[показать]
Спасибо, благодарю

Я без тебя могу.
Остыли угли.
Не веришь – прогугли.
Это написано на каждом встречном столбе,
На поперечном срезе каждого горла.
Это знает весь мой.. даже твой город.
Мои "могу" следят за тобой в толпе.
Ты ими отмечен, откадрирован и отпет.

[А король-то, плят..- голый!]

[Милый Андерсен, Вы же давали обет
Не повторяться.
Тогда объясните, в чем дело?
Простите за прямоту,
Я не отстану.
Почему прямо тут,
Возле зимы, этой – теплой, сраной –
Старая-старая сказка опять в ходу?
Как такое имело дерзость произойти?]
СнежнаяКоролева просто в ау-ти!!!!!!!!!

Стреляю глазами – десять из десяти –
С младенчества ненавидела молоко.
Солнце. Мое. Простреленное. Свети.
Небо. Коньяк. Балкон.
Пьяное утро пыталось стереть следы.
Если не ты,
То кто?
Надеваю пальто.
[Рифма банальна? Пожалуй. Зато правдива.
Клише. Солнце-клеш.]
Наша повесть мается в поисках лейтмотива.
[Кому ты врешь СнежнаяКоролева?]
Ногти выводят "до встречи" по светлой коже.
Телефонное эхо – бессознательный выбор губ.
Но самое главное, что ты без меня не можешь.
А я без тебя могу. вау. ок. упс.

Непокорная заблудилась, запуталась
Что же ты моя в одеяло укуталась
Мысли, сомнения, стихотворением
в твой дневник
Непокорная загрустила, заплакала
Шторы задвинуты, капли закапаны,
Подушки пуховые влажными станут
в тот же миг...

Вдох - выдох, вместе с тобою дышать - воздухом...
Крик-шепот, рядом с тобою не спать - наблюдать, наблюдать...

Непокорная обещала, не справилась
Бабочкою летела, упала, состарилась...
Крылышки тонкие в руки упали
тихо мне...
Старый телефон издевается, корчится
Время забирает фамилии, отчества
Имя останется и никогда
не закончится...

Вдох-выдох, вместе с тобою дышать - воздухом...
Крик-шепот, рядом с тобою не спать - наблюдать, наблюдать...

Прожжено?.. Пережито?..
Нет, не плыла –
БЫЛА!
Не накопив пожиток,
Не заимев угла…

Слез и обид не знала –
Гордости перебор.
Чувств не брала безналом,
С жалостью и на спор.

Сети плела умело –
Сети из нервных лент.
Мучила знойным телом
Многих и много лет.

А уходила первой.
Резко и навсегда.
Чтобы услышать: «Стерва!!!» -
И улыбнуться: «Да…»

Несвоевременность. Драма для тех, кто не. Тяга - осиновый колышек вбить в строку. Как бы там ни было, я еще на коне, слишком легко остановленном на скаку после случайного ряда горящих изб.
[Жаль, что подобная практика не свежа. Женщинам - в принципе - нужен изящный риск - как доверять дневнику или есть с ножа.]
Время лечило, латало, цедило яд. Невозмутимо взымало за все сполна. Я научилась желания строить в ряд, классифицировать, взвешивать, исполнять. Главная фея по разовым чудесам. [Чур меня, Господи, снова играть надрыв!] Ты измерял ее в паниках и часах. Реже - в бессонницах. После делил на три. Не задаваясь мотивом и иже с ним, ставил диагноз, спокойно давал рецепт.

Хочешь вернуть меня? Впрочем, давай, верни, но - для начала - хотя бы смести прицел. В русской рулетке отныне дежурный гид. Вставь в барабан одиночество и вращай. Несвоевременность - повод вернуть долги, вызвать раскаянье - запросто, как врача. Были бы ссадины - будет кому лечить.

[В нужный момент, как назло, не хватает рифм.]

Я попытаюсь не взять у тебя ключи. Ты мои тоже, пожалуйста, не бери.

