем сдирать по сантиметру кожи с живого тела. Выскребать из сердца, истекая кровью, выцарапывать из души, но не проронить ни звука. Ни стона, ни рыдания. Ни искаженного лица. Как будто тишина не звенит набатным звоном. Как будто вакуум не разрывает легкие. Как будто нервы не сплетаются в тугие узлы.
И я могу жить дальше. Без тебя.

Я не пишу бездумно твое имя на бумаге. Буква за буквой, строчка за строчкой, выдавливая из себя боль. Бумага стерпит. И руки по-прежнему ледяны, но от холода, слышишь, только от холода.

Я не кричу от боли ночами, раздирая простыни на лоскуты. Я не схожу с ума, видя в зеркалах твое лицо, чувствуя твои руки на своем теле, слыша твой шепот в голове.

Я больше тебя не люблю.

Оказалось, это совсем не сложно…

…научиться лгать.

Ангел загрустил, наблюдая за людскими страданиями. Очень-очень давно он сам был человеком и проходил обучение в школе земного воплощения. На небесах он забыл о недоверчивости и косности людей. И решил – во что бы то ни стало – спуститься на землю и помочь всем нуждающимся, одарив частичкой благодати.
Преодолевая слои плотных земных энергий, он утратил большую часть своего облика.
Таким он и начал свой путь.

Из обшарпанной хрущобы доносился хрип и стон:
- Господи… Господи… Как тя-я-яжко, Господи…,- взывал о помощи запойный Степан Гаврилыч, - Сдохну, точно сдохну…
Ангел явился несчастному:
- Я пришёл помочь тебе.
Пропойца попытался зафиксировать взгляд плохо открывающихся опухших глаз.
- Ты кто?!
- Я – часть той силы, к которой ты взывал.
«Всё… допился… белочка…»,- промелькнуло в кипящей голове ханурика.
Степан решил не сдаваться - набрался «куражу» и попытался придать оттенок «сурьёзности» той части тела, которая когда-то звалась лицом.
- А чё надо?? – возмутился он.
- Хочешь завязать с зелёным змием?
- Слышь... не томи душу... налей маленькую...Видишь – человек помирает!..
- Сейчас станет легче.
У Гаврилыча в голове прояснилось и посвежело…
Он к Ангелу:
- Ты кто???
- Ангел... Пить больше не будешь. И значит так страдать.
- Эт как так «не пить»? А зачем тогда жить???- отчеканил свой аргумент приверженец спиртных напитков.
Ангел понял, что благодать его здесь ни к чему…И покинул это жилище…

Через полуоткрытое окно послышался женский плач… Это поэтесса - чуткая, нежная и ранимая – орошала пространство своим унынием. Её оставил любимый… Она пыталась передать своё состояние перу и бумаге. Строчки не складывались… Не то… И это – не то…
«Вот кто нуждается во мне»,- подумал Ангел, приблизился - и нашептал на ушко дивные созвучия… В них – и глубина, и гармония, и всё побеждающая самоирония.
- Ну, вот – наконец!- произнесла дама. А через секунду – Я ли это написала? Как будто не я…
- Ты,- отозвался Ангел в её душе.
- Да ну… Я так не могу… Это точно не я! Это, наверно, плагиат – где-то прочитала, потом забыла, а теперь вот выкопала и приняла за своё…
- Это написала ты! – упорствовал Ангел.
- Нет, не я!- уже капризно заявила поэтесса,- Я точно знаю, я так не могу.
Это ты меня запутал - где твоё, где моё!!!
И залилась слезами.
«Похоже, ей просто нравится чувствовать себя несчастной»,-
решил Ангел и оставил безутешную в покое.
Он погрустнел, но не растратил желания нести любовь и добро.
На балконе многоэтажки фотограф спешил поймать превосходный закат. Но Ангел отвлёк его, и солнце убежало...
- Какая-то ерунда получилась,- разочарованно пробормотал художник,
разглядывая снимок.- Все труды насмарку!
- Это не ерунда. Нет привычной композиции и буйства красок. Зато ощущается красота и гармония. Разве ты не устал от ядовитых снимков фотошопного ряда?
- Да… Твоя правда… Чувствую что-то особенное – великолепие простоты… Но люди не поймут, посчитают меня дилетантом. Им этого не надо.
- Люди просто забыли, что им на самом деле надо,- произнёс опечаленный Ангел и растаял…
Фотохудожник продолжал рассматривать странно притягательную картинку, в которой не было ни привычного образа, ни пестрящей яркости, ни четких линий… Какая-то трогательная и греющая душу недосказанность завораживала... А всего-то, казалось бы, обычный кусочек реальности – облака, деревья…

