"Себя ощущай маленьким ребёнком, а Бога своим Отцом и проси Его обо всём, в чём имеешь нужду. Беседуя таким образом с Богом, тебе не захочется потом от Него отходить, потому что только в Боге человек обретает безопасность, утешение, невыразимую любовь, соединённую с божественной нежностью" (старец Паисий Святогорец).
Святой праведный отец Иоанн Кронштадский писал в своей замечательно острой книжке «Моя жизнь во Христе» о том, как надо молиться христианам. Молиться надо так, будто твое прошение уже сейчас удовлетворено, будто оно уже исполнилось! То есть надо веру иметь такую, как в собственного отца в детстве! «Пап, поможешь мне велик починить?» — «Тащи!..»
«Любовь покрываетъ множество грѣховъ» (1 Петр. 4, 8).
Самая тяжелая задача любви — это прощать отсутствiе ея въ другихъ, находить извиненiе для нетерпимости, прощать того, кто самъ прощать не умѣетъ. Нѣтъ на свѣтѣ болѣе умилительнаго и чуднаго зрѣлища, какъ любовь, заслоняющая собою величайшее преступленiе — отсутствiе любви.
"Духовные размышления день за днём",
12 марта
Незадолго до написания этой иконы диофизиты одержали окончательную победу над арианами и монофизитами. Монофизиты считали, что в Иисусе есть только Божественная природа, ариане – что Иисус создан Богом и не равен ему. Диофизиты же утверждают, что в нем присутствуют одновременно неслиянно и нераздельно две природы – Божественная и человеческая. На иконе отражена эта двойственность. Правая часть лица торжественна и спокойна, от нее исходит свет, глаз смотрит прямо вперед – это выражение лица Верховного Судии. Левая часть находится в тени, бровь изломана страданием, взгляд направлен вниз – мы видим страдающую человеческую сущность Иисуса.
Заповедь первая.
О вере в единого Бога
Окружающим легко сказать: «Не принимай близко к сердцу». Откуда им знать, какова глубина твоего сердца? И где для него — близко?
Эльчин Сафарли
Однажды в Америке меня повергли в шок слова моего приятеля: "Я люблю тебя". Произнесены они были невзначай, возле подземного перехода, в который я собиралась нырнуть, а он отправлялся совсем в другую сторону. Услышав "Я люблю тебя", я замерла, и у меня перехватило дыхание. Так простояла я минуту-другую, ожидая расшифровки. Вроде: "Будем жить вместе" или наоборот, "Люблю, но нам пора расстаться". Или "Люблю, поэтому отправляюсь жить на Северный полюс, чтобы всё обдумать". Но ждала я напрасно, расшифровка оказалась совсем прозаичной. Правда, только на первый взгляд. Приятель заметил моё оцепенение и пояснил: "Я люблю тебя. Пока. До завтра." Увидев в моих глазах всё ещё повисший вопрос, он продолжил: "Я больше ничего не хочу этим сказать. Разве тебе не говорила мама перед тем, как отправить спать: "Я люблю тебя"?
"В те моменты, когда особенно недостает сил и нет ясного понимания, оставить ли что-то уже начатое или продолжать, несмотря на явные препятствия и отсутствие необходимых средств, когда подступает трудно прогоняемое уныние, я научился успокаиваться на одной мысли: несмотря на то, что ты вопреки своим изначальным ожиданиям не исправляешься, не становишься лучше, а если чего-то и добиваешься, то по гордости и самолюбию снова скатываешься как с ледяной горки вниз, и поэтому давно сам себе напоминаешь загнанную лошадь, которая все пытается куда-то скакать, но вообще уже никуда не годна — несмотря на все это тебя каждый день запрягают и едут, а значит, ты все-таки хоть немного нужен Богу и людям. Благодаря этой мысли удается смириться, в ней же — обретать для себя утешение. Ты запряжен, так положись на Бога: надо будет — выпрягут. И это, наверное, самый главный урок, который я в своей жизни сейчас получаю".
Игумен Нектарий (Морозов),
"Надо будет - выпрягут"
...если взять историю западного христианства, она предстает как постоянная череда расколов “слева”: бесконечные попытки обновления, реформации, и чем дальше, тем все больше откалывающихся групп (лютеране, баптисты, церкви Христа, адвентисты и т. п.). История Восточной Церкви выглядит совершенно иначе. Для нее характерны расколы “справа” — начиная, скажем, с ариан (а на самом деле, еще раньше), несториан, монофизитов и прочих групп, которые не принимали решений новых Соборов, вплоть до наших старообрядцев и греческих “старокалендаристов”. Другими словами, в нашей церковной традиции есть хороший иммунитет от расколов “слева”, но гораздо меньшая устойчивость к попыткам раскола “справа”.