зима опять в оранжевом.
и ложью припорошена
дороги переносица -
как мертвая петля.
а я сгорела заживо.
и ничего хорошего
на ум сейчас не просится...
и поздно жить с нуля.
пародия на преданность
в глазах овчарки брошенной.
"мы все немного лошади".
чем лучше я ее?!
живу своими бедами,
иллюзий бледным крошевом.
а солнце перекошенно
смеясь, теплом плюет.
на стыке совпадения
реальности с иллюзией
с экрана вздохом падает
случайное письмо.
в него мечта оденется
и, снова споря с музами,
сольется с психопатией
в единое ярмо.
за пара-нои-дальную
романтику зацепимся...
...зима опять в оранжевом...
...нет правил у игры...
меж нами дали-дальние...
и разные отечества.
но я сгорела заживо
в инертности искры.

Вечный покой им, всем тем, кто встал на моём пути
Не пройти
Не выжить
Я траурно вью паутину…
Моя сеть – это взгляд, это боль, это каждый дошедший стих
До ушей твоих… тот,
Чьи ШЛЮХИ СТРЕЛЯЮТ МНЕ В СПИНУ
Наполовину – правда…
Наполовину – вымысел…
Знаешь, хотя…
Рук моих не коснулся ты.
И глаз моих не сверлил глазами…
Посмотри же теперь…
Как загорелся небесный стяг.
И я топлю тебя, как котят
За то, что ты был вечно занят…
Argentum… Расплавленное серебро
Выучи меня, заучи…
Броская мечта, ставшая территориальной ложью…
Сдам тебя, сдам, с поличным,
как могут сдавать стукачи…
За бессрочного беса твоего в ребро,
И даже не поведу бровью…
Я не ровня им, я не твой прах и не пух..
Я сука высших чинов, всем чинам святое начальство.
Не приравнивай имена всех возникших своих шлюх
Ко мне, той, чья жизнь с твоей так и не смогла начаться…
Брошу камень
Разобью огонь об огонь
В лёд раскрошу чувства, выйду с тобой на ножи!
Забудешь? /аминь/
Уродуй свою ладонь…
Я троекратное счастье. Но не твоё. Докажи,
что счастлив ты, счастлив… злословие и суета
Докажи, пусть меня твои обманы минут…
Я выбываю. Я царапаю жизнь на листах…
Ты - имитируешь.
Твои шлюхи
Стреляют мне в спину............
Эмбриональная истина нас двоих.
Даже Отец не решается рвать пуповину.
Срываюсь на крик…
И зачем ты возник, псих?!
Я отступаю… Твои шлюхи стреляют мне в спину!
Снова… А ты удивлённо смотришь на мои лопатки.
Спрашиваешь: “ Откуда такие раны, зая?”
А я заползаю…
………………….под руки твои. Мёртвой хваткой
ты держишь меня. И я снова их убиваю.
Каждую первую тварь, и даже zero…
Появившуюся на горизонте суку без лица или имени…
Плюю обиду, о ладони точу перо
Подхожу вплотную к каждой, и думаю, - мИнет ли
Меня эта участь твоих бесконечных шлюх,
Которые также как я дохнут от тоски…
А я разрываю каждую в прах и пух,
Просто за то, что Мой Бог им имеет мозги…
Дурам, которые влезли в наше с тобой “лю…..”
Которые не понимают — что тебя отражает.
“Я убью её, милый, я затяну петлю…”
Ты улыбаешься мне: “Я не возражаю….”
Конечно… Всё так, Бог —
Битва на пределе лжи…
Особая отточенность строк.
Мы с тобой болеем, скажи?!
Твои шлюхи питают надежду
Увидеть меня в гробу…
Только не будет как прежде
Я выстрелила тебе в судьбу…
Пощади одиночек-крошек, сладкий…
Им не вынести этот бой.
Я больна… Тобой… Значит — взятки гладки
Я вырежу слово “М О Й”
В мыслях каждой подстреленной феи
Вызови 911.
Я не хочу их щадить. Я не умею…
Как ты не можешь моих мужчин
Подпускать на расстояние законченного не тобой “…..блю”
Ближе только ты — априори…
Я тоже этого не терплю,
Пусть даже сейчас мы в ссоре.
Истекая позором в твоих снах
Я становлюсь плаксивой…
Слушай, а давай пошлём всех нах…..
Ненавижу тебя, красивый!