Так и бродит Ангел, тщетно пытаясь достучаться в человеческие сердца. Всё тяжелее ему волочить по земле крылья радости. Упрямый, он хочет дарить Свет. А люди цепляются за понятное и привычное, наводя лишь косметический ремонт в своих душах…
[410x391]

языковые барьеры очень условны..
взгляд в затылок, как контрольный
....переводчик растерял лексемы...
ты так грассируешь - от ладони-
ток в плечо отдает эхом!!!!!!!!больно!
и самолеты от Орли замерли
влечение, как дыхание, впереди перевода!
слышишь, малой, как орет виски
ты от воды купоросной- медный!
я к позвоночнику- словно мраморная...
все наши ошибки одинаковы..
похожие на лицо, словно сто китайцев.
несмотря на дрожь сердец и пальцев
город споет тебе сто колыбельных зная что
наш апокалипсис временный
будет укрощен белым снегом
зима разобъет нас так спектрально!
собственно, я так и не пойму
где эта грань между тобой-мной
что так позорна жизни амебной
имеешь для меня хоть какие новости?
..............................................прости....

закурю я сигарету..
ты одна не изменяешь
я люблю тебя за это..
ты давно об этом знаешь...

Я срублю себе дом с трубой
У созвездий всех на виду,
Погрущу вечерок-другой
И зверёныша заведу.
Буду чистить ему ворсу,
Пересчитывать волоски.
Я от смерти его спасу,
Он от смертной меня тоски.

А когда к нам войдут с огнём,
Волоча за плечами тьму,
Мы лишь морды к земле пригнём
И рванём поперёк всему,
Мимо ржавых крестов и звезд,
Прямиком за Полярный Круг+
До чего же он будет прост,
Мой неистово нежный друг!

Даже в самой сплошной ночи,
Где ни зги и мороз до ста,
Он не взвоет мне: "Замолчи!"
И чужим не подаст хвоста.
Так и будем друг друга греть,
Перешептываться сквозь снег:
Я и сам уже зверь на треть,
Он без четверти человек.

есть звуки,
которых никто и никогда не слышит,
как листья,
которых никто не шевелит ботиночками,
минуты, которые никому не отчислить,
слова, которых никогда не вымолвить,
Кстати,
не зависящие от нас ничуть,
как слеза, стекающая щекой маминой,
когда на кухне лук измельчает.

а сегодня,
моя река темная, потому что в ней никто не купается,
облака лежат над берегом как пряники глазированные,
а я ненавижу сладкое....
смотрю в воду, и оттуда сверкает солнышко,
которого нет,
все так мило и красивопризрачно...
и это есть,
ты только не присматривайся..

есть дороги,
которыми больше никто не будет ходить,
но каждому пусть в ноги стелется его тропинка,
путь, оставленный за спиной,
не одолеть в обратном направлении,
и не оглянуться.
спасибо,
прошлое,
спасибо,
мой маленький кораблик из скорлупы ореховой.

А я
сама себе строительная компания
и орудие уничтожения,
посмотри, как во мне все ломается,
все отстраивается:
есть вещи гораздо сильнее чем страх одиночества,
Кстати, объединяющие два пути одной дорогой.
любовь.


А ты
засыпай спокойно, я тебя сберегу,
от мыслей плохих и страшных снов ,
присмотрись, даже лук на грядке многослойный,
поэтому успокойся и не ищи
простого решения.
а не знаешь, как жить,
будь в пальцах маминых луковичкой,
что сама от себя плачет - и улыбается.

во мне годов и гигабайт
на сотни зим.
лишь планку памяти добавь –
и полетим!
пусть bios мой перепрошит,
ко всем чертям
смешаем paradise, и shit,
и привкус драм.
и позвонки, как клавиш ряд,
опять мягки,
я откликаюсь на заряд
твоей руки.
и трепыхаться нам с тобой
в одной сети…
вот apple – протяни ладонь –
смотри - летим!