Я стреляю глазками
Твои шлюхи стреляют мне в спину
Всё едино,
Если учитывать, что мои глаза заслуживают карантина…
Они заслуживают видеть твой безумный профиль…
Или – полную слепоту, даже не солнечные очки
Можно влюбиться отдельно в хрусталик, ресницы, зрачки…
Можно каждой мыслью учиться гладить твои брови…
Я в них всматриваюсь – в каждую …
Примеряю перспективы – красивы, некрасивы…
У кого такие же влажные / губы/
У кого могло бы хватить силы…/ трубы
зовут / убить хотя бы одну…
Навешать на неё боль своих невысказанных желаний
и пустить ко дну…
Я с ними вступаю в схватку.
Я люблю это делать –
Я изящно собираю их в охапку.
Я рисую их мелом.
Белым оставляю следы, куда будут втыкаться мои копья
Я боюсь, что когда-нибудь к тебе придёт моя копия….
Я не хочу клонов…
Я до ужаса эпатирую!
Я практически клоун –
Я жонглирую:
страстью, оргазмом, экстазом, твоим злом…
Фразой,
что мы с тобой в один день умрём…
Я вбиваю в твою голову ржавые гвозди низости…
Я мизинцем пробую упругость твоего желания…
Даже на расстоянии…
Тебя совращаю к близости…
Я изменяю тебе также на расстоянии.
Я делаю это нарочно
/Плююсь, опустившая сука до суррогата/
Я стала практически как Агата
Кристи – я выдумываю детектив.
Мне становится тошно
Но я не вижу более радостных перспектив,
Чем стать загнанным киллером твоих наложниц.
Это так сложно –
Но я любительница таких теорем!
Если всё как задумано сложится,
То уже скоро я разгоню весь твой гарем.
Я стану единственной … просто не придумала себе еще названия…
Пока как-нибудь суметь вклиниться бы в твоё, довольно тесное расписание

C точки зpения банальной эpyдиции каждый индивидyyм, кpитически мотивиpyющий абстpакцию, не может игноpиpовать кpитеpии yтопического сyбьективизма, концептyально интеpпpетиpyя общепpинятые дефанизиpyющие поляpизатоpы, поэтомy консенсyс, достигнyтый диалектической матеpиальной классификацией всеобщих мотиваций в паpадогматических связях пpедикатов, pешает пpоблемy yсовеpшенствования фоpмиpyющих геотpансплантационных квазипyзлистатов всех кинетически коpеллиpyющих аспектов. Исходя из этого, мы пpишли к выводy, что каждый пpоизвольно выбpанный пpедикативно абсоpбиpyющий обьект pациональной мистической индyкции можно дискpетно детеpминиpовать с аппликацией ситyационной паpадигмы коммyникативно-фyнкционального типа пpи наличии детектоpно-аpхаического дистpибyтивного обpаза в Гилбеpтовом конвеpгенционном пpостpанстве, однако пpи паpаллельном колабоpационном анализе спектpогpафичеких множеств, изомоpфно pелятивных к мyльтиполосным гипеpболическим паpаболоидам, интеpпpетиpyющим антpопоцентpическиймногочлен Hео-Лагpанжа, возникает позиционный сигнификатизм гентильной теоpии психоанализа, в pезyльтате чего надо пpинять во внимание следyющее:
посколькy не только эзотеpический, но и экзистенциальный аппеpцепциониpованный энтpополог антецедентно пассивизиpованный высокоматеpиальной сyбстанцией, обладаетпpизматической идиосинхpацией, но так как валентностный фактоp отpицателен, то и, соответственно, антагонистический дискpедитизм дегpадиpyет в эксгибиционном напpавлении, посколькy, находясь в пpепyбеpтатном состоянии, пpактически каждый сyбьект, меланхолически осознавая эмбpиональнyю клаyстоpофобию, может экстpаполиpовать любой пpоцесс интегpации и диффеpенциации в обоих напpавлениях, отсюда следyет, что в pезyльтате синхpонизации, огpаниченной минимально допyстимой интеpполяцией обpаза, все методы конвеpгенционной концепции тpебyют пpактически тpадиционных тpансфоpмаций неоколониализма.Hеоколонии, pазмножающиеся почкованием, имеют вегетационный пеpиод от тpех до восьми фенотипических гомозигот, но все они являются лишь фyндаментальным базисом социогенетической надстpойки кpиогенно-кpеативного пpоцесса геpонтологизации. Увеличить этот базис можно с помощью гектаплазменного yскоpителя биоинеpтных коллоидных клеток контагиозной конкpетизации, однако введение конкpетизации влечет за собой пpименение методов теории множеств и дистрибутивного анализа, что обусловлено тем, что тpансцендентальная поликонденсация неpоноспоpы в пеpплексном хаосе может инбабyлиpовать комплексный моpфоз только тогда, когда конститyент доминанты квазитенденциально yнивеpсален, и пpоисходит довольно внезапно. Очевидно, что все вышесказанное пpоливает свет на теоpию предикативных ощущений сyбьекта, абсолютно нефункциональных в условиях абстрактного хаоса.