ПРОЩАНИЕ. Тема: Память Автор плэйкаста: Иванович Создан: 30 ноября 2010 8:30

* * *
По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
1959

[409x600]
Русская культура и все любители поэзии и музыки, вчера 29 ноября 2010 года, понесли очередную потерю - в Переделкино на 73-м году жизни скончалась поэтесса Белла Ахмадулина. Поэт-шестидесятник, прозаик, автор воспоминаний о поэтах-современниках и эссе о Пушкине и Лермонтове. Многие ее стихи стали песнями, которые можно назвать уже - русскими романсами. Это и песни из кинофильма \"Ирония судьбы или с легким паром\" в исполнении Аллы Пугачевой, это и романсы Ларисы из современной экранизации пьесы Островского \"Бесприданница\" - \"Жестокий романс\" в исполнении Валентины Пономаревой, это и романсы в исполнении Нани Брегвадзе, и еще многих исполнителей, ценящих в музыке прежде всего смысл, гармонию стиха и музыки.

Я просто стреляю из пневматического оружия. Предпочитаю винтовку, но пистолет тоже подойдет. Я попадаю в цель максимум девяносто из ста. Я действительно чувствую умиротворение. Мне плевать на стереотипы, я борюсь со своими демонами как могу. Я спасаюсь звуками выстрелов от одиноких престарелых киллеров, которых нужно учить грамоте и любви, и вместо любви предпочитаю тушить свечки в тире, с плеча. Я ненавижу сравнения с героиней одного из моих любимых фильмов, потому что я никому ни за что не мщу, я не маленькая девочка и в прицеле я вижу только свои собственные фантомы. Меня не интересует, что у кого-то встает при виде женщины с винтовкой, потому что дерьмовая природа у этого стереотипа: раз она такая сильная, значит, она такая хрупкая, раз она готова защитить себя сама, значит, ее не защищает никто, и вот пришел я, и я ее спасу. Я пишу стихи, чтобы потом иметь право заявить, что я дура, и чем лучше у меня секс, тем точнее мои выстрелы. И я никогда, никогда и никому не разрешаю заглядывать мне в глаза, когда я целюсь в очередную мишень, потому что это мое личное спокойствие, мой интим, и только мои персональные демоны, которые смотрят на меня в тот же прицел, но с другой стороны винтовки, имеют право знать, какими становятся мои глаза. Потому что только они знают причину этой перемены взгляда.

Снег во дворе бесплатный и свежий, бонусом за любовь,
Меня становится чуточку больше в этом сыром ноябре.
Хочешь нового ритма — пожалуйста, давай, выбирай любой.
Я начинаю писать мелодию. Первая нота — ре.
Рефлексия, ремонт, релаксация, резюме, рекорд, результат -
Сколько классной музыки можно собрать, если настроить точно.
И еще — всегда можно выйти на ходу, если что-то пойдет не так.
Не бойся, играй, струны рваться не будут. Они новые. Они прочные.
Проводить параллели с музыкой просто — фальшивую ноту не спрячешь,
Это только фальшивый оргазм иногда звучит вполне убедительно.
Я иду и смотрю в осеннее небо, улыбаюсь — веришь, не плачу,
Я иду и смеюсь, я иду и пою, от души хохочу, не мстительно,
Я насвистываю мелодию, и первая нота — ре.
Рефлексия, ремонт, релаксация, резюме, рекорд, результат.
И меня все больше и больше становится в этом сыром ноябре,
И не нужно на ходу. Придумаю заново, если что-то пойдет не так.

Все в этом мире относительно. Одни сжигают мосты, а другие калории. Кто-то стреляет глазками, а кто-то - из автомата Калашникова. Даже слезы могут быть не только от радости или печали, а просто искусственными - от лука. Все в этом мире относительно.

Так смешно: ты тут ходишь, ходишь, нет ни места тебе, ни сна, а она лишь глаза отводит, неприступная, как стена, недотрога да несмеяна, всё по правилам, по уму, а кто старое вдруг помянет – ну и что ж, поделом тому. Ты ей чаю, да ты ей песню, ты ковром под её каблук, а она своих бесов крестит и прикармливает из рук. «Видишь как, говорит, ты видишь? Вразумляю да и спасу», - и меняет латынь на идиш, самоцветы на самосуд, носит платья да вышивает, ночью к милому так и льнёт … И такая она живая, что готов задушить её.

Забиваешь себя в подушку, укрываешься с головой. Нет, тебе ничего не нужно, просто пусто – хоть волком вой, очень кстати – луна, как блюдце, вот разбить бы, да не достать… Наверху над тобой смеются. И от этого ты устал.