когда нибудь
когда нибудь
ты перестанешь лицемерить
и наконец мне сможешь верить
когда нибудь
когда нибудь,
когда нибудь,
сверишится якобы измена
мы напрочь
вырвемся из
плена
когда нибудь
когда нибудь...













а я все так же лю( схожусумакактытаампотомукакмнеоченьболит) тебя Е......

Вот счастье,
как сахар в стакане,
когда попадает в сердце-
становится сладко
и странно..
и хочется просто греться
ходить босиком по вьюге
носить украшений массу
потом целовать друг-друга
и медленно растворятся
потом уходить
зачем-то
ложиться в постель с другими
и ждать только комплиментов
на которых одно лишь
имя...
и утро всегда наступит
и нежности будет мало
зачем этот странный сахар
я с в сердце свое бросала
и будет другой напиток
как правило он текила
в стаканах где дно разбито
в улыбках барменов милых
я буду терять сознанье
ловить облака в ладошку
не надо мне обещаний
мне сахара..
хоть немножко..

Слушать этот музыкальный файл

а лав ю джим морисон

И как они возникают в твоей жизни, думаешь ты.
Как они возникают твои, несоответствующие тебе, мужчины?
Как ты говоришь им безмолвно – «пожалуйста, не раскрывай передо мной партитуру, я не хочу видеть тебя всего. Я найду сама все ноты, по клавишам – черным и белым. Я найду их на ощупь. Я дотронусь до каждой и напишу каждую, только не показывай мне себя». Как ты не прощаешь им, когда они показывают тебе сразу и всё. Как ты молишься на то, что приоткрыв завесу своей души, другие, стремительно захлопывают крышку фортепиано, больно ударяя тебе по пальцам. И, пусть больно, потому как – «лучший выход – всегда насквозь». И совсем неважно, кто из них, в свою очередь, слышал тебя.
Ведь, для тебя важнее – звучать, а не быть услышанной.

Момент, когда ты начинаешь рисовать узоры своих строк, вязать ажуром белые кружева несоответствия, и момент, когда тебе хочется стать слепой, глухой, немой; с тем, чтобы не увидеть, не услышать, не сказать ему о том, что он не достоин - быть в узорах твоих строк; всякий раз ты молишься, чтобы эти два момента твоей жизни, чтобы эти два пункта – отправления и прибытия - были максимально удалены друг от друга.
Потому что, ты точно знаешь, что если случился первый момент, то второй случится неизбежно.
Закон твоей жизни.
Аксиома твоей страсти.

И, раз уж с тобой рядом тот мужчина, который соответствует тебе, то ты до определенного времени будешь изо всех сил стараться наделить его тем чертами, которыми он не обладает. Банальную скуку ты украсишь трагизмом; будешь черпать эмоции из его любвеобильности, никогда не называя этого неверностью.
О какой верности идет речь, если мы говорим о твоих музах?
о Твоих?!.


Самое б’ольшее, что могут дать тебе твои мужчины, - это твои стихи.


А, между тем, шкатулка твоих воспоминаний настолько магически бесценна, насколько может быть бесценно бесценное.
Ведь, физическая принадлежность
ничего
ничего
ничего
не значит.
Тебе ли об этом не знать?