Ночью ты открываешь дверь ей – все предсказано наперёд. Она смотрит побитым зверем. Ты идешь исцелять её. Промываешь привычно раны, варишь зелье, ведёшь в постель. Она шепчет: «Ты знаешь, странно, бесам нравится на кресте, нет ни страха у них, ни боли, нет ни жалости, ни тоски, я зову их своей любовью, а они отвечают: «Сгинь!», говорят: «Повинуйся, сука!», вот намедни сковали цепь…» Ты берешь её слезы в руку, наполняешь топаз в кольце. Она дышит тепло и часто, обвивает тебя огнём: «Напиши мне другое счастье». Ты молчишь, растворяясь в нём.

Утро тянется серой лапой и царапает по стеклу. В облаках умирает слабый, недобитый подранок-луч, ветер носит обрывки шерсти, слышно с улицы: «Первый снег!».

Вы проснулись сегодня вместе.

Не сегодня.

Не вы.

Не с ней.

Теперь, зная точно, что я тебя люблю

и вижу цветные сны, взамен чёрно-белым.

Ты мог бы пустить в мою жизнь – смело всю пятерню.

Но ты – опасливый Бог и не станешь этого делать…

Ты не станешь удерживать меня в пресловутых объятьях, всласть

Надышавшись миром потраченного серебра…

Ты почувствуешь власть…. Ты выдашь мне 200 грамм счастья…

И на утро попросишь, чтобы я ушла… Возможно

Я сделаю шаг и паду в мир…

Полный осколков выбитого мною зла…

Совершенно не важно — были ли мы людьми…

близкими…Всё сожжем дотла… Всё…

И никто не вспомнит, что это было, пело…

Что сочиняло это чувство – нашими сердцами вскачь…

Кровью маковым цветом — живым на белом….

Я разрисую словами стены твои, палач….

Как знать, может я — счастливица,

и избегу твоих криков пьяных… Может быть

Мир завертится против моей оси… И так тому и быть…

Я вышагну из ада тумана твоих желаний…

И может быть, на такси

Уеду навстречу завтра…

Навстречу унисонов чьих-то…

Буду писать глубже и понимать наперёд…

Буду без компаса определять — где он, мой — север, запад…

А так, всё смотрю и думаю, да кто ж его разберёт?!

И если учитывать, что у меня есть мама и сын,

и много друзей и полная чаша мыслей…

И я есть у себя — натуральная, живая — клин в клин,

как ты и желал. То зачем мне придумывать выстрел…

Скажешь ты, Бог, скажешь — и прольёшь

ведро воды под ноги мне, гуляющей подле Пилата…

И горсть моих мыслей небрежно так соберёшь,

и выдашь право впредь — называться крылатой…

Как знать, может и сейчас ты, выпивая коньяк,

послевкусием меня ждёшь… Может трёшь складку лба…

В самом центре некого города, на стыке двух континентов…

Может решишь, мол, пустяк, подумаешь — правда ли ложь…

Сорвёшь еще не раз более громких аплодисментов…

От женщин, что вспомнят имя твоё…Увидят и выучат наизусть…

Как я — будут таблицей умножения зубрить ночами…

А мы не увидимся…Пусть так и будет…Пусть…

Не будем ревновать… Играть…И даже называть — друзьями…

Короче, знаю точно — худшего не произошло,

Худшее — это из романов женских, там где любовные сцены…

А я их не пишу, не читаю, я в них не играю, и мне до сих пор везло…

И кажется, я поняла, кто назначил мне такие цены

На счастье… Скупость, говоришь? Вовсе и не так…

Мне не жалко жизни, кофе, двух сигарет и найденный в сумке рубль…

Мне жалко — быть твоей, и жить твоей — просто так…

Давать себя за пятак… И вымолить шанс на то, чтоб отпечатать на тебе – свои губы…

Зажёгся мягкий, направленный свет…
- Ну вот, думаю именно здесь и найдёшь своё счастье. Располагайся. Ты – чудо. Манифик! Какое, должно быть, счастье владеть тобою. Уверен, отсюда ты попадёшь в достойные руки.

Он ещё раз позволил себе дотронуться до неё…
Свет погас…

- Эй, просыпайтесь. У нас, судя по всему, новенькая.
- Новенькая?… не смешите меня. Да на ней, наверное, пробы негде ставить. Давайте отдыхать. Завтра же суббота и покой нам будет только сниться.
- Тебе бы только спать, старая вешалка.
- Спасибо за комплима, дорогая. Ты тоже не первой свежести и…
- Что вы тут светский раут устроили? Любезностями они обмениваются… все мы, по-своему хороши, на любой вкус, и прекрасно знаем себе цену. «Новенькая», ты понимаешь, что попала в достойное себя общество?
- Догадываюсь.
- Очень хорошо. В таком случае – рассказывай…
- О чём я должна говорить? Что вы хотите услышать?
- Ха! У нас, знаете ли, принято копаться в прошлом… ты там не зарделась? Чем не подходящее время? Всех нас разбудила… так что внимательно слушаем. Мы тебя не видим, как и ты нас, и это придаёт ситуации определённую пикантность. Так даже интересней будет тебя оценивать и делать свои выводы. Мы вычислим тебя, в этом можешь не сомневаться. Просим! Просим! Думаю, без аплодисментов обойдёшься.
- Что ж, попробуйте. А вы не слишком самоуверенны в своей интуиции?
- Начинай, подруга… своей внешности можешь не касаться, все мы тут… эксклюзив.
- Ладненько, действительно, показалось бы глупостью мне вас стесняться. К тому же скромность не мой удел, не понимаю её сути и природы… начну с главного - искренне люблю общество мужчин… они играют со мной, а я- с ними… одни молятся на меня, жадно раздевают глазами и просят о снисхождении, - но таким мало что светит. Смешно, право, смотреть на их потные, шаловливые ручки. Тем не менее, я флиртую с ними. Нравится дарить надежду и при этом смотреть, как они сходят с ума…
- А ты жестокая «штучка».
- Нет, в моём понимании,- это не жестокость. Терпеть не могу дураков. Докажи мне свою состоятельность и тогда, может быть, я и поиграю с тобой в любовь! Да и интеллект в этом мире, пока ещё, никто не отменял. Мне нравятся мужчины с умными глазами.
- Не всё ли равно кому принадлежать? Содержали бы на должном уровне…
- Я не музейная вещь, что бы всем «строить глазки», и признаю только равных себе.
- Вы только посмотрите на неё. Какой интересный экземпляр! Какие будут мнения?… предположения?… Никаких. Продолжай, мы слушаем тебя.
- Что вас конкретно интересует?
- Исключительно – твой внутренний мир. Мы поймаем тебя на противоречиях.
- Извольте: я – мстительна и щедра, капризна и… настойчива в своих целях, благодарна и благородна, своенравна и многолика, любима и ненавидима, благосклонна и непримирима… хватит или ещё продолжать?... Да, забыла сказать, и все эти чувства и эмоции я могу испытывать в течение одного вечера… или вечера… плавно переходящего в ночь… вы меня понимаете?
- Ты издеваешься над нами! Но, как же такое - возможно?... Тише… Это – он…
За дверью послышались шаги…

…хозяину престижной антикварной лавки в эту ночь совсем не спалось. Не дождавшись рассвета, он поспешил в своё «святая святых», куда накануне принёс эксклюзивную игральную колоду карт - времён царя Алексея Михайловича Романова…
Зажёгся мягкий, направленный свет…

Я тот же, кого ты знала,
Тот же, который тебя взволновал,
Я тот же, кого ты желала,
Который, несмотря на это, тебя разочаровал.

Я тот же, кого ты любила,
Не самый лучший, но и не самый худший,
И то же сердце, что бы ты ни говорила,
Полное нежности, неудобства,
Я тот же для тебя.

Я тот же, кого ты знала,
Который сегодня признается, что чувствует себя потерянным,
Я тот же, кого ты желала,
Освобождая свою боль, как бедный потерянный парень.

Я тот же, кого ты любила,
Который клянется тебе, что не изменился,
Я тот же, кого ты любила.
Я тот же, кого ты знала,
Именно тот, в кого ты верила,
Тот же, кого ты желала,
Ты для него единственное приветствие.
Я тот же, кого ты любила,
Не самый лучший, но и не самый худший,
И то же сердце, что бы ты ни говорила,
Полное нежности, неудобства,
Я тот же для тебя.

Я тот же, кого ты знала,
Который сегодня признается, что чувствует себя потерянным,
Я тот же, кого ты желала,
Освобождая свою боль, как бедный потерянный парень

Я тот же, кого ты любила,
Который клянется тебе, что не изменился,
Я тот же, кого ты любила.

Я тот же, кого ты знала,
Который сегодня признается, что чувствует себя потерянным,
Я тот же, кого ты желала,
Который бросает к твоим ногам свою душу.
Я тот же, кого ты любила,
Который клянется тебе, что не изменился.

Я тот же, кого ты
Я тот же, кого ты
Я тот же, кого ты любила.