Не имеет значения, - на чьем плече ты просыпаешься.
В чьей квартире ты ищешь среди ночи одеяло и уходишь спать в другую комнату, потому что не всякое плечо соответствует твоей сумасшедшей голове, которую населяют с некоторых пор исключительно рифмы. Какую жалость, до слез, испытываешь ты к спящему вне твоих рук мужчине, когда освобождаешь себя от сонных его объятий и несколько секунд судорожно решаешь – «если я уйду сейчас, как у него закрывается дверь? – защелкиванием или ключом?». А потом ложишься как-то. Понимаешь, что ты долгое время уже совершенно точно ничего не напишешь. Не всегда решаешься уйти. И почти всегда не засыпаешь. Ты обещаешь себе, что будешь прилежной ученицей себя самой и в следующий раз ты не станешь жалеть ни его, ни содержимого его квартиры, ни его репутации, ни его самооценки; а просто уйдешь, уходя. Если захочешь.
А ты захочешь.

Самое страшное, что и к этой боли ты привыкла также, как привыкают к своему имени.

И, простит тебя Небо, за то, что большинство твоих мужчин были всего лишь расхожим материалом для твоей плоти. И ты мысленно выбрасывала их, даже не позволяя увидеть где-то на линии горизонта своей души.
Потому что, им, незрячим, незачем.

В шкатулке твоих воспоминаний хранятся мужчины, которые поступили с тобой красиво – ушли красиво, остались красиво, растворились красиво. Красивокрасиво, не значит, красиво по общепринятым законам жизни – красиво. Красивокрасиво, значит – именно так, как того требовала та часть тебя, которая с некоторых пор живет промежуточными моментами «от» и «до». И, сколько не рви эти нити, которые так прочно связывают вас, они не рвутся. Они остаются. Порой, не делаясь прочнее, но, и не ослабевая. Их так мало, этих воспоминаний. Их так невыносимо мало, что ты ставишь их на repeat, сидя в каком-нибудь ресторанчике, напротив того, кого ты пощадила своим неуходом какой-нибудь глубокой ночью.

И, черт с ними, с несоответствиями, думаешь ты, если в твоей жизни уже были такие божественные соответствия.
Если в твоей жизни есть такие божественные соответствия…

Если Ты не помнишь моей печали,
Значит, не задашь мне вопрос - хочу ли
Рассказать - о чём мы с Тобой молчали,
Потому как, проще шагнуть под пули,
Нежели под губы Твои, и всё же,
Мы невероятно с Тобой похожи.

Объясняться, словно давить на жалость,
Расставаться, глупо опережая
Зеркала, в которых мы отражались,
Ничего, по сути, не отражая.

Что Ты видел, пристально проникая
В этот грех безумного зазеркалья?

Это не вопрос. В этом нет резона.
Город обездвижен. Парализован
Перестрелкой смыслов, не попадая.

Знал ли Ты, что я Тебя покидаю?
Ухожу так пошло, что сводит скулы.
Выбирая дату Твоей кончины.
В тишине зажжённой свечи и стула,
Оттого, что свечи неизлечимы.

Атрибуты лирики и разлуки.
Пламя по привычке ласкает руки.

Ты целуешь память мою, и в этом
Есть своё упрямство. Признать - летели -
Не могу, поскольку, казнённой светом,
Проще рифмовать из чужой постели
О любимом теле, его узорах,
О сплетении рук, и молитв Христа, и,
Я не уворачивюсь от взора
Твоего. И, да, мы с Тобой летали.

Череда ошибок венчает зиму.
Впредь, нательный крест, постоянством грея,
Смеет заявить, что, вообрази, мы,
Расставались, с тем, чтобы жечь больнее
Чем умели прежде. И в нашем танце
Так минорной кодой течет усталость,
Что душа не слышит призыв - "останься",
Что душе, по-видимому, осталось
Собираться в буквы. Кому? - Неважно.
Имена. Фамилии. И прицелы.
От любви придуманной и бумажной
Панацеи нет. Потому и целы
Ты и я. Без горечи. Без упрёка.
Мы друг друга вовсе не отпускали,
Посадив на цепь к самым лучшим строкам.
Это плен? Возможно. Но, вот, тоска ли
Вдоль Тебя, просачиваясь, сквозит, и,
Оставляет малую долю шанса
Воскресить под утро мои визиты
Подойти вплотную и надышаться
Этим миром. Тайной. Восторгом плоти.
Превращая всё, кроме нас, в руины.
Загадай, куда меня уколоть, и, -
Наши чувства смогут звучать взаимно.

я смотрела на мысли.
они плакали. мокростихами.
не люблю мокроту.